внимательно рассматривает понурую фигуру соседа по кабинету:
-- И чего так? Раскрыл «глухаря» – честь тебе и почёт. Вместо того, чтобы метнутся в лавку или лабаз за бутылкой мне, ты сопли по документам размазываешь толстым слоем. Глаголь. Внемлю.
Кушаков тяжело вздыхает:
-- На полиграфе пошло всё как по нотам. Как только жена увидела полиграф, провода, тут же по стеночке и стекла. Усадили мы её в кресло. Проводами опутал твой товарищ её, камеру включил. Начал задавать контрольные вопросы, а потом вопросы по делу. А там уже и полиграф не нужен был. Сама как на духу и рассказала. Муж – пьяница буйный. Поколачивал её и детей. Вот и в очередной раз бросился на неё, за то, что не дала денег на «продолжение банкета» его души. Она схватила нож, муж рванулся к ней, чтобы наказать непослушную жену, он сам на нож-то и напоролся.
Кушаков был взволнован, расстроен, эмоционально входил в «пике», рассказывая, заново переживая эмоции допроса жены-убийцы.
Романов же, закрыв глаза, задрал голову в потолок, слушая рассказ. Отхлебнул из стакана.
Кушаков продолжал:
-- Потом она погрузила тело на санки, вывезла со двора. Рядом заброшенный дом, там и спрятала мужа. Через два дня написала заявление о пропаже супруга. Детей дома не было в момент убийства. А по весне она перепрятала труп. Закопала в овраге. Всё рассказала как на духу. Чистосердечные показания, одним словом. Мы с криминалистом сидим, переглядываемся. Она показала плохо сросшуюся руку. Слёзы у меня в горле стояли.
Маленькие капли появились в уголках глаз у Кушакова.
-- Криминалист – твой друг, сам не в своей тарелке. Говорит, мол, если бы не камера, что писала всё, то и хрен бы на этого злыдня. А тут…Эх! Поехали на место, дежурную группу взяли. Всё показала, выкопали, что осталось.
Кушаков замолчал, потом громко стукнул от отчаяния, по столу.
Романов открывает глаза, принимает нормальную позу, отхлёбывает чай, молча, смотрит на Кушакова.
-- Рома, сходи, переоденься.
-- Зачем? – тот удивлён.
-- Ты как баба в штанах, истерики закатываешь. Надень платье, а то у меня файлы в голове не сходятся. Поэтому и глаза закрывал, чтобы информацию воспринимать. Убийцу поймал. Дело раскрыл. Тухлое дело. Говорил же тебе, никогда не погружайся в ситуацию, всегда будь над ней, управляй ею. Либо ты управляешь ситуацией, или она тобой. Иного не дано. А пока ты внутри неё, ты не сможешь быть рулевым. Точно также как и с чекистами. Не взяли тебя на этот корабль, ты и сопли распустил. И здесь точно также. С видом в профиль. – посмотрел в окно, потянулся сладко, длинно. – У пруда бы сейчас баньку, да румяную в предбаннике Маньку...
По итогам месяца Кушакова на собрании отдела похвалили. Начальник отдела, которого все называли «Петрович» поднял Романа, отметил, как лучшего. Коллеги же недобро на него посматривали. Отдел занимался розыском. У кого-то были результаты поиска и поимки преступников в розыске, у кого не очень. Но все наслышаны как Романов подарил Кушакову свидание с полиграфологом. От того и неприязнь была. Не копытя землю, без засад и бессонных ночей, вот так «на блюдечке» раскрытие «темнухи», где убийцей затурканная жизнью и мужем-алкашом несчастная женщина. Но статистика – дама сухая, без эмоциональная. Поэтому в графе, у отдела, Управления, ГУМВД, МВД всей страны, «раскрытые убийства», добавилось на одну единичку больше.
И снова за спиной у Кушакова выросли крылья. Кушаков начал активно навёрстывать упущенное время. Он загонял себя по встречам. Допоздна засиживался на работе, но всё равно руки опускались. Не выходила из груди обида, что его не приняли службу в ФСБ.
Перешёл на учащённый график встреч с агентурой. Пытался работать по имеющимся материалам. На одной из встреч с агентом, из мелких жуликов, по фамилии Ушаков, кличка в криминальных кругах «Ушак», тот с ехидцей в голосе спросил:
-- А, что Роман Анатольевич, на базаре мают, что не приняли тебя в штатные дзержиновцы, не дали масть поменять.
Они сидели за обеденным столом на кухне явочной квартиры. Кушаков тяжелым взглядом посмотрел на «Ушака», резко приподнялся, обеими руками схватил агента за затылок и со всего размаха впечатал лицо в столешницу. Нос, губы всмятку у источника информации. Майор продолжал вдавливать в стол голову. По поверхности потекла кровь, вперемешку с соплями и слюной. Не отпуская головы, Кушаков наклонился и зашипел в ухо Ушакову:
-- Слышь, сявка, ты сам успокойся, и остальным передай, что вас мои дела не интересуют, а вот ваши меня очень даже. Будете шипеть у меня за спиной, пересажаю всех поодиночке, а на зону передам, что вы у меня в агентах шестёрками бегали. Ты меня понял, тело? Ну?
