Семь дней (роман). Глава 4

Одна выходит замуж за простачка типа Сергея, мучает, изводит его, а когда он побежит «налево», его уже ждут подельницы. Ну вот за что их благодарить? Видимо, только за опыт.
Сознание подкинуло ему картинку из фильма «ДМБ», где главный герой во сне прощается с братьями Алиевыми.
Сергей так же представил себя стоящим на берегу реки, по реке медленно отплывал плот. На нём стояли и молча смотрели, со смертной тоской и вселенской печалью, его брошенные женщины. Под ногами у них крутилась какая-то бледная мелочь, то ли обезьянки, то ли собачки, возможно, это были его страдания за невыполненные обещания. Кожа у всех была бледная, а изо рта торчали острые клыки, как у вампиров. Плот потихонечку отплывал на середину реки, его подхватывало течением, несло куда-то вдаль к горизонту, где река обрывалась мощной Ниагарой далеко вниз.
А Сергей машет рукой вслед и произносит сакраментальное: «Бывайте, ихтиандры…»
Потом спохватился, Лина говорила, что ничего плохого нельзя им желать, поэтому в своём воображении Ниагарский водопад он стёр, реку выровнял. И текла она далеко-далеко, и впадала в огромный-огромный безбрежный-безбрежный океан, Сергей ещё успел бросить им вдогонку «спасибоооо!» и уснул.
Лина вернулась часа через три. К этому времени Сергей уже проснулся, умылся, теперь ходил по комнате, теоретически делая зарядку. Практически это походило на вялые движения руками, ногами, очень осторожные наклоны и приседания.
Вопреки словам Петровича, тело никак не хотело радоваться своему гипотетическому выздоровлению. За обедом Сергей признался Лине, что с прощением и благодарением пиявок у него пока не задалось.
На что Лина его успокоила — с первого раза ни у кого не получается.
— А у тебя быстро получилось? — осторожно спросил Сергей.
Лина грустно улыбнулась и сказала, что не очень, но получилось, и у него, у Сергея, тоже получится, она ему в этом поможет.
После обеда она уложила Сергея на кровать, села рядышком на стул, взяла его за руку и сказала:
— Серёж, всё, что с тобой происходит сейчас, и всё, что ты сейчас испытываешь, является результатом того, что с тобой происходило раньше. Согласен?
— Согласен, это называется бихевиоризм.
— Ты умница! Так вот, сейчас внимательно сосредоточься на своих ощущениях, на мне, на нашем разговоре, на этом доме, на этой комнате. И скажи, пожалуйста, тебе хорошо или плохо?
Сергей закрыл глаза и стал прислушиваться к себе. С одной стороны, он чувствовал своё тело, но когда лежишь и не шевелишься, оно не болит, ноет местами, но терпимо. Да и заживёт, куда денется-то. С другой стороны, в этом теле лежат щи, жаркое, салат, очень вкусный домашний хлеб.
Домик замечательный, чистый снег за окном, ну так в майские на Урале почти всегда снег выпадает. Его держит за руку красивая, заботливая и во многом таинственная женщина, интересные разговоры. В общем, подбив сухой остаток, Сергей уверенно сказал, что да, сейчас ему хорошо.
— Тогда, если ты сказал откровенно, ты можешь за это «хорошо» кого-то откровенно поблагодарить?
— Да, могу.
— Ну вот своих пиявок и поблагодари, потому что если бы не они, тебя бы тут не было.
Сергей немножко задумался и сказал:
— Спасибо, Лина! Я, кажется, понял, что благодарить надо не за то, что было, а за то, что есть сейчас! Но тогда ведь можно поблагодарить вообще всё, что с тобой было.Независимо от того, как ты это тогда оценивал, хорошо или плохо.
— Правильно! — сказала Лина. — Молодец, Серёжа. Именно это и надо делать постоянно. А теперь, если ты понял, давай займёмся дыхательными упражнениями.
— А это зачем?
— Силы накапливать. Ты же согласен, что все живые существа на планете нашей спят? — Сергей кивнул на этот банальнейший вопрос. — Во время сна, когда человек не думает и не двигается, у него накапливаются силы. — Сергей опять кивнул. — Но этот процесс, бывает, по-разному проходит: бывает, проснёшься бодрый, весёлый, а бывает, что как будто и не спал, разбитый, хмурый, — Сергей кивнул в третий раз и процитировал из Губермана:
— «Бывает — проснёшься, как птица, крылатой пружиной на взводе, и хочется жить и трудиться; но к завтраку это проходит».
