Демоны Истины: Глава пятнадцатая. Несмертный.

выставлен, меч прижат к корпусу. Ни команды, ни крика - только отточенная, выстраданная слаженность.[/b]
Они пошли в атаку. Быстро.
Но Несмертный оказался быстрее.
Он сместился почти незаметно - тяжелое тело двигалось с пугающей легкостью. Ребро его щита выстрелило вперед и встретило одного из инквизиторов ударом в шею. Удар был коротким, жестким - человек отлетел, теряя дыхание, ломая порядок. Несмертный уже разворачивался.
Щит пошел по дуге, намереваясь смести второго, сбить с ног, вмять в камень. Но тот успел. Перехватил край, вцепился обеими руками, вложил весь вес, пытаясь остановить таран. На миг они замерли - человек и мертвый воин из давно умершей эпохи, сцепленные в силе.
Несмертный просто отпустил щит. И в то же движение вложил взмах шестопера.
Удар был сверху, короткий и тяжелый. Инквизитор рухнул без звука, его хватка ослабла, тело обмякло и скользнуло по камню. Шестопер описал дугу, стряхивая инерцию.
Валлир уже был рядом. Кольцо на его пальце вспыхнуло холодной искрой, когда он врезался в дистанцию. Самаэль - с фланга, клинки крест-накрест. Тэрций - в центр, щит снова поднят, несмотря на удар.
Несмертный принял их. Меч прошуршал из ножен, на место щита. Сталь ударилась о сталь. Искры вспороли темноту. Морская волна глухо ударила внизу, будто подчеркивая ритм боя.
Теперь это уже не был натиск. Это была схватка на расстоянии дыхания. И каждый следующий удар мог стать последним.
Самаэль - в танце разрезающей тьму смерти.
Он двигался вихрем. Двойные клинки блестели в узких лучах света, прорезающих зал. Рубил, отскакивал, разворачивался и снова бил, будто все это было выверенной партитурой. В каждом движении - эстетика ярости, холодная красота отточенного убийства. Он не просто атаковал - он рисовал смерть в воздухе.
Таллис - иначе. Он не уходил. Не скользил. Не играл с дистанцией. Он шел в лоб.
Каждый шаг, как удар колокола. Глухой, тяжелый, неизбежный. Меч опускался без суеты, но с такой силой, будто хотел не разрезать, а сокрушить саму волю противника. Он молчал, но его натиск говорил громче любых слов. Упрямство, ставшее плотью.
Тэрций держал центр.
Щит его работал как стена. Он не метался и не давил, он контролировал. Каждое движение - экономное, точное. Он гасил удары, переводил их в сторону, ловил шестопер на кромке щита, тут же отвечая коротким, жестким выпадом меча. Его дыхание было тяжелым, но ровным, - воин, считающий секунды, а не удары.
Несмертный не уступал ни пяди. Он выдерживал вихрь Самаэля, принимал лобовые удары Валлира, ломал ритм Тэрция. Его движения были тяжелыми, но пугающе быстрыми. В них не было сомнений, только хищная целесообразность.
Самаэль ударил сверху - клинки крестом. Таллис в тот же миг пошел снизу, целя в корпус. Тэрций шагнул вперед, закрывая пространство щитом, готовый вдавить противника в трещины каменного пола.
И именно тогда Несмертный изменил темп. 
Щит Тэрция принял удар шестопера, но в ту же секунду меч Несмертного скользнул по кромке, срезая угол защиты. Он прошел сквозь строй - не силой, а точным расчетом.
Двойной хлест. Хлесткий удар справа обрушился на Тэрция Навина, выбивая воздух из груди, ломая стойку. Щит дрогнул, тело качнулось. Камень под его ногами отозвался гулом.
Самаэль уже разворачивался, Валлир рвался закрыть брешь.
Навин сделал несколько шагов вперед, будто и не теряя свой темп. Будто еще не осознавая что произошло.
Его левый бок был вспорот глубокой уродливой раной, через которые виднелись надломанные кости. Страшная, пульсирующая рана на черепе, заливала лицо кровью.
Осознание промелькнувшие в его голубых глазах, казалось слишком запоздало.
Шаги стали неуверенными. Спутанными. А вскоре ноги и вовсе не поднялись от земли. Тэрций Навин завалился к ногам ошарашенных потерей Таллиса и Самаэля.
Несмертный не дал тишине оформиться. Он почувствовал слабость. И бой стал еще тяжелее.
