Кому сказал!
Шумно, весело, у всех приподнятое настроение. Мероприятие удалось! Как-то все забыли про Кушакова. Тот один сидел, молча в своём кабинете, и раскладывал пасьянс на компьютере.
Перекрывая весь многоголосый шум, голос Петровича:
-- Кушаков! Ко мне!
Кушаков поплёлся к начальнику.
-- Ты чего? – Петрович начал орать, как только увидел Кушакова. – Это, что было?! Какого лешего ты бича запинал? Вы должны были перекрывать возможный отход! Ваш сектор ответственности! Я сам принимал этого урода. Один! Он с ножом! За ним детская площадка перед домом! Там дети!!! Стрелять нельзя! А ты футбольный матч затеял! Ну?!
Кушаков сидел, опустив голову.
-- Извините. Сам не знаю. Инстинкт сработал. Тот побежал, орёт, что менты на хвосте. Я за ним. Понимаю, что всех подвёл. Сорвался. Шеф, обещаю, что такого больше не повторится. Что-то нашло.
Петрович молча смотрит на Кушакова:
-- Ты и раньше был не подарок судьбы. А как из Финляндии вернулся, так и вообще от коллектива отдалился. Как будто стал всех презирать, считаешь себя умнее всех... Соло в уголовном розыске не работают. Это коллективный труд. Понимаю, что твоя маман отмажет тебя, даже, если делу дать ход. Но или делай выводы, или ищи место. Я такого солиста в отделе не потерплю. Чего тебе надо? Что не так?
В голове у Кушакова пронеслось, что он на волосок, что вылетит со службы. И тогда он не нужен будет Джону и Уильяму. И не будет денег. А вот это уже по-настоящему страшно.
-- Шеф, прости. Я всё понял. Такого не повторится. Извините.
Начальник отдела бросил точно такой же презрительный взгляд, что при задержании, на Кушакова:
-- Последнее китайское предупреждение. До первого залёта. Или ты вписываешься в коллектив или коллектив отрыгает тебя. И никто не поможет. Понял?
Кушаков кивнул головой:
-- Понял.
Кушаков загнал страх вглубь себя. Собрал нервы в кулак. Стал работать. На мероприятиях старался не лезть вперёд. Больше слушал, чем говорил. Отношения стали налаживаться.
Через месяц пришло письмо от «Эллы», написано было по-русски, с небольшими ошибками:
«Дорогой Роман!
Я очень рада, что ты мне пишешь такие большие письма. У меня всё хорошо. Брат Уильям и дядя Джон передают тебе привет. По работе я уезжаю в командировку в Лондон. Было бы очень здорово, если бы отпросился с работы и прилетел ко мне на неделю. Мне дали премию, и я верну тебе деньги за билеты. Я очень скучаю по тебе, дорогой Роман! Я буду в Лондоне в течение трёх месяцев.
За путёвкой обратись в то же агентство, что и в Санкт-Петербурге. Я узнавала, в твоём городе есть их отделение. С визой не должно быть проблем. Очень прошу, приезжай как можно скорее. Я очень скучаю. А из твоего последнего письма поняла, что ты сильно устал на своей работе и переутомился. Всё будет хорошо. У меня тут есть знакомые спа-процедуры. Я сниму, сама твою усталость и успокою твои тревоги.
Твоя Элла.»
Растесс подал рапорта на отпуск и на разрешение на выезд в Англию.
Романов, когда узнал, поинтересовался, какого лешего он так быстро снова собрался в отпуск вне графика.
-- Ты же сам мне посоветовал подумать о девушке. Она у меня есть.
Романов недоуменно посмотрел на Кушакова:
-- Эта финка?!
-- Да! – тот энергично кивнул.
-- Понятно. На случку летишь. Не мог поближе найти? И если у вас получится всё. И что дальше? Она к тебе или ты к ней? Что там будешь делать? Дворы мести? М-да. – он горестно покачал головой. – Любовь зла. Полюбишь чёрт знает, кого и чёрт знает где.
Кушаков почувствовал себя уверенно. Он не знал, что сделают его кураторы, но они его не бросили. Значит, он нужен им. Значит, он ценный агент! Очень ценный, супер ценный! И они всё придумают! А он… Роман задохнулся от желаний, они распирали его изнутри, разрывали, вырывались из каждой клеточки его тела. А он потребует денег. Много денег! За прежние сообщения и аванс за будущие!
Через три недели он был в аэропорту Станстед, в пятидесяти километрах от Лондона. Толпа встречающих. Были туристы, как он, были командировочные, кто-то летел к родным, знакомым. Многих встречали с табличками. «Ella» -- немолодой водитель, с равнодушно-скучающим видом.
У агента Растесса было замечательное настроение. Подошёл. Бросил сумку под ноги встречающему, протянул руку:
-- Ам Кушаков!
Тот лишь молча, хмуро, холодно посмотрел на жизнерадостного Кушакова, свернул бумагу с фамилией, повернулся, бросил на ходу:
-- Follow me. Go.
