Когда после войны через нижегородский Гребешок прошел смерч, семья Пандавовых получила телеграмму из Москвы: «Если вы лишились жилья, все приезжайте к нам в Москву. Лифшиц».
Нити жизни вьются между деревьев фактов, сплетаются, как ручейки в реки; канаты рек кружатся и вяжутся в узлы плотин, добираются до морей; вода испаряется и проливается над лесами, питая родники, – все повторяется вновь, образуя замкнутые круги, и мы называем случайностью большую закономерность, видную только из космоса нашего сверхсознания.
Утренний доклад дежурного врача на конференции поставил перед Пандавовыми больше вопросов, чем дал ответов.
Больной Леви Михаил Григорьевич, 45 лет, поступил в госпиталь для дальнейшего лечения по поводу сочетанного осколочного ранения головы, нижних конечностей; ранения средней и нижней зоны лица, проникающего в полость рта, полость носа, верхнечелюстную пазуху слева, с повреждением мягких тканей щечной области, дна полости рта, языка, верхней и нижней губы.
У пациента диагностирован многооскольчатый перелом верхней челюсти с изъяном альвеолярного отростка верхней челюсти в области 2.6-2.7 зубов, дефектом твердого неба. Перелом нижней челюсти с дефектом костной ткани от правого угла нижней челюсти до левого угла нижней челюсти. Открытый оскольчатый перелом основания первой плюсневой кости без смещения отломков. Осколочное ранение мягких тканей левой стопы. Акубаротравма. Посттравматический дефект слизистой оболочки и мышц дна полости рта.
Слушая доклад дежурного врача и еще не видя пациента, профессор Полезнова понимала, что при таком сложном диагнозе, когда бойцу практически оторвало нижнюю челюсть, а сам он жутко обезображен, потребуется комплексный подход к длительному лечению и реабилитации. Для этого необходимо собирать бригаду из специалистов разного профиля: хирургов, челюстно-лицевых хирургов, терапевтов и психотерапевтов, оториноларингологов, физиотерапевтов и невропатологов, логопедов.
Дальнейшая информация также настораживала в плане выбора тактики ведения.
Сразу после ранения пациент был эвакуирован в ближайший госпиталь первой очереди, где выполнена первичная хирургическая обработка ран лица, проведена фиксация отломков нижней челюсти реконструктивной титановой пластиной на винтах. Рана ушита «на себя».
Затем раненого эвакуировали в Госпиталь в городе №-ск.
Ему была выполнена малоинвазивная закрытая репозиция и фиксация отломков верхней челюсти спицами Киршнера, проведен первый этап уранопластики и пластики дна полости рта местными тканями.
Однако, спустя неделю возникли воспалительные осложнения: реконструктивная пластина прорезалась в полость рта, оголились углы нижней челюсти в области фиксации к ним реконструктивной пластины. Общее состояние ухудшилось, усилились боли в области послеоперационных ран, появилось гнойное отделяемое в левой подчелюстной области, пациент не мог самостоятельно питаться.
Было принято решение о выполнении трахеостомии, с целью профилактики асфиксии в послеоперационном периоде наложена чрезкожная гастростома.
После консилиума, сформированного из всех необходимых специалистов, в котором принимали участие профессора Ботин, Пандавов, Прохоров и Полезнова, – было принято решение на проведение 3D-планирования реконструктивной операции с учетом протяженности исходного изъяна нижней челюсти и возможности применения клеточных технологий профессора Пандавова. Всё планировалось делать из собственных тканей, поскольку они не отторгаются, а применение стволовых клеток жировой ткани должно было усилить регенераторные процессы и ускорить восстановление.
С целью замещения обширного дефекта тела нижней челюсти, восстановления утраченных тканей слизистой оболочки полости рта и выполнения подготовительного этапа к дальнейшему зубному протезированию пациента, было выбрано решение по замещению дефекта нижней челюсти свободным малоберцовым аутотрансплантатом на сосудистых анастамозах (это когда фрагмент собственной малоберцовой кости используется для создания новой нижней челюсти). Аутокостный трансплантат включается в кровоток реципиентной зоны и фиксируется к ветвям нижней челюсти при помощи индивидуальной титановой пластиной изготовленной с помощью технологии DMLS.
Операция была назначена на ближайшие дни.
