– Мы ценные, – отозвалась Фира. – Мы пока живы, а там, где смерть, живые – ценные.
– А зачем им мясо на зелень менять?
– Для приправы!
– Они ещё скот какой-то скупают!
– Пусть! Нам бы выбраться…
Когда погоня удалилась в сторону, они пустились наутёк по тёмной обочине дороги.
Опять профессор не смог ничего ответить этим, уже увидевшим кошмар военной жизни, детям.
Часто Фира повторяла: «Вы счастливые! У вас тепло, и есть вода».
В одну из ночей все проснулись от страшного крика Фиры. Ирина и Святослав кинулись в комнату детей.
Фира сидела, вся в слезах, и крепко обнимала Лёвушку.
– Мне приснилось, что я тебя потеряла! – всё повторяла и повторяла Фира.
Настал день, когда двойняшки пошли в школу, и, казалось, что их жизнь входит в мирное русло. Но как-то, вернувшись из школы, Лев, несколько смущаясь, спросил Пандавова:
– Святослав Валерьевич, мы с Фирочкой всё думаем, а почему вы нас пригласили пожить у вас? Почему вы нам помогаете? Мы что, вам понравились?
– Конечно, понравились! Такие шустрые!
– А чем?
– Всем.
– Но мы же с Украины, а Украина сейчас вам враг, – не унимался Лёвушка, – так один мальчик нам в школе сказал.
– Почему же враг?
– Хохлы вас убивают! – почти вскрикнул Лев.
В этот момент подошла, услышав начало разговора, Фира.
– Левая рука может быть врагом правой? – спросил уже у обоих профессор.
– Нет.
– А мы растём из одного корня. Средняя генетическая парадигма идентична. Короче – братья мы!
– Так как же может брат убивать брата? – вступила в разговор подошедшая Фира.
– Ещё как! В Египте брат Сет убил брата Озириса. В Библии Каин убивает брата Авеля. У викингов один брат отталкивает лодку без вёсел, в которой остался другой брат, и отправляет его на гибель в бурное море. В Индии братья Кауравы воюют с братьями Пандавами. Нет народа без подобного эпоса! А в жизни это встречается ещё чаще. Почти в любой группе людей есть хорошие и плохие: кто-то – за, кто-то – против; кто-то беленький, кто-то чёрненький; темнее – белее; более – менее.
– Так кто же победит?
– В легендах побеждает тот, кто прав. В жизни – по-разному, – грустно констатировал Святослав.
– А как так получилось?
– Просто на Украине сейчас оказалось больше нехороших или обманутых фашистской идеологией людей… Да вы и сами все видели.
Отношения двойняшек со Святославом с Ириной потихоньку наладились. Пандавовы вместе с детьми часто навещали в госпитале их приемного отца, который понемногу шёл на поправку.
Иногда к ним приезжали погруженные в свою отдельную жизнь и свои заботы сыновья Ирины – работа по внедрению метода Пандавова по лечению ряда заболеваний с позиций влияния на условный адаптационный патологический вегетативный рефлекс успешно подходила к завершению. Брат с сестрой с интересом наблюдали, как одно дело в интересах больных объединяет совершенно разных специалистов. Им хотелось учиться, у них это получалось – сказывался боевой характер и опыт выживания при любых обстоятельствах.
Когда-то запуганные жизнью Лев и Фира стали более откровенными в общении.
В психологической реабилитации детей большую роль сыграла кошка. Бурманская кошка Веста-Эрби обладала внешностью киноактрисы: у неё были непередаваемо-прекрасные золотистые глаза, напоминающие дивный драгоценный камень, блестящие и глубокие как вселенная; шёрстка – гладкая, как китайский шёлк, мягкая, как цыплячий пух, золотистая и чуть рыжеватая – была всегда тщательно вылизана и причёсана.
Немногочисленные гости, посещавшие дом Святослава Валерьевича и Ирины Валентиновны, прежде всего уважительно здоровались с Вестой, как истинной хозяйкой дома. И она воспринимала поклонение как должное, удовлетворенно передвигаясь с грацией богини. Кошечка, действительно, считала себя главной в доме, главой семьи, местной достопримечательностью и звездой.