Лина улыбнулась, но от темы не отступила.
— Вот тебе нужно научиться просыпаться, как эта крылатая пружина. Для этого надо научится глубоко отдыхать.
— Отдыхать я никогда не против, — опять попробовал сострить Сергей.
— Ну и отлично, сейчас будем учиться отдыхать правильно. Ложись поудобнее, лишние подушки уберу, принимай позу трупа.
Сергей усмехнулся:
— Я в этой позе уже полдня провёл.
— Лучше в позе, чем в состоянии, — в ответ пошутила Лина. Положила свою ладонь на руку Сергея. — Схема самая простая, запомни: один-четыре-два, один отрезок времени будет вдох, четыре таких же — задержка и два — выдох, начнём с трёх секунд, я пальцем буду по руке отбивать секунды и говорить, когда что делать.
Лина сказала «вдох» и стала тихонько постукивать пальцем по запястью. «Задержка до двенадцати», и опять лёгкие касания пальца, «выдох до шести», «вдох», «задержка до двенадцати», «выдох». Так прошло, наверно, минут пять.
— Молодец, всё хорошо. Теперь попробуй на вдохе не надуваться, как пузырь, дыши как обычно, это не соревнования по подводному плаванию, ты можешь пропустить цикл и, если надо, отдышаться в любой момент. Давай продолжим.
Если не надуваться, то стало проще, Подышав ещё минут пять, Сергей вдруг почувствовал, что цикл слишком быстрый, ему было бы удобней дышать помедленнее. Лина улыбнулась и стала считать цикл четыре — шестнадцать — восемь. Сначала было удобно, но минут через десять он опять почувствовал, что ему тесно, хотелось ещё замедлиться, и Лина перешла на пять — двадцать — десять. Сергей считал: тридцать пять секунд на цикл, при шести — сорок две секунды. На седьмом цикле задерживать дыхание на двадцать восемь секунд стало трудно, пару раз он пропустил цикл и смог продолжить, только отдышавшись обычным дыханием.
— Молодец, я пойду чай заварю, а ты полежи один, прислушайся к себе, пожалуйста, и скажешь мне, что изменилось в твоём состоянии? — Лина ушла на кухню.
Сергей тоже решил встать и погулять по комнате, размяться, лежать сегодня уже изрядно надоело. Он встал и сразу отметил, что тело его словно сонное. Выйдя на кухню, где Лина уже накрывала стол, он ей признался, что чувствует себя как будто его подняли из глубокого сна.
— Вот видишь, отдыхать и набираться сил можно не только ночью и во сне.Понравилось?
— Да. Так можно в любое время отдохнуть?
— Не можно — нужно! И это одно из упражнений, которое, я очень надеюсь, ты будешь делать ежедневно — утром после пробуждения, днём, когда получится, но лучше после обеда, и вечером, перед сном, не менее пятнадцати минут каждый раз.
— Хорошо, — сказал Сергей. — На койке поваляться лишние сорок пять минут в день, да об этом мечтать только можно.
— Мечтать-то можно, но у людей обычно этих минут нет. Чтобы их добыть, придётся от чего-то обычного и привычного отказаться, а это очень трудно. Отказываешься ты от чего-то конкретного и сейчас, а от упражнений ты что-то ощутимое получишь в будущем. И что ты получишь, можешь мне сказать?
Сергей задумался, машинально прихлёбывая чай. Какие-то расплывчатые образы в голове вертелись, но конкретизировать до уровня слов не получалось.
— Вот в этом и проблема. Мы привыкли что-то делать только ради какой-то цели, результата, можно его ещё назвать смыслом действия. Но есть занятия, вроде бы как очевидного смысла не имеющие. Они сами по себе и процесс, и цель, и результат, причём результат может быть разным. В русских сказках это называлось хождение в тридевятое царство — каждый добрый молодец, а особенно царевич, должен был сходить туда, незнамо куда, и найти то, незнамо что. Каждый оказывался в каком-то своём месте и находил что-то своё, нужное именно ему.
— Это я понял, а дыхание тут причём? Что-то я не помню, чтобы в сказках кто-то лежал-дышал?
 — Ну кто знает,