Дмитревной и даже перед Натальей Викторовной, стыдно за своё слюнтяйство. С ним тут как с младенцем возятся: Серёжа, поешь, Серёжа, поспи, Серёжа, потерпи, Серёжа, подыши… Тьфу! Мысленно Сергей плюнул в своё воображаемое лицо.
— Проснись! — Сергей кричал на самого себя. — Что с тобой стало? Как ты докатился?
Гнев на самого себя требовал действия. Сергей встал и твёрдым, быстрым шагом направился в сторону домиков. Конкретной цели не было, но сидеть он не мог. Выйдя из леса, он заметил, что наверху луга стоит Лина, смотрит на него. Вот она взмахнула рукой, но не призывно, а вроде как прощаясь, повернулась и исчезла за гаражом. «Что означал этот взмах?» — размышлял Сергей, шагая по прошлогодней траве наверх. Печальный был взмах. Поднявшись к гаражу, взглядом натолкнулся на скамейку, а в памяти всплыли слова: «Новое придёт только тогда, когда уйдёт старое».
Нет, думал Сергей, звучит красиво, но так не работает. Старое само не уйдёт, что ему уходить? Его кормят, лелеют, меня с этим старым соединяют сотни нитей, привязан к нему намертво, как муха в паутине. На память пришли строки, сказанные в подростковые времена одним его не по годам прозорливым товарищем:
«Мы бьёмся в паутине липкой,
Наградой будет — пустота!»
Лина эту паутину разорвала, и он тоже справится, у него есть свой способ, надо просто вылезти из этого кино. Стоп, скомандовал себе Сергей, а куда я несусь, как конь ретивый, что опять разволновался? Да что ты будешь делать, опять забыл про самоконтроль! Слюни подобрать, конечно, надо, но и бегать как курица без головы совсем не обязательно. Усевшись, в третий раз за день, а потом и улегшись, второй раз за день, на скамью, Сергей занялся подкачкой, попутно рассуждая о том, что если он сорвался и во что-то вписался, правильно ли будет стереть крестик на его дыхательном календаре или и так сойдёт?
Уже вечерело. Возвращаясь к себе, Сергей, хоть и немного поправил настроение и плевать в себя любимого уже не тянуло, но в душе волнение пока не улеглось. Хотелось какого-то действия. Может, дрова поколоть, как Челентано в известном фильме? Тут он увидел стоящую чуть дальше его домика Наталью Викторовну. Лекса вглядывалась куда-то между деревьев — верный признак, что там что-то происходило. Сергей постарался подойти сзади незамеченным и рявкнул командным голосом:
— За кем наблюдаем, гражданочка?
— Детство в жопе заиграло? — спокойно парировала Наталья Викторовна. — Смотрю на очередную жертву. Петрович вон выгружает.
Сквозь деревья виден был ещё один домик, перед домом стояла машина Петровича, а сам Петрович вытаскивал из салона сумку за сумкой. На несколько секунд показалась Лина, вся в белом, рядом по ступенькам крыльца поднималась какая-то женщина, рост был у них примерно равный, но у новенькой волосы были тёмно-русые и прямые. В общем, это всё, что Сергей успел заметить.
— Когда пойдёшь коммуникацию наводить? — Сергей спросил с некоторой долей ехидства.
— Чё там наводить? Всё давно наведено. Это с мужиками интересно, а с этими… — Лекса кивнула в сторону домика с вновь прибывшей: — Одна несчастная любовь, сто к одному, что её муж бросил. Пошли лучше поедим?
— Ты иди, я скоро, с Петровичем надо парой слов перекинуться.
— Ну-ну, — с сомнением пробормотала Лекса и пошла по дорожке.
Петрович уже закончил разгружать обоз, стоял возле машины и разглядывал какие-то бумаги.
— Здрав будь, Пётр Петрович! — бодро проголосил Сергей, подходя к машине
— И тебе не хворать! Ты кричи потише, ворон всех перепугал!
— Я спросить хотел, ты змеев сегодня гонять планируешь?
— Дмитревна не даст, мы с тобой вчера годовой лимит змиев исчерпали, вернее, вычерпали.
— Да я не про зелёных.
— Лина сегодня занята.
— А не надо Лину, что я, маленький? Сопли сам утру. И миндальничать не надо, в полный контакт биться будем!
— Ты с чего так осмелел? А что, если завтра не встанешь? — Петрович отошёл на шаг, во весь рост внимательно осматривая Сергея.
