спорь. Моя солидно выглядит. Жду! Не опаздывай.
Лес, ожидая ухода непрошеных гостей, готовился ненадолго погрузиться в предутреннюю дрёму, чтобы потом пробудиться от птичьего гомона.
Для одних праздник закончился, другие же пребывали в тревожном ожидании…
Бабушке Арине, твердой поступью подходящей к своему восьмидесятилетнему юбилею, не спалось. Ломило тело и выкручивало кости.
Наверно погода будет меняться, — подумала она и, кряхтя, стала подниматься. Сунув холодные ноги в растоптанные тапочки, в застиранной ночной рубашке до колен, она тихо вышла во двор. Туман стоял такой, что вытянутой руки не было видно.
- Свят, свят, свят, — она осенила себя крестом, — отродясь такого
не видала. Арина снова перекрестилась. — Не к добру все это, ой не к добру, — и только рука в третий раз коснулась лба, как внимание привлек странный шум на трассе, делившей село на две половинки. Подслеповато прищурив глаза, в слегка рассеявшемся тумане, она увидела бесшумно скачущую лошадь с сидящем на ней в фуражке военного, за плечами которого виделось что-то громадное.
- Господи помилуй, никак война!
Перед ее глазами замелькали, как кадры в киноленте, эпизоды фашисткой оккупации, румынские войска, расстрел партизанки…
- Это он скачет с оповещением… Опять мужиков мобилизовать будут.
Охваченная осенившей ее идеей и забыв про ломоту, боли и нужду, ради, которой она выходила во двор, Арина быстро засеменила в комнату сына.
- Васька, слышь, просыпайся. Просыпайся, кому я говорю! — затрясла она его за плечо.
- Что такое? — Василий вчера пришел домой навеселе, — Я могу в этом доме поспать? У тебя опохмелиться нет? А-а-а, — простонал он, — знаю, что нет, так спросил, — Иди, не мешай.
- Васька! Война!
- Какая война? С ума что ли сошла? Иди, спать ложись. Насмотритесь на ночь по телевизору всякой ерунды, потом бред в голову лезет.
- Военный по трассе скакал. Видно с поручением…
- Какое поручение? Какой военный? Ложись спать и все пройдет, — Василий повернулся к стенке и захрапел.
Поджав губы, Арина направилась в комнату внука, который час назад пришел с гуляний.
- Сережка, вставай, война.
- С кем? — сонно спросил внук.
- А я откуда знаю с кем?
- Пойди, узнай, потом скажешь, — внук натянул на голову одеяло.
- Идиоты какие-то. Война начинается, а они дрыхнут, — прошамкала старушка и пошла к себе.
Наскоро одевшись и достав из сундука деньги собранные на черный день, она сняла наволочку с большой подушки. Выходя, нарочито сильно хлопнула входной дверью. Ноги сами ее вели к Матрене, своей лучшей подруге. Ей стукнуло в прошлом месяце шестьдесят два года.
- Мотя, — начала Арина, без промедления входя в дом, — война!
- Ой, батюшки свет!.. — она как стояла, так и сползла по стенке на пол. — Когда?.. С кем?..
- Надо идти к магазину, — не отвечая на ее вопросы, командовала Арина, — Небось, не забыла чем нужно запасаться? Спички, соль, мыло… Деньги возьми с собой и торбу. Поспешать надо. А то все разгребут.
Ночное небо начинало неторопливо сереть. Ветерок, набежавший с реки, разрывал туман на клочки и уносил неведомо куда. На дороге стали попадаться люди, выгонявшие коров на пастбище. Две старушки, спешащие куда-то в такую рань, вызывали нездоровый интерес.
- Куда это вы? Не случилось чего?
- Случилось, милая, случилось. Война, будь она проклята! — отвечала, задыхаясь, Матрена, спешащая за летящей Ариной.
- Вой-на! — люди хватались за голову и, бросая коров, мчались домой.
Плохая весть разносится быстро. Вскоре все село гудело, как встревоженный улей.
- Николай Михайлович, — все бросились к идущему председателю, — Объясните, что случилось? Кто опять напал на нас?
