искусства. Знал где и как расположены камеры наблюдения доисторического происхождения. В залах полумрак, полусумрак, освещены только экспонаты, камеры аналоговые, следят только, чтобы не попортили или не спёрли выставленные работы. А по углам вообще – сумрак.
Роман довольно усмехнулся. От возбуждения, потёр руки. Налил себе кружку растворимого кофе, уставился в окно, отхлёбывая, он шёпотом несколько раз произнёс, еле сдерживая эмоции:
-- Я вам покажу, как надо работать. Всем покажу! Вы у меня их тёпленькими возьмёте. И потом сами будете умолять перейти на службу.
В уголовном розыске редко когда заканчивался рабочий день в восемнадцать ноль. Преступный элемент начинает просыпаться, и творить недоброе поздно, ближе к вечеру.
А у оперов начинается по-настоящему рабочий день. Порой несколько мероприятий по задержанию происходит одновременно, и тогда задействуют все силы личного состава. Кушаков любил участвовать в силовых задержаниях. Не боялся идти вперёд. Действовал предельно жёстко, не давая ни единого шанса противнику. Любил некоторую показушность в своих действиях. И часто получал от руководства благодарности за «смелые и умелые действия при задержании преступника».
Но сегодня у него были иные планы. Нужно идти к Шефу, так его назвали подчиненные. Но чаще просто «Петрович». Тот начинал службу с участковых, с «земли», от «сохи». Дотошный, внимательный к мелочам, принципиальный. Требовательный к себе и к подчиненным. Перед начальством «шапку не ломал».
Весь отдавался службе. От этого у него семейнная жизнь не складывалась. Три брака распались. И в свои сорок пять лет, у него было четверо детей от прежних браков, внук, много алиментов, в половину денежного содержания.
Ростом в метр семьдесят пять, чуть оплывшей талией, шеей бывшего борца, широкими плечами. Уши, как у всех борцов были поломаны. Нос из-за пары переломов, чуть приплюснут и сдвинут. Лысый, зато брови кустиками нависали над глазницами. Выцветшие голубые, глубоко посаженные глаза, тяжёлым взглядом буровили собеседника. Одна из любимых присказок Петровича была: «Верить никому нельзя! Ни, агенту, ни преступнику, ни начальнику, а особенно – жене!»
Чтобы не свалиться от усталости, Петрович, иногда употреблял стопку-другую, но не пьянел, лишь зверел. Вот тогда ему под горячую руку нельзя было никому попадаться. Ни подчиненному, а особенно – преступнику. Подобно горилле, враскачку, как ходят профессиональные борцы, он молнией бросался и сбивал с ног любого бандита. А подчинённые, попав «под раздачу», стремглав выбегали из кабинета.
Больше всего Петрович не любил бездельников и лентяев. Даже, если к нему кто-то попадал по знакомству, он не давал спуску. И если кто-то пытался прикрыться высокопоставленными связями, по молодости лет и глупости, вылетал из отдела через месяц. Но своих подчиненных он отстаивал перед любыми начальниками. Даже, когда приезжала комплексная московская проверка, Петрович «буром» пёр на них, доказывая, что его сотрудники пусть и недоработали в оформлении бумаг, но главное – дело, а не оформление, а раскрытие преступления.
Майор Кушаков постучал в кабинет к начальнику отдела:
-- Разрешите, товарищ подполковник!
У Петровича стол был завален документами. Он снял очки, устало потёр переносицу.
-- Чего тебе, Рома?
-- Я пораньше слиняю, у меня на другом конце города встреча ещё сегодня.
Подполковник внимательно посмотрел на Кушакова, поднял глаза к потолку. Поводил вправо-влево, что-то прикидывая.
-- Два мероприятия. Два задержания. Вроде, все на месте. Справимся без тебя. Утром справку о встрече на стол. Если в прошлом месяце на «потеряшке» ты вылез, то в этом хрен у тебя получится профилонить. Порву на британский флаг. Понял? – голос начальника был сух.
Роман услышал «британский флаг», улыбнулся широко:
-- Так точно, понял.
-- Чего зубы-то сушишь? Врешь, поди, что к агенту на встречу. По девкам, небось, рванул? Колись!
Кушаков отрицательно помотал головой:
-- По агентурным делам. Крест на пузе!
Петрович, опустил очки на переносицу, махнул, мол, ступай:
-- Жениться тебе пора, Рома. Уже за тридцатник. Пора.
-- Какая жена выдержит мужа, когда его сутками дома нет. А когда придёт домой на чуть-чуть, от него как от бича пахнет!
-- И то верно. – Петрович кивнул. – Мало у кого из оперов один брак. Но всё равно – женись. А то без жены мужика тянет на всякие непотребства. – подумал немного. – Да, и женатого тоже. Всё, топай, не мешай работать.
По дороге домой Кушаков купил пельменей на ужин. Родители жили неподалёку, он часто забегал к ним покушать. Даже, если никого не было дома, контейнер с едой для сына всегда стоял в холодильнике, надо было только поставить в микроволновую печь. Но сейчас у Романа билась только одна мысль. Он был охвачен азартом охотника. Во рту, горле сухо. Снова кровь стучит в висках, адреналин как перед захватом. Вперёд, вперёд.
