В этот праздничный день, Вика действительно праздновала свою хоть маленькую, но победу над «матрёшкой», над этой старой вешалкой Кларкой, над словами, сказанными бабой Марфой и над всем миром, ибо она впервые в своей жизни получила то, что хотела, а это дорого стоит, размышляла она. Танцевала она в этот вечер до упаду с девчонками из своей группы и веселилась как никогда в своей жизни. Музыка, казалось, сама пульсирует в её крови своим ритмом, совпадая с её сердцебиением. Раскрасневшаяся и улыбающаяся, излучающая «чертовский» свет из своих глаз, она порхала от стола к танцплощадке и назад, что называется попить водички. Девчата из её группы, да, что там девчата даже Клара Ивановна давно, а если говорить точнее, никогда её в таком приподнятом состоянии духа, не видели. В десять часов вечера Клара Ивановна, поднявшись со своего места, устало произнесла, смотря на развеселившихся девчат:
- Ну, всё на сегодня праздник завершён.
И в установившейся тишине, распорядилась:
- Девчата убирают со столов, а Анатолий и Вадим убирают музыку.
Девчата нехотя приступили к «ликвидации» праздничных столов, постепенно уборка их переросла в продолжение праздника, так как молодая энергия требовала выхода. Они быстро убирали со столов, собирали остатки недоеденных продуктов с тарелок в мусорное ведро, другие расставляли освобожденные столы, а третьи уже взяв швабру и тряпку приступили к уборке. Темп уборки аудитории был настолько высок, что уже через полчаса в ней уже ни, что не напоминало об их веселье. Женский ручеёк начал вытекать из медучилища и растекаться в разные стороны их города.
Вика, добравшись до дома и улёгшись на кровать, боялась ещё долго не уснуть, да так, и не заметила, как из яви, мгновенно перескочила в сон. Во сне к ней, опять пришла баба Марфа и с сожалением смотря на неё со вздохом, произнесла:
- Оставь Бориса в покое. Ты получила от него, что хотела и хватит. Если продолжишь, с тобой, может всякое случиться...
- Нет, я сама от него не откажусь, он нужен мне как мужчина, что мне с хлюпиками отношения заводить? Которыми папы распоряжаются по своему усмотрению, что ли?
Зло, ответила ей Вика.
- Да и потом, я лучше для него как женщина...
- Врёшь.
Смотря с усмешкой, произнесла баба Марфа и спокойно прибавила:
- Ведь жена от него беременна, а ты?
Вика на такой приведенный ей аргумент не нашла, что возразить и стала озираться во круг, ища хоть у кого ни будь поддержку, но её не было. Она чувствовала себя затравленным зверем, прижатым к «стенке» безапелляционным аргументом, своей оппонентки.
- Ну, что молчишь?!
Спокойно взглянув ей в глаза, сказала баба Марфа. Чтобы не нагнетать Вика задумчиво, пообещала:
- Я подумаю...
И проснулась в холодном и противном, липком поту. Она расслабилась вспомнив, что и сегодня входной девятое марта. Отец еще перед праздником, поздравив жену, уехал с мужиками на халтуру, а мама ушла ещё вчера, к своей двоюродной сестре «на праздник» и ещё не явилась. Брат спал, на кухне. Она тихонько выскользнула из своей кровати, побежала по утренним делам. Выйдя из ванны, она потянулась и почувствовала, как в её организме начинает шевелиться сексуальная энергия. Ей крайне необходим был мужчина. Здесь и сейчас иначе, она превратиться в тигрицу и разнесёт всё к чертовой матери. Повернув голову в сторону кухни, она услышала похрапывание её младшего брата, улыбнувшись, проскользнув в свою комнату. Она, блаженно растянувшись на кровати, дала немного выход своей сексуальной энергии, в конце она только ойкнув, перевернулась на живот и замерла. Да нам с моим Боренькой, надо искать место для встреч. Иначе за чем всё было затевать, а я хочу именно его и никого из мужчин больше. Да мама была права, баба Марфа поступила со мной не справедливо, пообещала свою квартиру отдать, а слово не сдержала. Да какая там квартира? Даже обещанные ей деньги, не отдал её сынок, паскуда московская, а я ведь на них так рассчитывала… Да Вика, облапошили они, тебя знатно. Пообещали и не выполнили. Будешь впредь знать, как обещанное ждать. Думала про себя Виктория и ей всё больше, и больше хотелось плакать. Вот одна слезинка, скользнув из левого глазика, упав на подушку сделала мокрый кружок на наволочке, а вот уже и вторая намочила наволочку. Она плакала, тихо осознавая свою беспомощность в этом мире. Никому, я не нужна, обречённо думала она про себя, а слёзы сами текли из её тёмных глаз. Как никому, а мой Боренька? Надо немедленно его найти и прижаться, чтобы он, крепко обняв меня и пожалел. После всего произошедшего, с нами вчера. Она, тяжело встав с кровати и хлюпая носом, подошла к зеркалу, которое было вмонтировано в дверь их платяного шкафа. Из зеркала на неё смотрела обиженное, карасноликое существо женского пола, с растрёпанными волосами и хлюпающим носом. Темные глазки её жестко уставились на своё отражение, и она медленно произнесла:
- Иди и возьми своё. Не хрен «матрёшке», иметь моего мужчину.
