Можно так увидеть изменения в природе, а можно, не замечая ничего, только и отметить для себя, что приехали осенью, а уехали зимой, – хотел подвести итог разговора Святослав, но ученики, несмотря на завершение занятия, попросили прочесть что-то на эту тему из его стихов. Ну, конечно, такое общение профессору было приятно, и он прочел слова своей песни:
Я узнаю вас, облака,
Что над лесами проплывают,
Как будто нежная рука
Кудряшки мальчика ласкает.
Белесый серебристый свет
Они несут сквозь хвойный иней.
И вот, молитвами согрет,
Простор качающийся синий.
И сосен желтые стволы
Согреты солнцем золотистым,
И как видения светлы
Ручьи в неведенье лучистом.
Там мудрый трепетный покой,
Там серый мох на лапах ели,
Он вспоминается с тоской,
Как состоянье в колыбели.
Дороги теплые в пыли,
И мох, и хвоя, мягче пуха –
Во всем заботливость земли,
Как хлеба свежая краюха.
По ней прошел такой позор,
На ней прошли такие войны!
Но кроток этот юный взор,
Лицо прекрасное спокойно.
Любовь на листьях и ветвях,
Любовь на солнечных полянах –
Для всех, кто в городе зачах,
Для всех юродивых и пьяных.
Она, как прежде, хороша
И пахнет молоком и медом ...
Какая нежная душа –
России добрая природа!
Вот такое макраме жизненных судеб, науки, философии, поэзии и войны.
Глава 8
Неисповедимые пути
Утром на проходной госпиталя образовался небольшой затор. Два похожих друг на друга подростка – мальчик и девочка лет двенадцати-тринадцати уговаривали дежурного пропустить их к отцу, которого ночью перевели на дальнейшее лечение в госпиталь. В заветное окошко служителя порядка пропускного режима они торжественно протягивали новенькие, вероятно недавно полученные российские паспорта. Дежурный, внимательно их изучив, важно повторял:
– Пропуск к Михаилу Григорьевичу Леви ни на кого не выписан – пропустить не могу!
– Но у нас есть паспорта! – настаивал мальчишка.
– Кроме этого у вас должен быть выписан пропуск на посещение! Пропустить не могу!
Эта небольшая перепалка продолжалась еще немного, и скопившаяся на вход очередь сотрудников госпиталя оттеснила ребят от заветной «вертушки».
Фира, так звали девочку, расплакалась и отошла в сторону. Мальчик, видимо брат, нежно успокаивал её, поглаживая по руке.
Вот такую картинку на проходной увидели спешащие на занятия к своим группам учеников Ирина и Святослав.
– Что тут происходит? Вы кто и откуда? – подошла к ним Ирина.
Ребята с надеждой в голосе стали рассказывать ей причину своего нахождения в этом месте. Услышав фамилию Леви, Ирина с ещё большим интересом стала их слушать, внимательно рассматривая лица ребят.
Фира была ошеломляюще красива: при правильных чертах лица и белоснежной коже у неё были чёрные как смоль густые волнистые волосы и ярко-голубые глаза, чуть полноватые алые губки. От такого лица, как говорят, «невозможно глаз отвесть». А Лев, её брат, отличался таким взрослым и мужественным выражением лица, что и его взгляд мальчика-мудреца невольно приковывал внимание.
– Вам придется подождать, пока я выясню ваш вопрос. Можете немного прогуляться и подходите часам к двенадцати. У меня будет перерыв, и я к вам подойду. Хорошо?
Так они и договорились.
– Конечно, фамилия Леви достаточно распространенная, – рассуждала вслух Ирина, пока они с Пандавовым шли к основному корпусу госпиталя. – Она происходит от «леви» – названия иудейского сословия левитов. От этого корня происходят многие фамилии, например: Левин, Левитан, Левитин, Левитов. Даже те, которые звучат иначе: Вейль, Сигал, Шагал. Кстати, фамилия Лифшиц означает «происходящий от левита».
– Откуда ты это знаешь?
– Я когда была маленькой и жила в Гайсине, очень часто проводила дни в семье соседей, с которыми дружны были мои родители. Вот у них тоже была фамилия Леви. Они мне это и рассказали. Но у них тогда своих детей не было. Они ко мне относились как к своему ребенку. Очень теплая была эта семья. Уже когда папа служил на Байконуре, мы получили весточку, что в этой семье родился долгожданный сын Григорий. Знаешь, Слава, а вдруг это случайная неслучайность, а вдруг дети – родственники этих Леви? Что там об этом говорят твои Аристотель и Лейбниц? Сейчас на утренней конференции послушаем о вновь поступивших больных. Разберемся…
[justify]После конференции профессор Полезнова сразу ушла на консультацию больных, а у Святослава оставалось перед началом занятий со слушателями немного времени, и он позволил себе за чашечкой кофе погрузиться в детские воспоминания. Пандавов вспомнил одно семейное придание. Рассказала его Святославу мама. В начале шестидесятых годов кто-то позвонил в дверь старинного дома Пандавовых на Гребешке, мама открыла. Вошел незнакомец с тортом и цветами и робко спросил Инну Фёдоровну – прабабушку Святослава. К тому времени прабабушка уже умерла. Маме пришлось ему всё объяснить, и он заплакал: «Опоздал! Опоздал! Разрешите хоть постоять у вас…». Он прошёл в прабабушкину комнату, прижался к печке, обнял её: «Ваша бабушка и эта печка спасли нашу семью в войну». И тут мама вспомнила, как в войну они жили очень тесно – в каждой комнате по несколько человек. Только у прабабушки комната была своя, хоть и очень маленькая. Сын её, дядя Коля, пропал без вести в самом начале войны. И она почти постоянно молилась за его здоровье, поэтому в её комнате был целый иконостас. В первое лето войны город был наводнён беженцами из Москвы. Прабабушка (Инна Федоровна Рудая-Жаркова) сама пошла на пристань, где под дождём ютились беженцы. Нижегородцы ходили туда и выбирали себе соседей, тех, кого могли с учетом своих возможностей спасти от гибели. Инна Фёдоровна пустила жить в летнюю комнату, конечно, бесплатно, семейство Лифшиц: маму, папу и маленькую, очень красивую девочку. Но наступили осенние холода, и прабабушка пустила их в свою комнату. Спали на матрацах, на полу. В какой-то момент глава семейства стал куда-то уходить, часто плакать. Инна Фёдоровна еле уговорила его рассказать. Оказывается, с последним пароходом из Москвы приехало ещё одно семейство – их родственники, тоже Лифшицы, с двумя детьми, и они сейчас замерзали на пристани. Прабабушка не задумываясь пригласила их к себе. Молиться бабушке за сына стало просто негде; в комнате можно было уже только сидеть или стоять. Прабабушка бегала к соседям, покупала молоко, отпаивала детей. Мама с братом давно тогда уже и забыли, что такое молоко, но понимали, что голодным эвакуированным оно
