Verdana, Tahoma]только руку в руках сожму.
Вернись, умоляю,
Один не смогу, не справлюсь.
Зеркальце запотело, и я опустил руку.
"Ладно... Давай я тебя покормлю. Фрау Берта сварила нам суп. Пойду, разогрею... Будешь?"
Я вытер тонкую струйку слюны с уголка ее рта и поднялся с колен, собираясь идти на кухню.
И в этот момент в дверь ударили. На улице грохотал гром, но этот звук отличался – в нем была человеческая паника. Я замер, прислушиваясь. Стук повторился, на этот раз неистовый, словно кто-то пытался выломать дверь. Я положил зеркало на стол и спустился вниз.
На пороге стояла Сара. Мокрая, бледная, словно размытая проливным дождем. С ее капюшона на чистый коврик стекала вода. Она тяжело дышала, вцепившись пальцами в мокрый воротник плаща.
- Алекс, - ее голос сорвался. – Нам надо поговорить. Это важно.
Я жестом попросил ее войти, но Сара покачала головой.
- Нет времени, Алекс. Слушай...
Я развел руками, показывая, что оставил блокнот в комнате. Без него я был совершенно нем.
- Хорошо, я подожду, - ответила она нетерпеливо, и только в этот момент я заметил, как дрожат ее губы, и какие синяки залегли под глазами, и потеки косметики на щеках.
Передо мной стояла уже не шикарная женщина, не известный в городе адвокат, не моя снисходительно-заботливая подруга, а до смерти перепуганный, затравленный человек.
Я метнулся за блокнотом.
«Что случилось?» – накорябал на ходу, спотыкаясь на буквах.
Сара положила мокрые руки мне на плечи.
- Алекс, слушай... Мой бывший клиент, Йенс Фоглер, я спасла его от долговой ямы. Он мне многим обязан и не откажет... Я попросила за тебя.
«Что?»
Я ничего не понимал.
- Свяжись с ним. Он даст тебе работу. Тихую, на складе. Мешки, пыль. Но это лучше, чем ничего.
Она что, собралась меня уволить? – мелькнуло у меня в голове.
«Давай пройдем в комнату, - написал я. – Марта не слушает».
- Марта – нет, - возразила Сара и почему-то оглянулась. За ее спиной со стеклянной крыши крыльца низвергался водопад. – А твой ноут? Ты выходил с него в «Эхо»?
«Ноут выключен. При чем тут Эхо?» - торопливо начеркал я в блокноте.
- Нас взломали, - выдохнула Сара. – Компьютерную сеть фирмы. Стерли все файлы о «Мемо-групп», мои личные папки, даже скрытые бэкапы. Все доказательства: счета за медицинские препараты, списки утилизированных сотрудников... Ты понимаешь, кто это сделал?
Я понимал.
- Если со мной что-то случится... Если я вдруг пропаду... Я хочу, чтобы у тебя была работа. Не хочу, чтобы ты снова продал себя в рабство какому-нибудь цифровому монстру.
«Сара, беги!» - написал я, чуть не порвав от волнения лист бумаги.
А сам-то далеко убежал? - издевательски шепнул мой внутренний голос, но я велел ему заткнуться.
- Поздно, - покачала головой Сара. – Уже не успею. Да и нельзя... Это будет – как будто они опять победили.
«Сара...» - выводил я в отчаянии, но она мягко остановила мою руку.
- Дослушай, пожалуйста. Если завтра до полудня я не напишу тебе и не появлюсь на работе... иди в архив. Сейф за делами девяностых. Код 24-12-05. Там весь собранный нами материал – на бумаге, на дисках. Забери черную папку и отвези её Марку Альтхоффу в «Abend Kurier» Слышишь? Только ему в руки! А мне – пора.
Она вгляделась в мое лицо долгим взглядом, словно запоминая его, и вздохнула. Легонько провела пальцами по моей щеке, а потом, повернувшись, сбежала по ступенькам и исчезла в дожде. А я остался стоять, ошеломленный, растерянный, придавленный к земле оглушительным чувством вины.