Он рыкнул. Не голосом, но сотрясением самой сути, будто отзвуком кометы, пересекающей Небытие. И пошел в наступление.
Черная зала дрожала от силы боя.
Отблески камней душ вибрировали, как живые. Каждое движение меча Несмертного - как треск мира. Удар, и тьма рассыпается, будто сама Бездна обнажает клыки. Он бил так, что воздух сползал с кости.
Так, что отблески света тухли на камне.
Самаэль Дантис вытянул вперед левую руку. Камни душ на его наруче засветились пепельно-белым пламенем, с потрескиванием, будто догорала старинная свеча.
Мечи Таллиса звенели, когда он пробивал защиту. Одна из атак - направленная с разворота - вонзилась в плечо Несмертного, прорезав доспех.
Несмертный ответил вдвое мощнее. Его меч рассек пространство рядом с Самаэлем. Камни душ вспыхнули слишком ярко, и один из них лопнул, рассыпавшись пеплом. 
Танец смерти начался вновь. Но на исходе сил, когда Таллис уже чувствовал, как его мышцы разрывает боль, когда Самаэль пошатывался, почти слепой от боли и ярости, пришла последняя возможность.
Несмертный повернулся, чтобы добить Самаэля. Увлеченный. Ошибся.
Таллис ловит удар на перекрещенные клинки, меча и кинжала, пятится, стиснув зубы. Мгновение, и меч Несмертного хлещет по воздуху.
Самаэль едва уходит в сторону, даже воздух разрывается, каменные плиты расходятся трещинами.
Они больше не думают. Движения инстинктивны. Животные. Опрокинутые в пределы выживания.
Таллис отвечает ударом в плечо - звон, искры, но клинок умертвия вновь перехватывает.
Самаэль опускает камень душ на рукоять - разряд уходит в лезвие, пронизывает плоть Несмертного, едва не выворачивая сустав. Но тот будто не замечает.
Они устают. Он - нет.
Самаэль падает на колено. Несмертный - разворачивается к нему.
Он начинает танец смерти, искаженный и страшный. Как будто когда-то видел и запомнил движения мастеров, но переиначил, исказил.
Он бьет - клинок вскрывает воздух над плечом Самаэля, тот уходит в последний момент, но теряет равновесие. Следующий удар мог быть последним.
Таллир рвется вперед, вложив все. Все - в один удар. Не просто сила - воля, отчаяние, призыв тысячи имен демонов, известных ему.
Меч - с хриплым гулом пронзает пустоту. Голова Несмертного срезается чисто. Отсечена - будто клинок прошел по чернильной воде.
Тело еще стоит. Руки еще держат оружие. Медленно оседает, как падающее древо.
Тишина. Звук падает, как прах от вспыхнувших камней душ.
Таллис тяжело дышит. Самаэль стоит на коленях, облокотившись на мечи.
Перед ними - труп. Безголовый. Но живой. Из срезанной шеи сочится густая, вязкая, черная кровь, как смола. А в голове, что лежит на камне, все еще теплится взгляд.
Губы шевелятся. Без звука. Без дыхания. Но с ненавистью, которую нельзя убить.
Таллис оглядывает залу. Часть потолка, с теми же схемами что они обнаружили под криптами. Обвалившийся в проломы в полу и исчезнувшая в морских глубинах. Дальняя стена почти обрушена. Покрыта сеткой глубоких трещин, через которые бьет свет. 
По винтовым ступеням примыкающим к зале с обеих сторон слышны быстрые шаги. Под полом гудит ненасытное море.
Лорд Тэссарон в сопровождение приора Арна Таллира и Тираса Анувиэля, уверенной поступью проходит к черному пьедесталу в центре залы. Ложит в центральную нишу круглую сферу. После некоторых, понятных только ему действий, сфера начинает испускать призрачный свет. Достаточно сильный, чтоб коснуться своими лучами схем над головой собравшихся инквизиторов когорты “vectra”, и истребителей Серого Трона.
Лучи от сферы, ложаться в ниши на потолке. Рисунок света, вырисовывается в некое подобие звездной карты. Неполной, неточной из-за обвалившейся части мозаики.  
- Всех скрипторов сюда! - бросил Тэассарон, завороженно рассматривающий искрящийся рисунок. - Мне нужна расшифровка! Исполняйте!
- Как прикажете Лорд-Инквизитор, - приор Арн Таллир, резко, по-солдатски, кивнул.