И показав отражению свой язык, она вновь убежала в ванную комнату. Уже прихорашиваясь там, она услышала, как открылась входная дверь в их квартиру. Надев халатик, она открыв дверь ванной комнаты и увидев снимающую верхнюю одежду маму. Весело как смогла, произнесла:
- Привет мам. Ну, как дела?
Мама, взглянув на дочь, расстроено произнесла:
- Да какое тут настроение, когда твой папашка... Закрутился с мужиками куда-то, да ещё на наш праздник…
- Мам не расстраивайся ты так. Папка обещал денег с халтуры привезти. Ну, всего то, один праздник без него.
Попыталась успокоить, она маму. Та только махнула рукой и спросила:
- Ты ела?
- Нет ещё.
Ответила Вика и добавила:
- Братик спит.
- Сейчас я его подниму, и мы позавтракаем.
Решительно произнесла мама и посмотрев на свои часы на руке, сказала с удивлением, в голосе:
- Во, уже почти десять!?
И пошла на кухню, через минуту оттуда, вышел заспанный брат и уставившись на Вику. Произнёс:
- Чего, это она?
- Ни чего, сам не понимаешь, что ли? Отец на праздник уехал.
- Ну, и что?
Произнес лениво тот и пошел в туалет.
- Идиот ты.
Процедила сквозь зубы Вика.
- Да ладно.
Раздалось из туалета в ответ. Она, недовольно хмыкнув, ушла к себе в комнату с мыслью – все мужики такие придурки, как у нас отец и брат? Нет мой Боренька не такой, мечтательно заключила она. Потом усевшись на пуфик, начала сушить феном волосы и прихорашиваться перед зеркалом за их с мамой столиком. Да Викуся, у тебя даже туалетного столика своего нет. Всё ты маминым пользуешься. Хорошо, что хоть младший на кухне спит, а то бы совсем. Ей от этих мыслей так стало противно, что она не смогла дальше смотреть в глаза, своему отражению в зеркале. Как быть и как мне теперь жить, а? Беспокойно мелькали мысли, в её голове. Надо взять себя в руки и разобраться, что мне нужно в жизни. Только разобравшись в себе, я потом пойму, куда мне идти по жизни. Смотря на сидящую в прозрачном халатике девушку в зеркале, неспешно размышляла она. Так, что мне нужно в жизни? Мой Боренька!!! А помимо Бореньки, что еще? Квартира раз, престижная работа два, шубка и к ней лайковые перчатки, белая косынка и тоненькое шелковое нижнее бельё, обязательно алого цвета… Какое она видела, совершенно случайно заглянув в женский туалет, на их заместителе по учебной работе. Та там поправляла колготы и как бы совершенно случайно сверкнув, алыми шелковыми трусиками. Давая всем своим бабьим видом понять. Ну, и куда вам всем жучки, до меня, а!? Вот смотрите какая Я, а вы все так…
Увиденное там, Вика запомнила на всегда. Она хоть и была ещё девочкой, но суть поведения этой женщины уловила мгновенно.
- Ребята, идите завтракать.
Раздался мамин голос из кухни. Она, посмотрев ещё раз на себя в зеркало, встала и пошла на кухню. Там уже лопал оладушки, с кофе её родной брат. Хватая их ещё не остывшие, руками прямо из тарелки, куда их со сковороды складывала их мать. Та, улыбаясь, накладывала на сковороду новую порцию оладушек, приговаривала:
- Ешь, ешь скоро школу закончишь, а там и в армию. Там моих оладушек, не будет.
- Ага, мам...
Произнёс с набитым ртом, в ответ брат. Вика присела с торца у кухонного стола, на табурет и налив себе из кофейника, кофе. Вилкой наколола оладушек и принялась дуть на него. Брат, округлив глаза посмотрел на неё с немым вопросом. Вика, спокойно произнесла:
- Только чудаки, кушают горячие оладьи, руками...
- Цаца.
Усмехнувшись, произнес брат и допив одним махом кофе из чашки. Убегая из кухни, крикнул:
- Мам, я к Юрке.
- Да иди ты, уже.
Отмахнулась та и сняв последний оладушек со сковороды, уселась рядом с Викой и посмотрела на неё как-то, по-особенному. Вика, поймав взгляд матери, произнесла:
- Мам, ты чего?
- Да так, ни чего. Ты кушай дочка, оладушки. Сегодня они и правда хороши. Вон как Толик их лопал.
Дальше они сидели и пили кофе молча, и каждая из них думала о своём мужчине. Вика о Бореньке, а мама о своём муже. Допив кофе, Вика, встав из-за стола произнесла:
- Пойду как я пройдусь. Развеяться сегодня надо, а то завтра на учёбу.
- Иди дочка.
Ласково посмотрев на неё, сказала мама, а само принялась убирать со стола и мыть посуду, брошенную в раковину сыном. Вика собралась быстро и спустившись вниз вышла из подъезда. Слепящий свет