Сара так и не написала, и в адвокатской конторе не появилась. Я несколько раз поднимался из своего архива, в котором и так сидел, как на иголках, забросив ненужную теперь бумажную работу. А наверху не то чтобы царил переполох, но постоянно кто-то звонил, секретерша что-то объясняла клиентам, отменяла или переносила назначенное время. А я каждые пять минут смотрел на часы, и, хотя уже давно перевалило за полдень, ничего не делал. Код 24-12-05 бился в памяти, как накрытая стаканом бабочка. Должен ли я сделать так, как она просила? Открыть сейф, взять папку, отнести в редакцию газеты и отдать какому-то Альтхоффу. Я и не собирался смотреть, что в ней, меня это, вообще, не касалось. Простое действие. И, может быть, меня за него даже не сотрут в порошок. Я ведь просто отнес папку.
Да нет, сотрут, скорее всего. А заодно и Марту. На мгновение она, как наяву, встала у меня перед глазами – с тонкими золотыми косичками, с отсутствующим взглядом. Я даже застонал... Благо находился в комнате один, и никто меня не слышал.
Я очень надеялся, что Саре удалось скрыться, что она жива. Но ближе к вечеру в архив вошла секретарша и молча протянула мне свой смартфон с открытой новостной лентой.
«НОВОСТИ ЧАСА — ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА
ТРАГЕДИЯ НА АВТОБАНЕ: МАШИНА РУХНУЛА С МОСТА
Сегодня около 14:00 на западной развязке произошло тяжелое ДТП. Автомобиль марки «Ауди», за рулем которого находилась известная в адвокатских кругах С. Ленц, пробил ограждение и упал с эстакады на технический ярус.
Вместе с водителем в машине находилась вторая пассажирка — женщина, чья личность в настоящий момент устанавливается. Известно лишь, что погибшая была незрячей. Полиция оцепила место происшествия. Техническая экспертиза не выявила следов торможения. Представители дорожных служб ссылаются на плохую видимость и мокрое дорожное покрытие...»
Секретарша так же молча забрала телефон и вышла, даже не посмотрев на меня. В архиве снова стало тихо, только гудел системный блок моего компьютера. Вот и все. Надеяться было больше не на что. Оставалось только одно.
Я двигался, как автомат, когда подходил к стеллажам с делами девяностых. Сейф ждал. Код из четырех простых цифр из бабочки превратился в раскаленное клеймо.
Но не успел я коснуться наборного диска, как монитор на моем рабочем столе полыхнул ярко-синим и на экран выскочила заставка «Эхо». Чат открылся сам собой, и в окошке потекли строки.
Ступая словно по колено в воде, я вернулся к столу.
«Привет, Штерн, - писал чат. – Мы тебя видим».
Я застыл, обратившись в соляной столб. Ну, почти. Мысли из головы испарились, осталась только гулкая пустота и громкие толчки крови в висках.
«Открой сейф. Она ведь сообщила тебе код, правда? Достань папку с документами».
Я покорно шагнул к стеллажам и открыл сейф. Папка выпала мне прямо в руки. Она показалась увесистой, распухшей от тысяч, а может, и миллионов уничтоженных жизней. Не знаю, почему я все это сделал. Хотя зачем юлить? Знаю. С черной папкой в руках я снова встал перед монитором, парализованный ужасом, наблюдая как по экрану ползет новая строка.
«Взял? Молодец! А теперь – уничтожь все. Это приказ».
Они не назвали это «промптом». Но по сути это было одно и то же. И я повиновался, не мог ослушаться приказа.
Хотя... дорогие, перед кем я сейчас оправдываюсь и зачем? Мог. Мне не били в мозг электричеством. С меня давно уже сняли химический апгрейд. Приказ был всего навсего текстом на экране. А я – безвольной марионеткой, которой просто щелкнули перед лицом пальцами, как я щелкал пальцами перед Мартой, заставляя ее съесть ложку каши или выпить глоток чая.
Так, что, дорогие, назовем вещи своими именами – я попросту струсил. Испугался за себя, за Марту, за наше горькое и хрупкое одиночество вдвоем.
Я подошел к шредеру. Эта железная тумба в углу архива всегда казалась мне безобидной, но сейчас она скалилась узкой щелью приемника. Я нажал кнопку «Пуск», и по подвалу поплыл тяжелый, ровный гул.
Я открыл папку и, только мельком взглянув, опустил в шредер первый лист. Машина на мгновение захлебнулась, а затем с жадным хрустом втянула бумагу. Секунда — и отчет о «выжженной коре» Коры превратился в горсть мелкого конфетти в пластиковом мешке.
Затем настала очередь диска. Раздался резкий, как выстрел, треск. Сверкающие осколки посыпались вниз, перемешиваясь с бумажной пылью. Я кормил монстра именами, датами, доказательствами чужой боли, пока папка не