– Слава, ты же понимаешь, что тем деткам, которых мы встретили на проходной, недели две-три тут делать нечего? Давай я с ними переговорю, пусть поживут где-то, пока их отец не будет физически готов к посещению родными.
– А ты уверена, что у них здесь есть родные, ведь пришли они без старших сопровождающих? А если нет никого, тогда как?
– Я порасспрашиваю их. Ну, а если… – Ирина не успела договорить.
– Я согласен, пусть поживут у нас дома, – быстро принял решение Пандавов. – А там ты и определишься, те ли, не те ли эти Леви.
В итоге в семье Пандавовых поселились два очень непростых ребенка.
Здесь следует остановиться и рассказать о сестре и брате, которых эта мясорубка венных действий не пощадила так же, как Михаила, и превратила в крошево их детство. И если дальше в повествовании иногда будет звучать терминология современной войны, то это лишь отражение особенностей услышанных госпитальных исповедей, а не желание автора придать его рассказу налет особой важности и сокровенного знания речи участника боевых действий, тех кто «топтал войну». Поверьте, люди, которые прошли реальные бои, стараются не вспоминать все, что с ними связано. Только на ранних этапах своей реабилитации время от времени проскакивает тот или иной военный сленговый термин.
Брат и сестрёнка, проявившиеся в этой истории пациента и возникшие в нашем повествовании, напрямую объясняют соотношение случайностей и закономерностей происходящего. С одной стороны, сколько не бросай кости, «шесть-шесть» – редкая комбинация, особенно если она выпадает шесть раз подряд; с другой стороны, два шара, попавшие в воронку, должны встретиться по непреодолимой необходимости.
У Фиры и Льва – двенадцатилетних двойняшек – погибли родители. Погибли страшно, на их глазах.
После того, как от них отреклись не только соседи, но и близкие люди и дальние родственники, дети быстро повзрослели, стали хитрыми, расчетливыми, опытными игроками в жестокой схватке за жизнь.
Фира и Лев, может быть, ещё и от плохого питания, были щупленькими, малорослыми. Собственно, и папа с мамой размерами не отличались. Детишки росли очень сообразительными и живыми. Они много читали, родители их баловали и не скупились, вкладываясь в воспитание и образование детей.
Семья не приняла политику фашистского геноцида киевского режима. Родители, далёкие от политики люди, смели высказать в лицо нацикам своё возмущение всей абсурдностью состояния дел на земле, которая уже была под Гитлером, настрадалась, полилась обильно кровью и всеми возможными нечистотами и вновь была оккупирована, но уже своими недоумками.
– Ви адиёты! – кричала мать Фиры. – Вас немчура за людей не считала и не считает, а вы ихние кресты да молнии напялили! Вас и деды и внуки проклянут!
После того, как маму с папой долго мучили, били, жгли головешками из костра, их накачали монтажной пеной – и тела просто разорвало.
То же самое проделали бы и с детьми, но они спрятались. Соседи, знавшие всю эту страшную историю, на просьбы детей о хлебушке отводили глаза, а после прятались, как от прокажённых, – никому не хотелось разделить участь замученных.
Дети решили бежать в сторону российских позиций, благо они были относительно недалеко. Ребята научились прятаться, пробираясь по посёлкам ночами, есть отвратительные отбросы, воровать всё, что можно, и обменивать украденное на продукты. Многие местные жители просто так еды не давали, только за украденные или взятые из разбитых домов ценности, которые не успели украсть фашисты. И то – бросали объедки.
Вскоре Фира научилась просить еду так, что любые самые черные и зачерствевшие души оттаивали: несмотря на царившую вокруг грязь, она при первой же возможности умывалась, и её божественное личико сияло такой добротой, нежностью и кротостью, что она казалась оборванным ангелом, прилетевшим с небес на страшную войну спасать души. Не дашь сухарик – души не спасёшь!
Иногда детям даже попить было нечего. Вода и та доставалась с риском для жизни. Так в одном селе, абсолютно пустом и разрушенном, брат и сестра увидели целый колодец. Лев и Фира подбежали к нему и заглянули внутрь. На дне, заполняя всё пространство, лежал раздувшийся труп женщины и нестерпимо вонял.
Как Фира и Лев не подорвались на минах, как они не замёрзли, не стали добычей «птичек», не попались в руки садистам-хохлофашикам, этого не знает никто. Их вёл Бог!
[justify]Дети умели пролезть в