Растесса как из душа окатило холодной водой. Не такого приёма он ожидал. Настроение испортилось. Ему как в душу харкнули. Обычный старый «Форд», таких у него в городе, дома, много катается, только руль с правой стороны.
Кушаков сел на заднее сиденье, пристегнулся ремнём и съёжился, как будто скомканный листок старой газеты. Его использовали, он для них мусор. Закрыл глаза, хотя мимо окон проносился пригород Лондона. Кушаков ненавидел этот город. Ему хотелось просто умереть. Сейчас. Вот здесь, в машине. Немедленно. Прав был Романов. Он выгорел изнутри. Жаль, что он тогда не застрелился. Тогда бы он не испытывал такое унижение.
Водитель просто вёл машину, не проронив ни слова, из радиоприёмника доносилась музыка. Тихий фон.
За окном стал мелькать сельский пейзаж. Небольшой особняк, выделяется среди прочих лишь размерами. Немного больше чем соседние.
Чуть больше зелёных насаждений. Машина заехала, ни соседям, ни с дороги не видно кто садится или выходит из машины.
На пороге стоял Джон, улыбался в тридцать два зуба. Кушаков ненавидел Джона и всю иностранную разведку. И себя. За то, что решил поиграть в шпиона. И за то, что уже много чего передал. Хотелось дать по роже, сбить с ног Джона, и пинать, пинать ногами, в голову, в живот, по почкам, по печени аристократичной, чтобы прочувствовал на себе всю боль и унижение, что выпало Кушакову. А потом… с размаху, носком, «пырой» по зубам, чтобы в крошку эти фарфоровые блестящие зубы.
Картинка явственно проскочила в голове, он даже ощутил брызги крови Джона на лице.
-- Роман! Рад тебя видеть?! Утомил перелёт?
-- Я ожидал другую встречу. – с вызовом, в лицо, подобоченясь агент бросил в лицо куратору.
Джон с усмешкой пострел на Кушакова:
-- А ты хотел оркестр и почётный королевский караул? Гвардейцы в медвежьих шапках с винтовками? В Лондон прибывают из России русские разведчики, бывшие разведчики, агенты, просто наблюдательные и бдительные ваши сограждане. Не считая параноиков, шизофреников, которые вместе со своими воображаемыми друзьями, видят везде вселенский заговор. Вас встретили как обычного дешёвого туриста. Засаленный равнодушный водитель на задрипанной машине. А мы вас ждём. Вам нужен антураж или безопасность? Разведка – это не кино про агента «007». Только осторожность и внимание. Ну, да, ладно, проходите в дом. Ванная комната в вашем расположении, потом за обедом обсудим, что вас волнует. Одежда вам приготовлена.
Выйдя из ванны, Роман обнаружил на кровати тонкие мягкие широкие джинсы, померил, удобно, его размер. Серая футболка. Носки, кеды. Всё хорошо село на нём. Телу приятно, комфортно. Не жмёт, не тянет. Настроение улучшилось, спустился в столовую. Там уже сидел с бокалом воды Уильям. Он широко улыбался, был в добром расположении духа. Тепло поздоровался.
За столом умеренно выпивали виски. Джон нахваливал его. Односолодовый, выдержанный много лет, шотландский. Агент не разбирался в таких тонкостях. Из приличия понюхал. Слабый запах самогона. Сделал глоток. Нормально.
Первый тост был за Кушакова, что он сумел сделать первый шаг для развития свободного общества и внёс вклад в укрепление мира на Земле. Роман лишь улыбался. Ему было хорошо и спокойно. Он был среди уже своих.
Поневоле оглядываясь назад, вспоминая, как в отделе отмечали праздники и дни рожденья, то там все были крайне жёсткие. Грубые. Эти тоже не ангелы, но в них была искренность, улыбки. По крайней мере, так хотелось думать ему.
После сказанного, Кушаков смело выпил треть широкого стакана виски. Джон с Уильямом лишь пригубили.
Кушакову стало неудобно, что выглядел деревенщиной в глазах разведчиков. Поняв это, Уильям тепло улыбнулся:
-- Дорогой друг, не смущайтесь. Мы понимаем, что вы жили под стрессом, поэтому, не стесняйтесь, хотите выпить – пейте. Хотите снять стресс сексом, только скажите. Вы – молодец! Информация очень ценна, и мы вас также ценим. Поэтому готовы помогать всячески.
-- Спасибо. – агент покраснел то ли от смущения и удовольствия, то ли от алкоголя.
В голове пронеслось, что вот эти иностранные разведчики могут ценить его труд. Не то, что милицейские начальники. Только орать и стращать могут, а за качественную работу толком поблагодарить не в состоянии.
Джон щедрой рукой налил Растессу пол стакана виски.
Роман смотрел, как в стакан наливается янтарная жидкость, а в захмелевшей голове всплыла строчка из песни:
«И Родина щедро поила меня