- Я сам толком ничего не знаю. И радио молчит. То ли рано еще, то ли…
- И света нет…
- Как нет? — в голосе председателя почувствовалась тревога.
- А вот так и нет, — язвительно прокричала всегда молчаливая и забитая библиотекарша, — Вы хоть в район или город звонили?..
- Когда? — председателя начало не на шутку трясти. Все кинулись к конторе. Дрожащими руками он пытался отпереть дверь, но замок заклинило. — Помогите кто-нибудь, не могу открыть.
Резким ударом ноги, конюх Степаныч, вышиб дверь ногой. Она рухнула на пол, поднимая столб пыли. Толпа, давя друг друга, рванулась в комнату. Страсти накалялись.
- Председатель где?! — истерически орали женщины.
- Только что здесь был!
- Испарился что ли?
- Да вон он валяется.
- Устал? Решил вздремнуть? Поднимите его.
Несколько человек подняли лежащего председателя.
Из разорванного уха по лицу струилась кровь. Он со стоном сжимал здоровой рукой явно сломанный палец. Видно рвущаяся к истине толпа смяла его и хорошо по нему прогулялась.
- Давай, председатель, — толпа расступилась, пропуская его к телефону, — звони, — ей были глубоко безразличны все его страдания.
- Принесите тряпку, палец перемотать, да кровь вытереть…
- Потом, потом… Все потом… И тряпку, и носилки,и двухместную палату… — кто-то в такой обстановке пытался еще шутить.
Звони, — ему пододвинули телефон.
- Как я позвоню, когда вы мне палец сломали, — со стоном выдавил председатель.
- Диктуй, — библиотекарша сорвала трубку и приложила к уху.
- 2-14-79.
Лицо женщины побелело, — Бабы, телефон не работает. Молчит, — прошептала она готовая упасть в обморок.
- Как не работает? Давеча работал, а сегодня нет? Быть такого не может! — секретарша председателя вырвала трубку. Она явно забыла, что вчера под вечер получала телефонограмму, в которой говорилось о замене электрических и телефонных столбов на их участке и возможных перебоях со светом и телефонной связью. О чем начальству, естественно, не доложила. — Точно, не работает, — прошептала она протягивая трубку желающим послушать, — Молчит… Ни гудочка.
В гробовой тишине толпа попятилась к выходу. На улице, не говоря никому ни слова, все бросились к своим домам.
У магазина быстро образовалась огромная толпа. Старушки, нутром чувствуя, что до прилавка живыми они не дойдут, упрямо стояли, примостившись к двери.
Из-за горизонта вылезло огромное солнце. Оно было необычно красно, что еще больше добавляло жути.
- Где это фифа? — продавщица в их селе работала недавно. Она приехала сюда вместе с мужем, молодым агрономом. Колхоз выстроил им новую квартиру на краю села. Агронома перед косовицей отправили на какие-то курсы на месяц. Поэтому магазин последнее время открывался, как проснется хозяйка, а просыпаться она не очень любила. — Кто-то способен разбудить эту разукрашенную куклу?
Но желающих пойти и разбудить ее не находилось. Все боялись потерять свою очередь.
Время замедлило свой бег до скорости черепахи.
- А может, рванем замок? Война все спишет, — раздался голос Саньки Белого, мотавшего полтора года за хулиганство.
Толпа тревожно загудела.
- А трибунала не боишься? К стене поставили и… нет тебя. Без суда и следствия. Иди, рви, если такой смелый.
- Я как все. Мне то чё? Будем значит стоять ждать, когда наша королевна соизволит продрать глаза. Возможно, и не дождемся. Разбомбят всех к чертовой матери…
- Товарищи, надо что-то решать. Я слышала к тетке Любе Скляр, что с Ковалева, племянник приехал. Военный. В больших чинах. Завтра свадьба у него. Женится на дочке тети Фроси. У той муж четыре года назад утоп по пьянке. И не пожила с ним вовсе. А теперь вон как ей повезло! Такого жениха отхватила! — в голосе Прасковьи, первой сплетнице села, звучала нескрываемая зависть, — Надо его сюда позвать. Пусть все народу разъяснит. А то у нас ни власти, ни порядка, ни света, ни телефона… Погибнешь, и не знаешь за что. А так хоть оборону какую-никакую организует. Командир нужен… А у нас, — она обвела рукой, — где командира взять? Одни пьяницы да алкоголики. У них водка командир. Они у нас как напьются, тогда и командуют. С этой водкой скоро разучатся и детей делать.