– Ты моя хорошая! Красавица! Умница! – начинали гость или гостья.
И «красавица и умница» демонстрировала, что всё сказанное соответствовало истине, и давала себя погладить.
Веста была верным компаньоном в любых делах. Она сопровождала хозяев во всех их походах по дому и понимала, что нужно хозяину или хозяйке ещё до того, как они, задумавшись о чём-то, осознавали это сами. Кошечка лечила своих подопечных, укладываясь на больное место, сочувствуя, обмурлыкивая, затягивая в гипнотическую ауру любви. Если кто-то работал за письменным столом, она садилась на соседний стул и изображала музу. А может быть, она и была этой музой? Когда готовили еду, Веста мудро следила за соблюдением ГОСТА и технологии, и добавлением ингредиентов. Когда Святослав Валерьевич играл на гитаре и пел свои городские романсы, внимала им, как настоящий меломан, строгий ценитель и критик.
Первая, к кому бросились дети, переступив порог квартиры Пандавовых, конечно, оказалась Веста. Она дала себя погладить и сняла напряжение и стеснение Фиры и Льва, позволив им не глядеть в глаза новым людям, взявшим на себя опеку о них.
Двойняшки тут же принялись общаться именно с кошкой, и именно ей, как хозяйке дома, выражать свою настороженную благодарность. Почувствовав неловкость и ободряя новых «котяток», кошка стала их постоянной спутницей, наставницей и, практически, тенью. В заботе о детях Веста не знала усталости. Когда детям снились кошмары из их военной жизни, кошка ложилась на голову спящего ребенка и защищала, забирая в себя всё его беспокойство и страхи. Потом через какое-то время уходила в сторону и долго тщательно вылизывалась.
Одним из самых счастливых моментов совместной с детьми жизни стала встреча Нового года. Специально для посещения концертов и театров Ирина сшила для Фиры платье принцессы. За пару дней до праздника все четверо пошли на «Ёлку для взрослых». Так в городе называли новогодний концерт Малого оперного театра, возникшего как любительский коллектив и скоро ставшего высокопрофессиональным. Актёры с молодыми прекрасными голосами, вышколенные режиссёром, могли ещё и потрясающе танцевать. Хореография была новой, задорной. Святослав и Ирина часто ходили в этот театр и хотели «угостить» детей актерским талантом, которым так сами восхищались.
Здание филармонии стояло в древней крепости, возвышавшейся над городом. Вчетвером они прошли по скверу, обрамлённому старинными зданиями, открытому на Волгу, на заволжские дали и бескрайние заснеженные поля. Сквер украшала зимняя иллюминация – то ли дворцы, то ли гигантские кокошники русских красавиц, переливающиеся, как бриллианты, как ледяные драгоценности. Дети были в восторге!
Запах филармонии, запах театра всегда будоражил Пандавова. В раздевалках царило радостное возбуждение, знакомые приветствовали друг друга. Пандавовы встретили также несколько друзей из врачебной среды. Наконец, все расселись в партере, и представление началось.
Режиссёр придумал забавный сюжет, в котором он никак не мог отрепетировать финал концерта. Он сам вышел к публике при ещё не поднявшемся занавесе, и смущённо объявил: «Мы начинаем наш концерт! Вернее, мы начали бы наш концерт, но в силу предпраздничной неразберихи, мы, к сожалению, не закончили репетировать выход Деда Мороза».
Тут же на сцене произошла «репетиция». Режиссёр остался недоволен игрой актёра изображавшего седобородого персонажа, и всё-таки начал представление, обещав «отрепетировать» всё за кулисами.
Песни и танцевальные номера были подобраны так, чтобы каждое выступление будило в памяти целый пласт воспоминаний и ассоциаций: арии из оперетт Штрауса и Кальмана, отрывки классических пьес, песни пятидесятых и шестидесятых сменяли друг друга, вызывая восторженные овации. Певцы и певицы смешивались с танцевальным коллективом, становились его участниками. Актёров было немного, но каждый со своим лицом и искромётным талантом.
В конце режиссёр совсем загрустил из-за неудач в подготовке финала, но на сцену вышел «настоящий» Дедушка Мороз и торжественно поздравил всех с праздником. Зал ликовал!
[justify]Выйдя