— Не феникс, но как-нибудь возродюсь. Завтра последний день, а я не вылеченный ни в одном месте. В смысле, не болит нигде… Почти.
— Ладно, но держись. Ты меня, можно сказать, как профессионала сейчас обидел, пощады не будет! Дуй к Дмитривне и в ноги ей падай, прощенья проси, что ужин её съесть не сможешь, ибо на битву с Горынычем собираешься. В бане через час.
Довольный, что выпросил у Петровича незапланированную экзекуцию, Сергей отправился к себе, чтобы выждать время и оттянуть встречу с Натальей Дмитревной. Кто знает, до какой степени бабка осерчает? Заодно и Лекса, может, уже уйдёт.
Подкачавшись, Сергей явился в трапезную и неожиданно увидел там ужинающих Лину и вновь прибывшую. Он почему-то был уверен, что всех поначалу кормят в домах, как его. Но, с другой стороны, может, Лина заступится за него, если что. Подойдя к перегородке, Сергей сделал максимально невинное лицо и шёпотом позвал Лину на пару слов. Лина вопросительно посмотрела на свою спутницу.
— Татьяна, ты не возражаешь? — и та, видимо, не возражала, хотя ни звука не произнесла.
«Итак, она зваласьТатьяна», — мысленно процитировал Сергей.
— Что случилось, Сергей? — полуофициальным тоном спросила Лина.
Сергей взял стул от соседнего столика, поставил его в проходе спинкой вперёд и уселся, как на коня.
— Лина, тут такое дело, я Петровича уговорил, мы сейчас на змея пойдём, биться будем.
— Опять?
— Не, вчерашних мы всех победили. Мы на Горыныча пойдём, битва будет славная, поэтому женщин не берём. Мне бы этот вопрос с Натальей Дмитревной уладить, может, лекарство какое даст, воды мёртвой или живой? И не до ужина мне сейчас, а как ей сказать, не знаю, даже робею.
— Сергей, как с тобой хорошо было пять дней назад: лежал тихо, глазки в потолок, можно было повязать спокойно. А сейчас надо команду футболистов, чтоб за тобой угнаться.
Сергей догадался, что диалог этот предназначался по большей части для Татьяны и решил подыграть.
— Нет, эти гламурные не догонят, надо каких-нибудь сенегальцев, которые сто метров с барьерами.
— Ладно, посиди минуту, я с Натальей Дмитревной договорюсь.
Лина встала и ушла в дом, Сергей остался с Татьяной один на один. В трапезной стало очень тихо. Бежали секунды, сложились в минуту, Лина не появлялась. Молчание становилось неудобным.
— Вы извините, что помешал ужину, приятного аппетита. Меня Сергей зовут, местный пациент пятидневной закалки.
— Ничего страшного, Сергей. У меня совсем нет аппетита, — как бы в доказательство своих слов она отложила вилку, на пальце брильянтом блеснуло обручальное кольцо.
Голос у Татьяны был немного ниже, чем можно было ожидать, говорила она ровно и неэмоционально. Просто произнесла слова. Сергей внимательно посмотрел на Татьяну: возраст определил как лет тридцать, может чуть больше, глаза, губы, нос… Нормальное лицо, правда, немного утомлённое какой-то тоской. Если бы не застывшая на лице маска отрешённости, которая придавала всему образу скульптурный характер, это лицо должно было мужчинам нравиться. Сергей причислял себя к поклонникам женщин северного типа, а Татьяна собой утверждала красоту южную. А вот что ему понравилось, так это осанка, прямая спина, лёгкая величественность в манере держать голову. Да, что-то в ней есть от женщин, высеченных в мраморе греческих статуй. С чего он это решил, Сергей бы объяснить не смог — знатоком античной скульптуры он не был, если что и видел, то пару раз в музеях и раз несколько на картинках. Правда, был случай: в Эрмитаже, в античном зале засмотрелся на Венеру Таврическую, что-то зацепило его в позе и повороте шеи, во взгляде куда-то вверх, за что получил язвительный нагоняй от бывшей. Она даже к статуям ревновала.
Ну наконец-то пришла Лина, принесла стакан и графин.
— Сергей, это сейчас выпей, — протянула Лина стакан. — Это отнеси к себе и оставь возле кровати. Дверь не закрывай, я ночью загляну — проверю, как ты.
— Лина, спи спокойно, нечего одинокой девушке ночами
