замшевые перчатки, надел их, Сгибает, разгибает пальцы, подтягивает перчатки. Романов интересуется:
-- Мой юный друг, а на хрена тебе летом зимние перчатки? Нож хватать решил за лезвие? Так я тебе авторитетно заявляю, что не получится. Один плюс, что пальцы с пола подбирать не придётся, они в перчатках и останутся. Удобнее в больницу везти. Я, понимаешь, брезглив, возиться с чужими запчастями. Нужны специальные, прошитые проволокой перчатки. А их одна пара весь наш доблестный спецназ. Дефицитная вещь. Денег не хватает.
Роман продолжал подгонять ссохшиеся перчатки:
-- Нет. Не под нож они. В нарконтроле спецназовец точно также заходил в притон, а там иголки на полу валялись. Вот несколько он засадил себе в ладони. Итог печален, два гепатита поселил себе в организм сразу В и С. Пёс знает, чем эти животные болеют. А перчатки толстые, хоть и древние, иголки нацепляют, но до кожи не пустят. Ну, и по морде бить их тоже безопасно. Костяшки рассек, а у него СПИД, ВИЧ, или ещё какая хвороба. И всё. С работы турнут, как больного, без пенсиона и будешь умирать молодым. Не хочу.
Романов оценивающе посмотрел на Романа:
-- Пойдем, поедим чего-нибудь, да, я себе хозяйственные перчатки прикуплю, кто знает, может конечностями придётся поработать. Хорошо мыслишь, Ромчик, перспективно, образно. Тебе бы романы писать. Увлекательно описываешь. Жизнеутверждающе.
Выставились под адресом. Всё как планировали. Сотрудники, которые с утра наблюдали за домишком, подтвердили, что Гаврила там. Вместе с ним человек пять-семь. Непонятно было. По внешнему виду – наркоманы, пара – опустившихся на самое дно, вызывающие даже брезгливость у других своих собратьев по цеху.
Романов и двое сотрудников в полуприсяде, прижимаясь в стене, подкрались к окну, выходящему на улицу. Ждали сигнала. Заходить должны были одновременно со двора, в дверь и Кушаков в окно. Второе окно контролировалось и блокировалось на случай попытки прорыва фигурантов.
Сигнал! Штурм! Романов в перчатках, бросает принесённый с собой кирпич в окно. Двойное стекло в древней раме брызгает осколками в стороны, прогнившая деревянная рама с хрустом разлетается, пропуская кирпич в комнату.
Тут же делают руки с Крючковым в «замок», Кушаков, в перчатках, с пистолетом в одной руке, патрон в патроннике, курок не взведён, быстро становится на подставленные коллегами руки, и те, выпрямляясь во весь рост, забрасывают Романа в дыру окна, по краям торчат, ощетинившись, острые как бритвы, осколки того, что было окном.
Пол грязный, весь в мусоре, Окурки, шприцы, тусклая лампочка, засиженная мухами, под потолком без плафона, освещала только вокруг себя.
Кушаков приземлился, сгруппировался, перекатился через плечо, вышел на одно колено, осматривается. На полуразвалившемся диване лежал огромного вида мужик. При таком освещении было непонятно, Гаврила или нет, Роман заорал:
-- Руки! Руки перед собой! Не вставай! Патрон в стволе! Милиция!
Мужчина, сунул руку под подушку, схватил нож, скатился на пол, выбросив руку вперёд, целя Кушакову в горло, Роман вскочил на ноги, отпрыгнул в сторону, и ткнул в голову ствол ПМ.
-- Лежать, сука! Мозги вынесу враз! – взвёл курок. – Нож в сторону!
Мужчина отбросил нож, тяжело вздохнул.
-- Мордой в пол, руки за спину! Быстро кому сказал! Шевелись, животное!
Задержанный послушно перевернулся на живот, завёл руки за спину. Кушаков выдернул из-за ремня наручники и быстро защёлкнул браслеты на запястьях. Коленом упёрся в спину, ствол пистолета сильно вдавил в затылок лежащему на полу.
Сотрудники, кто входил через дверь, споткнулись о тела лежащих на кухне наркоманов, которые вкололи себе дозу опиатов, и теперь находились в тяжелом наркотическом забытье. С матами, криками, они прорвались в комнату, где Кушаков восседал на стреноженном задержанном. Трое рывком подняли, поставили на ноги. Григорьев подошёл, почти в упор, запрокинув свою голову, посмотрел в глаза:
-- Это Гаврила! Он. Наш! Оформляем!
