по лесу ходить, ничего со мной не случится. Ты лучше меня на завтрак разбуди, а то телефон разрядился, а зарядку я, похоже, не взял.
Сергей встал, по-гусарски подняв стакан, произнёс избитое: «За здоровье прекрасных дам!», выпил залпом и, прихватив графин, вышел из трапезной. Заскочив в дом, поспешил в баню, уже хорошо знакомой тропинкой, но не дошёл.
— Богатырь, пойдём силушку твою испытаем, — Петрович ждал Сергея у спортивной площадки. — Я тут один камень прицепил, а то на весу цеплять неудобно. Я жердину подниму, а ты вставай покрепче, не против?
— Нет.
Петрович приподнял рогатину, Сергей встал в позицию, ноги на ширине плеч, он уже знал, чего ожидать. Рогатина плотно легла на плечи.
— Второй камень, — сказал Петрович, и рогатина заметно потяжелела. — Третий камень. Четвёртый сдюжишь?
Что-то камни сегодня вроде тяжелее, про себя подумал Сергей, прижатый огромным грузом трёх камней, но движение же быть должно, зря он тут весь вечер бахвалился?
— Да, — выдохнул Сергей и про себя добавил: «Побыстрей бы».
Рогатина опять потяжелела и издала негромкий треск. Сергею пришлось максимально напрячь руки, чтобы защитить плечи. Перед глазами показался Петрович.
— Ну как, богатырь, гнёшься, не ломаешься? Считай…
И стал отцеплять камни, Сергей считал: один, второй (уфф), третий, четвёртый и пятый. Вот Петрович хитрюга, изначально к рогатине прицепил не один, а сразу два камня.
— Молодец! — Петрович хлопнул Сергея по плечу. — Пять камней, не напрягаясь, а ты не верил. Теперь можно и в баню.
«Ага, не напрягаясь, — с трудом делая первые шаги, подумал Сергей, — чувствую себя как сплющенная консервная банка, готовая улететь вверх».
В бане всё пошло по обычному сценарию, с тем разве исключением, что в пыточной его растягивали и массировали одновременно. И то, что Лины не было, имело свой плюс — можно было охать и скрипеть зубами, не стесняясь. Лина когда-то давно, пару дней назад, обещала, что боли в теле должно быть меньше, чем в первый раз, и это была чистая правда. Шаровые молнии в голове не взрывались, сознание скуля не забивалось в тёмные углы подсознания. Но совокупность массажа и вытягивания вновь наполняли тело болевыми ощущениями на любой вкус и цвет в немалых количествах.
— Всё, баста! — Петрович вкатывал в пыточную кресло-каталку. — Ты как?
Сергей с трудом подняв руку показал большой палец:
— Нормально. Спасибо тебе!
— Всегда пожалуйста! Давай тихонько перебирайся в колесницу. Триумфальной арки, извини, нету, но твоего Горыныча наполовину мы уже забороли, пока хватит.
— Потому что мы бо-га-ты-ри! — с трудом шевеля телом и языком, пробормотал Сергей сползая с буратины.
На террасе своего дома Сергей простился с Петровичем и остался сидеть в каталке, закутанный в огромный плед. Он вспоминал свои ощущения после первой экзекуции, как сидел и вдыхал пряный аромат леса, радуясь, что просто жив и немного цел. Как вчера, глядя на черноту леса, догадался, что жизнь человека — это кем-то написанная роль в нелепом фильме, что можно выйти из экрана и пересесть в зал, а ещё лучше за условную «печатную машинку», и написать свой, осмысленный сценарий жизни. Этот день был наполнен картинками света, словами людей, сильными ощущениями и глубокими переживаниями. Последние он пытался держать под контролем, получалось на троечку, но это только начало, он научится. И теперь этот день угас, всё закончилось, все ушли, можно и нужно этот день поблагодарить, оставить в прошлом и отправиться спать. В том числе и потому, что голые пятки изрядно замёрзли. Завтра всё начнётся снова. Сергей кряхтя вылез из кресла, прихватил пакет с одеждой, заботливо оставленный Петровичем у двери, и пошёл бай.