Кушаков выпрямился в полный рост и сильнее вдавил голову агента в стол.
Тот лишь прошипел сквозь разбитые губы:
-- Понял. Отпусти, мент.
Майор резко снова придавил, потом также резко отпустил, встал, подошёл к раковине и начал мыть руки, поглядывая на Ушакова. Тот медленно, опираясь о стол, обеими руками, поднял голову, оно всё было в крови. Осторожно, ощупал лицо, нос, губы, залез в рот грязным пальцем, потрогал зубы, дёсны:
-- Ну, ты и гад, майор! – сплюнул кровавую струю на стол.
Кушаков бросил мокрую тряпку ему под нос.
-- Поговори у меня ещё. Добавлю. А потом «пришью» нападение на сотрудника. Вытирай за собой.
Ушак начал лениво тереть стол, размазывая месиво по поверхности.
Кушаков с брезгливой миной на лице наблюдал за агентом, полез в карман, достал деньги. Бросил на стол, прямо в лужу из крови агента:
-- На! За наводку спасибо. Про всё остальное знай, что не твоё дело. Жду через неделю здесь же!
Ушак бросил тряпку на стол, подошёл к раковине, умылся. Снова потрогал лицо. Сгрёб испачканные деньги, сунул комком в карман брюк, обулся в коридоре, молча, вышел, хлопнул входной дверью так, что с косяков посыпалась пыль.
Кушаков запер входную дверь, посмотрел в окно, там, через двор, втянув голову в плечи, сгорбившись, с видом побитой собаки, шёл его конфиденциальный источник. Роман открыто улыбнулся, прополоскал тряпку, и начал вытирать стол, долго, тщательно. Не пропуская ни одного кровавого пятнышка, отходил в сторону, наклонялся, приседал, увидел несколько пятнышек на полу, затёр. С мылом промыл, прополоскал тряпку. Выходя, оглянулся, вернулся, поправил стулья. Удовлётворённо кивнул, улыбнулся, вышел.
Кушаков шёл по городу, периодически проверяясь, нет ли за ним «хвоста». Понятно, что его не могло быть, но это уже в крови. Как у любого оперативного сотрудника. Но Кушаков начинал службу как «разведчик наружного наблюдения». И не один год «оттоптал», наблюдая за фигурантами, прежде чем перевёлся в уголовный розыск. И вести контр наблюдение уже было в крови. Для этого нет необходимости крутить головой и присаживаться внезапно, якобы, завязывая шнурки, которых и нет на туфлях, есть масса витрин в большом городе и стёкла, зеркала припаркованных автомобилей прекрасно отражают всю обстановку, что творится у тебя за спиной.
Зашёл в кофейню по пути. Он любил заглядывать сюда. Вкусный кофе, бесплатный доступ в интернет. Был свободный столик, рядом щебетали студентки, расположившись с ноутбуком, что-то рассматривая на экране, живо обсуждая.
Кушаков достал смартфон, подключился к бесплатному интернету, начал просматривать почту, новости, выскочила реклама, предлагающая туристические поездки в Англию. Роман пытался закрыть её, но неосторожное движение пальца перебросило его на сайт туристической компании. Красивые фото Тауэра, Букингемского дворца, Трафальгарской площади.
Роман внимательно рассматривал фото, потом отложил в сторону смартфон. Потянулся к кружке с кофе, сделал глоток, бросил взгляд на экран, где застыла картинка с развевающимся флагом Великобритании. Быстро допил, рассчитался, вышел. Сбавил темп шага, в задумчивости дошёл до службы. Романова не было в кабинете. Опера ноги кормят.
Стал писать справку о встрече с агентом. Периодически вставал, прохаживался между столами от двери до окна четыре шага. Невелик кабинет. Смотрел в окно. За окном было лето в полной красе. Напротив, чуть наискось, было большое офисное здание. Девушками стайками выбегали на обед в ближайшее кафе. Суровые милиционеры завязывали знакомства с женской половиной соседнего здания. Была даже свадьба. Но Кушакову было не женщин. Он метался между столов в тесном кабинете. Нервно бил кулаком в открытую ладонь левой руки, дёргано посматривал на часы. Время тянулось медленно.
С трудом заставил себя закончить справку о встрече. Отнёс секретарю на регистрацию и на визирование начальнику отдела.
Сам же в смартфоне начал просматривать предстоящие в городе культурные мероприятия. Его интересовали лишь те, где будут задействованы иностранцы. Искать долго не пришлось. С передвижной выставкой приезжала группа англичан. Кушакова мало интересовало искусство, а тем паче современное. Да, и заметка была маленькая. Значит, не событие городского масштаба. Значит, будет немного народа. А это означает, что и контрразведки будет немного, а то и вовсе будет отсутствовать.
Это в Советское время, когда сибирский город был закрыт для посещения иностранцев, каждое прибытие какой-нибудь делегации – целое событие. Все силы местных чекистов и милиции бросались на сопровождение иностранцев. А сейчас – вполне рядовое событие, обыденное. Приехали, показали картинки свои, покатались по городу, напоили, накормили, а затем уехали.
Посмотрел, где будет проходить выставка. Усмехнулся. Хорошо знал этот бывший музей Ленина, сейчас – Культурно-исторический центр современного