Кто был в комнате, сотрудники вздохнули с облегчением. Было несколько раз, что получив информацию, не проверив её толком, врывались в дома, но там либо уже след простыл разыскиваемого, или не было его там вовсе никогда. А пару раз вообще ошибались адресом. Крайний раз выставили дом по соседству. Буквы «А» и «Д» были нарисованы практически почти одинаково. Вот и перепутали в темноте. Потом всем отделом скидывались на покрытие материального ущерба. А бандиты под шумок улизнули из соседнего дома.
Часов через шесть, когда закончили осмотр, добрались с задержанными до отдела, разбрелись по кабинетам, в ожидании, что будет продолжение. Сейчас начнут «колоть» задержанных, а наркоманы, когда отходит от наркотического опьянения, готовы многое рассказать. Но и зачастую фантазируют. Ради дозы готовы на всё.
У них были изъят почти мешок ворованных сотовых телефонов. Это означает, что многие «тёмные» дела будут раскрыты.
Кушаков чувствовал себя хорошо. Адреналин нашёл свой выход. Накатывалась усталость и сон. Роман включил чайник, Романов полез в свой сейф. Достал початую бутылку коньяка, показал Кушакову:
-- По пять капель? За твой успех. Молодец!
Роман протянул свою кружку:
-- Немного. Для бодрости, а то усну.
Чокнулись, выпили.
-- Знаешь, забудь, что я тебе наговорил до мероприятия. – Романов заварил себе крепкий чай. – Если бы не твоё геройство, то всё бы пошло прахом. Я не полез через окно. Побежал к входу. А там, в сенях, на кухне эти… обдолбанные, загаженные, облёванные наркоманы валяются. Споткнулись, повалились. Задние напирают на передних. Упали друг на друга. Куча мала. Идиотизм. А ты один эту громилу повязал.
Романов достал снова бутылку коньяка.
-- Давай по глоточку. – первым пригубил.
Передал Роману, тот тоже сделал небольшой глоток, запил кофеем.
-- Рома, когда я был во второй командировке в Чечне, то познакомился со спецназовцем военным Алексеем Качур, он прочитал свои стихи, я запомнил. Вот послушай:
«Боль..Снег..Мрак..
И все же, как же так... Засаду проскочили..
А тебя убили
Слезы душу рвут у ребят, что тебя несут. И в брезенте на месте тебя. С пулей в сердце должен быть я…
А броня догорала, чадя
Растекался дым, как бессвязные мысли…
С боя, где заслонил ты меня
Я начну отсчитывать черные числа…
Братишка, слово даю!
До тех пор, пока я в строю того зверя буду искать, что сумел тебя у жизни отнять!
Спи спокойно, братишка, спи…
Знаю, будут светлые, мирные дни…
Очистим страну от зверья..Твой сын будет достойным тебя…»
Помолчали, прогоняя стихи через душу.
-- Вот и тебя могли в труповозку грузить на брезентовых носилках. Так, что, Рома, не терзай себя, что не попал к чекистам, ты и здесь на своём месте. Думаю, что многие в отделе это тоже поняли сегодня.
У Кушакова от треволнений прошедшего дня, отсутствия сна, усталости физической и эмоциональной в сознании всплыли фотографии погибших, что рассматривал в музее.
Дни перед выставкой Кушаков зубрил текст на английском. Вынимал кусок текста и повторял, повторял, отрабатывал интонации. Голос старался сделать более проникновенным, но мало эмоциональным, чтобы не испугать излишней экспрессией англичанина.
Несколько раз проходил мимо Культурно-исторического центра, запоминал какие машины. Нередко, когда Кушаков проходил службу в «наружке», то пересекались с «коллегами» из УФСБ. Вольно и невольно.
Номера машин можно менять, их полбагажника лежит, хочешь иностранные, любого региона России.
Госномера поменять легко, но каждая машина имеет свою «осанку». Как человек, может надеть любую одежду, но походка, осанка, стать его делает узнаваемым в любой толпе. Вот, и Кушаков, прогуливался по набережной, смотрел на Великую реку, незаметно, невидимо, осматривал стоящие машины. Примечал людей, высматривал знакомых. Не узрел.
Изучил программу. Открытие в 10.00. Открывать выставку будет местный министр культуры, значит телевизионщики, журналисты, восторженные поклонники, богемная тусовка, типа жён местечковой элиты, мнящей себя искусствоведами. На всю суету он положил три часа.
В 14.00 он купил билет на посещение всего центра. Снова, неспешно, как бы, впервые обходил залы. Образ у него был студенческий. Даже взгляд сумел подделать. Всё верно рассчитал. Богема отметилась на культурном мероприятии, обсудила на телекамеры картины, теперь мирно потягивала шампанское из высоких бокалов, обсуждая городские сплетни, меряясь, чей муж, обладает большим административным или финансовым ресурсом, рассматривая и хвастаясь новыми ювелирными украшениями.
