ОХОТА НА ПЛЕЗИОЗУБРА
(Прозаическое переложение поэмы Л. Кэрролла The Hunting of the Snark)
ИРОНИ-КОМИЧЕСКАЯ ДРАКОНОМАГИЯ
ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ ПЕРВАЯ. ПРИЗЕМЛЕНИЕ
– Вот самое подходящее место для Плезиозубра! – взревел Брандмейстер, занятый приземлением (то есть высадкой с корабля на землю) своей команды. Он аккуратно хватал всех за волосы и швырял на берег.
– Повторяю: вот самое подходящее место для Плезиозубра! И хотя уже первое замечание должно было вас воодушевить, говорю в третий раз: Вот самое подходящее место для Плезиозубра! Запомните: истинно только то, что сказано трижды подряд.
Экипаж выстроился перед ним по ранжиру. Первым стоял Ботфортель (он выделывал не Боты и Фортели, а Буфы и Бижутерию), затем Буримэтр – он же Буквалист, – который с неподражаемым артистизмом разрешал все юридические вопросы; Брокер – Биржевой Бюрократ – был взят для учета добычи; был там и Бильярдист, который мог бы составить себе капитал собственными руками, если бы все его деньги – вместе с деньгами экипажа не принял под свою ответственность Банкомет (из его же заведения). Банкомета за совершенно противоестественное жалование наняли ведать финансами.
Был среди них и Бобр, Он бил баклуши на палубе или, сидя на корме, точил балясы. По словам Брандмейстера, из-за Бобра экипаж избежал массы неприятностей, и, хотя матросы не знали, каких именно, никто не мог бы утверждать обратное.
Был там и некто Безымянный. Он вошел в эту историю благодаря бесчисленным богатствам, которых не взял в плавание. Он забыл боты и брегет, брелоки и брильянты – словом, все дорожное снаряжение. Свои вещи он старательно упаковал в сорок два саквояжа, на каждом из которых начертал собственную монограмму – и оставил багаж дома. По этому поводу не следовало бы горевать, потому что он надел семь пальто и три пары ботинок. Но свое имя он тоже забыл на берегу, и это было уже серьезно. Один кричали ему: "Братец!", другие – "Бестолочь!", а он отзывался. Друзья прозвали его Битым Баккара, а недоброжелатели – Билли Бонсом.
– Конечно, ему не хватает помпезности, – признавал Брандмейстер, – и недостает смекалки, но есть в нем этот огонек! А что еще нужно для охоты на Плезиозубра?
И правда, в этом странном парне было что-то такое. То он корчил рожи разъяренным гиенам, а то вдруг прогуливался - рука об руку (или что там у него?) с медведем. «Для куражу», – так он это называл. Этот субъект вел себя как типичный Бакалейщик. Кроме того, он сказал Брандмейстеру, что бакалейные товары изготавливает сам, то уже потом Брандмейстер едва не сошел с ума, когда Бакалейщик с некоторым запозданием уточнил, что из бакалейных товаров он умел делать только галеты. Но, хотя Брандмейстер был изрядный галетоман (не путать с Балетоманом!), печь галеты на корабле было не из чего.
О последнем участнике экспедиции нужно сказать особо. Он выглядел как Бретер и безнадежный Болван, но одна идея у него все-таки была – одна, но пламенная страсть, – и она непосредственно касалась Плезиозубра. Поэтому Брандмейстер по доброте душевной включил в команду этого Басурмана.
Звали его Борцом. Сначала этому не придали особого значения, но через неделю после отплытия он без тени юмора обмолвился, что борется "с грызунами". Потрясенный Брандмейстер на мгновение лишился дара речи. Потом он опомнился и дрожащим голосом пытался втолковать Борцу, что на корабле водится только один грызун, которого едва удалось приручить. Что же будет, если все начнут с ним бороться?