Обжигаясь, он не ел – хватал огненные пельмени, запивал тут же холодным кефиром. Ноутбук давно прогрелся, загрузился, был готов к работе.
Роман забил в поисковой строке «русскоязычная газета объявлений Лондона». Из немногих объявлений он нашёл одно, которое ему понравилось: nahodka.uk. Русские в Лондоне размещают свои объявления. Всё по-русски, аналог «Из рук в руки». Несколько часов он изучал этот сайт, архив сайта, делал пометки. Затем зашёл в онлайн-переводчик «русский-английский» и набрал для перевода текст:
«Здравствуйте! Я – сотрудник правоохранительных органов из города N. Имею доступ к государственной тайне. Хочу предложить сотрудничество. Готов передать интересующие вам сведения. В случае, если вы согласны, прошу на сайте объявлений https://nahodka.uk/ в разделе «разное» каждый вторник, в течение двух месяцев публиковать: «Продаю щенка, 2 месяца. Помесь сенбернара и гончей.» И указываете электронный адрес, на который я напишу письмо.»
У Кушакова вспотели руки от волнения. Пот лил. Он несколько раз набирал текст. Подправил его. Выходил на кухню, Тёр виски, лоб. Пошёл в ванну, открыл кран, засунул голову, менял температуру воды, напор. Вытер голову махровым полотенцем. Снова за компьютер и подписал письмо «Алексей Романов».
Кушаков продумывал ход назад, в случае, если что-то пойдёт не так. И кандидатура соседа по кабинету майора Романова подходила как нельзя кстати. Майор собирается на пенсию, и решил подзаработать денег на домик у моря. Нажал на кнопку «перевести». Текст высветился на английском. Надел резиновые перчатки, что купил по дороге в аптеке. Достал новую пачку бумаги. Также в перчатках вскрыл её. Вставил бумагу в принтер. Распечатал. Аккуратно вынул листок.
Набрал в поиске адрес английской разведки МИ-6. Лондон, Набережная Альберта, 85. Посмотрел на многоуровневое здание, почитал историю постройки, даже как советской противотанковой ракетой боевики Ирландской республиканской армии жахнули по нему, попали под основание спутниковой антенны.
Скопировал адрес МИ-6 в английской транскрипции. Также, в медицинских резиновых перчатках достал из пачки в пять конвертов, конверт из середины, вставил в принтер, тот напечатал адрес английской разведки.
Стараясь не дышать на конверт, чтобы не оставить образчик ДНК, свернул письмо и аккуратно поместил его в конверт, запечатал его. В газету, которую бросают в великом множестве в почтовые ящики, положил письмо. Снял перчатки. Положил в коридоре.
Вымыл вспотевшие руки, умыл лицо, посмотрел в зеркало в ванной. Сам себе в глаза. Зрачки были расширены от возбуждения. Почти не видно радужной оболочки. Такие глаза он наблюдал неоднократно у преступного элемента после употребления анаши, гашиша или «экстази – МДМА».
С Романа повалил крупным градом пот. Во рту снова пересохло. Пальцы стали подрагивать мелкой, чуть заметной дрожью. Он снова умылся. Посмотрел в зеркало, сам себе сказал:
-- Точно, как наркоман. Чего ты волнуешься? Возьми себя в руки, тряпка! Ты же не Родину продаёшь, а идёшь в атаку, вызываешь огонь на себя. Чтобы поймать подлых шпионов, которые лезут к нам. Так, что, Ромчик, ты не изменник, а герой! Разведчик!
Снова прошёл к компьютеру. В переводчике набрал фразу на русском языке: «Добрый день! Пожалуйста, когда будете в Англии, опустите письмо в почтовый ящик. Это очень важное дело! Спасибо.»
Перевёл на английский. Несколько раз прочитал. Потом вслух. Закрыл глаза, произнёс. Спотыкался, смотрел на текст, повторял. Несколько раз.
Распечатал. Разорвал лист на четыре части, рассовал по карманам одежды, в которой ходит на службу. Почистил историю браузера и поиска. Выключил компьютер, умылся, пошёл спать. Утром, по дороге на работу, за поворотом, когда никто его не мог видеть, выбросил перчатки медицинские в урну.
Следующие два дня, перед выставкой, прошли в тревожном ожидании. Газета с письмом хранилась в мусорном ведре дома.
Но не сидел в волнении Кушаков на месте. Он действовал. Памятуя, что каждое мероприятие нужно подготовить, он посещал место предстоящей встречи. Навыки перевоплощения у него были не просто из любительского театра, а обучали корифеи из наружного сыска во время учёбы в Санкт-Петербурге.
Сделать лицо безликим, нацепив дешевые очки без диоптрий, неряшливость в одежде, Грязная, стоптанная обувь, несколько иных штрихов, и вот, окружающие видят типичного «ботаника», который с удовольствием ходит по музеям. Обычный