- Понесло, — Архипыч уже свое отпил, но прекрасно понимал, что Прасковья права, — А кого послать? Транспорт нужен. Без него пока дойдешь, и война закончится, — он хрипло рассмеялся.
- А где твой кореш, Сеня? У него мотоцикл с коляской. Сели бы да поехали, — Сеня, ты здесь? — Прасковья почувствовала себя хозяйкой.
- Здесь, — донеслось с задних рядов. Радости в голосе не было слышно. Он осознавал, что дележ в магазине начнется без него.
- Сенечка, давай мне свою торбу, денежки и езжай.
- Что тебе взять?
- Я не знаю. Что себе будешь брать, то и мне.
- Ничего себе, — искренне изумилась Прасковья, пересчитывая деньги, — Семь рублей тридцать четыре копейки! За такие деньги пол магазина скупить можно. Шикуешь! У меня и того меньше.
- Так мне ехать или стоять?
- Езжай, езжай. Знаешь, где тетя Люба живет?
- Знаю, — буркнул Семен направляясь быстрым шагом к дому.
А солнце тем временем поднималось все выше и выше. Стало припекать. Вдали показалась медленно идущая дама в пестром, ярком платье. Она явно никуда не спешила.
- Идет, мымра. Совсем совесть потеряла. И на сколько, интересно, она опаздывает?
- На час сорок.
- А ей до лампочки эта война. Муж, небось, хлебом обеспечит. Немец придет, она и под него ляжет. С нее не убудет.
Еще полчаса народ томился ожидаючи продавца, накаляя себя и атмосферу.
- И что у нас за толпа такая? Что ждем-с? Все вдруг есть захотели или опохмелиться? Странно, никто не на работе. Выходной объявили? По какому поводу? — продавщица неподдельно изумилась.
- Ты почему заставляешь всех ждать? Закон для тебя не писан? Мужем прикрываешься? А то, что война, тебя не касается?
- Кто это там смелый такой, я что-то не поняла? Кто это там растыкался? Ко мне обращаться на «Вы» и стоя! — заорала она, — Не нравится, я сегодня вообще не открою, поеду в район. Понятно?! — и она эффектно вильнув задом, направилась в сторону остановки.
- Ты еще за это ответишь! Тебя скоро к стеночке поставят. И муж не спасет. Ломай дверь!!!
Народ воинственно загудел. Никто не услышал, как подъехал мотоцикл.
- Товарищи! Товарищи!! — донесся зычный голос, — Минуточку внимания! — в коляске стоял офицер, моряк, — Капитан третьего ранга Нестеренко, — он поднес руку к козырьку, — Прошу объяснить причину вашего волнения.
Война, товарищ офицер, а магазин не открывают. Запасы надо сделать, а эта… — Прасковья указала пальцем на продавщицу.
- Стоп! Стоп, стоп, стоп, стоп!!! — поднял он руку — Какая война? Нет никакой войны! И не будет! Успокойтесь! — по дороге Семен ему все рассказал, — Кто ее объявил? Точнее, кто ее выдумал? — уже грозно спросил он, — Кто в селе посеял панику?
Арина и Матрена, понимая, что их сейчас поставят к стенке, тихо выбрались из толпы и, мелко перебирая ногами, пытались улизнуть домой.
- А вот и провокаторы! — указал на старушек Архипыч, — А ну, Божьи невесты, идите сюда. Расскажите людям, как у вас война объявилась и как панику в народе порадели?
- А чё рассказывать? — зашепелявила Арина, — Проснулось я ночью, вышла на улицу по нужде, а туман, страх Господень! Скоко прожила, век такого не видала. Руку протянешь…
- О
