службе.
-- Расскажите о своей семье.
-- Мама работает в отделе собственной безопасности нашего ГУМВД. Папа – таксист.
-- Мама помогает вам по службе?
Роман помялся. Неудобно было, что такому большому, а мама помогает.
-- Да. Было пару раз. Я переусердствовал на задержании. Это один раз. Второй, когда задержанный по ошибке, написал, что у него пропал кошелёк с приличной суммой. Мама помогла замять эти эпизоды. С прежнего места службы мне пришлось уйти. Не сработался с коллективом. Мама помогла устроиться в угро.
-- Она вам ещё будет помогать?
Роман пожал плечами:
-- Очень надеюсь, что не придётся к этому прибегать.
-- Кто ваш отец?
Роман отложил вилку. Внимательно посмотрел на собеседников, криво ухмыльнулся:
-- Папа у меня чмо конченное. Если вы понимаете, о чём я говорю.
-- Почти. Продолжайте. Если можно, то поподробнее.
-- Он – «зеро», ноль. Таксистом всю жизнь. На семью ему наплевать. Принесёт копейки, поест, спать завалится, Встал, поел, и снова за «баранку», копейки сшибать, да, пассажирок за ляжки лапать. Плевать ему на мать, да, и мной он особо никогда не интересовался. Не отец, а тень его. Редко моется, воняет как козёл. Образования нет, и не стремился никогда. Ему ничего не надо. Всё, что в доме есть – это мама сделала. И меня воспитала, и подсказала куда идти учиться. Так, что отец мой – донор биологического материала для моего зачатия. Не более того. Вот так понятно, что такое «чмо»?
-- Хм. Вполне. А, скажите, какую сумму денег вы планировали заработать на сотрудничестве с нами?
Кушаков широко улыбнулся:
-- Один миллион долларов. И, желательно, сразу!
-- Вы имеете доступ к новейшим разработкам оружия? Или к столу Путина? Или же можете повлиять на его решения? Или на короткой ноге с министрами обороны, иностранных дел, энергетики? Так?
Роман опустил голову и отрицательно помотал.
-- И как вы, полагали, будете получать вознаграждение за информацию?
Кушаков улыбнулся:
-- Я думал об этом. Банковская карта чёрного цвета малоизвестного банка каких-нибудь Антильских островов. Принимается всеми банками.
Теперь Джон рассмеялся почти в голос:
-- Дорогой вы наш, Роман Анатольевич! Ваша контрразведка прекрасно научилась отслеживать банковские переводы и операции. Это вашим олигархам позволено переводить миллиарды как в Россию, так и из неё. А всем остальным нельзя. Расскажите, что вы умеете лучше всего? И как это может помочь вам в нашем новом деле?
Источник задумался:
-- Вас не интересует внутренняя информация МВД?
-- В меньшей степени.
Пауза затягивалась. Роман судорожно думал, понимая, что он, получается, он бесполезен. Ощутил себя маленьким, очень маленьким, никчёмным червяком. И он не выйдет отсюда живым. Мало ли туристов гибнет за границей? Перепил и упал из лодки на рыбалке. Деревянный ящик, обитый жестью – последний путь на Родину.
Роман быстро схватил бутылку, налил стопку доверху, одним махом опрокинул в рот, оттёр губы тыльной стороной ладони.
-- Я не знаю, чем могу быть вам полезным. Получается, что всё это без толку? И что дальше? – он повесил голову, плечи опустил, приготовился к худшему.
Собеседники с интересом смотрели на Кушакова. Уильям начал:
-- Вы мыслите шаблонно, стереотипно. Смотрите шире. Вот, например, на ваш взгляд, вот мы двое перед вами. По-вашему, кто из какой страны?
Роман, не поднимая головы, исподлобья, окинул взглядом обоих:
-- Джон – американец, из ЦРУ. Уильям – англичанин, из МИ-6.
Уильям широко рассмеялся:
-- Косность, узость мышления, следование шаблонам, привело вас к ложным выводам. То, что Джон вам улыбается, ведёт себя как парень из кинофильма про Техас. А я – сухой, немногословный, почти нет губ, высокомерный, чопорный – типичный англичанин, как его рисуют в кино и книгах. Вы так смотрели и анализировали?
-- Да. – Роман был ошеломлён.
-- Ваши шаблоны привели вас к ложным выводам. А это смертельно опасно в нашей профессии. Всё наоборот. Я – из ЦРУ, а радушный парень с туманного Альбиона. Ему чертовски неудобно, что они проигнорировали ваше письмо им, вот теперь и строит из себя рубаху-парня. Надеюсь, что вы не питаете иллюзий насчёт наших имён?
-- Нет, конечно. – отрицательно помотал головой. – А меня как вы будете называть? Какой псевдоним присвоите?
Уильям улыбнулся:
-- Здесь вы профессиональны. «Растесс».
-- И чем знаменит этот, как я понимаю, могучий финн?
-- Нет. Ошибаетесь. Это не финн, и даже не человек. Это название деревни на Южном Урале. Она стояла на торговом пути. Её называли «Ворота в Сибирь». Жители её покинули, есть масса версий, в том числе и мистические, конспирологические, криминальные. Но это не важно. Можете почитать в интернете. Ваш регион нам очень любопытен. Отсюда и «Ворота в Сибирь». Понятно? Вы не против?
«Растесс» пожал плечами, улыбнулся:
-- Называйте, как хотите. Хоть горшком обзовите, только в печку не ставьте. И жалование исправно платите.
-- Продолжая тему, мы поняли, что вы хороши в деле розыска, негласного наблюдения, наведения справок об объекте заинтересованности.
-- Есть такое дело. – предатель довольно кивнул.
-- Вот и будем развивать это направление. У вас в телефоне есть ряд интересных контактов с пометкой «ФСБ». Вот и начнём. Вы будете их описывать. Всё, что помните, знаете, слышали. С пометками «проверенная информация», «по слухам», «слышал от такого-то». А также, все, что вам известно об их семьях. Семьи тоже интересуют. Точно также как и инженерно-технический персонал предприятий атомной промышленности в закрытых городах. Максимально всё, включая семьи, связи, сильные и слабые стороны, пороки, недостатки. Так вот, когда вы будете рассказывать нам о контактах из своего телефона и других, которые помните, имейте ввиду, что нам многое известно. Не нужно лжи вольной, невольной, никакой фантазии, только факты. Не знаете – так и скажите. Мы сравним имеющуюся информацию, которая уже проверена и подтверждена, с вашей.
И Растесс начал говорить. Он поведал о всех сотрудниках местного управления ФСБ, с которыми контактировал по работе и вне её. Обо всех сильных, слабых сторонах, по его мнению. О членах семьи контрразведчиков.
Всё, что ему было известно о системе охраны закрытых предприятий его региона. Обо всех работниках атомградов, с которыми был знаком, слышал, видел.. На это понадобилось три дня.
Попутно его обучали тайнописи.
-- Какую последнею книгу вы прочитали за последние полгода?
-- М-м-м. – задумался Растесс.
-- Честно. Только честно. – требовал Уильям, он уже давно был застрельщиком, Джон стал «вторым номером».
Роман уже давно ничего не читал, несколько лет.
-- Отчего же так?
-- Когда ты в понедельник уходишь на службу, а приходишь домой поздним вечером в четверг, то мечтаешь только об одном – поесть по-человечески, залезть в ванну, отмокнуть, сбрить щетину, чтобы не выглядеть как военнопленный, выбросить носки, которые сгнили за четыре дня на тебе, обувь на балкон, чтобы квартира не провоняла, спать. А утром снова на службу. И не знаешь, будут у тебя выходные, или как гончая будешь метаться по городам и весям в поисках разыскиваемого. От этого и нет времени и желания к самообразованию.
-- Это очень печально. История печальная, что вы ищете отговорки для себя. Ели мозг не получает информацию, он деградирует. У вас и так налицо ярко выраженная профессиональная деформация личности. Вы отказываетесь от новых знаний. От этого наступает профессиональное выгорание, что приводит к нервным срывам, алкоголизму, неврологическим и психическим расстройствам, порой, и самоубийству. Думаю, что вы сами это неоднократно наблюдали среди своих старших коллег по службе. Читайте, читайте, развивайтесь. Заодно и будет понятно, почему у вас так много книг. Некоторые из них вы будете использовать для связи с нами.
Заметив удивлённый взгляд Растесса, пояснил:
-- А вы, что полагали, что связь будет по электронной почте?
-- Ну, да. Какая-нибудь программа, которая всё зашифрует и расшифрует.
-- Это канал экстренной связи. На крайний случай. А так, сами посудите, какая у вас срочная информация? Начало войны? Испытания оружия? Где упала целая ракета?
-- И как же? – Роман был