Бобр, случайно услышав этот разговор, со слезами на глазах выразил свой протест: он ведь не хотел бороться ни с кем. Даже предвкушение охоты на Плезиозубра оказалось для него слабым утешением. Он потребовал пересадить Борца на отдельный корабль, но Брандмейстер заявил, что это противоречило бы планам экспедиции. Навигация, пояснил он, всегда считалась сложнейшим искусством, даже если управляешь одним кораблем с одним судовым колоколом (устроенным на всякий пожарный случай). А чтобы управлять двумя кораблями! Нет, он, Брандмейстер, не решился бы взять на себя такую ответственность.
Впрочем, у Бобра оставалось два выхода – подстраховаться, купив по сходной цене подержанный панцирь, как советовал Бакалейщик, или, как подсказывал он же, застраховаться в какой-нибудь Компании. Кроме того, Бакалейщик предложил Бобру взять напрокат (под умеренные проценты) или купить два страшно полезных страховых полиса: один для защиты от пожара, другой – от градобития.
И все же после этого злосчастного дня Бобер, когда бы ни встречался с Борцом, отводил глаза, охваченный каким-то смущением, причины которого он и сам не мог объяснить.
ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ ВТОРАЯ. РЕЧЬ БРАНДМЕЙСТЕРА
Матросы возносили Брандмейстера до небес. Это и понятно. Он был сама степенность, сама снисходительность, сама солидность. И самостоятельность, само собой. Словом, сущее совершенство. Это было понятно с первого взгляда. А когда он показал им огромную морскую карту – без малейшего намека на сушу, – команда пришла в восторг. Не у каждого так развито абстрактное мышление, чтобы читать подобные карты. «Что нам Меркатор, с его Арктиками, Экваторами, Тропиками Козерога, Поясами и Меридианами! По ним сориентируется любой дурак!» – восклицал Брандмейстер, и команда отвечала: «Точно! Все эти премудрости – от лукавого! Обычные карты перегружены излишними подробностями – всякими там островами и мысами. Слава нашему Капитану! Он запасся лучшей в мире картой – абсолютной картой-бланш!»
И все было бы хорошо, но вскоре выяснилось, что Капитан, которому команда так безоглядно доверила свою судьбу, преуспел в одном. Он очень любил звонить в судовой колокол – собственно, ради этого он и вышел в море. Кроме того, Брандмейстер был умен, но иногда казалось, что сверх всякой меры. Его команды порой повергали в шок его команду. Судите сами: когда он кричал: «Эй, кок, трави помалу!» – что, по-вашему, должен был делать бедный кок? А то еще, случалось, Капитан не отличал бушприта от штурвала. Впрочем, как заметил он, обман зрения – обычная вещь в тропических «клима́тах», где часто бывают миражи и где он, Капитан, с большим плезиром «бивал» Плезиозубров. А вот что действительно смущало Брандмейстера – так это полное незнание командой азов навигации. Оставалось только надеяться, что при постоянном восточном ветре корабль неизбежно приплывет на запад (впрочем, Капитан не был уверен, что им нужно именно туда).
И вот опасное плавание завершилось. Корабль, как мы сказали, «приземлился», вместе с командой и багажом. Но вскоре всеобщая радость поугасла, потому что местный пейзаж производил мрачноватое впечатление: сплошные скалы да пропасти – никакого разнообразия.
Брандмейстер попытался было развлечь команду заунывной пиратской песней (он слышал, что джентльмены удачи сочинили ее специально для печальных обстоятельств), но его пение исторгло у слушателей только душераздирающие стоны.
Тогда Брандмейстер щедрой рукой разлил по рюмкам ядреный грог, рассадил своих людей на берегу и величественно изрек:
– О римляне, сограждане, друзья! (Хотя никто из присутствующих никогда не бывал в Риме, изречение им понравилось, и они дружно зааплодировали.) Мы плыли много месяцев и много недель – если вы заметили, в месяце четыре недели, – но ни разу даже тень Плезиозубра не промелькнула перед нами. И хотя мы плыли много недель и много дней – которых в неделе ровно семь, – мы так и не сподобились узреть даже следы Плезиозубра. Поэтому (внимание, орлы!) сейчас я назову пять примет, по которым вы, куда бы вас ни забросила фортуна, без труда распознаете чистокровного Плезиозубра.
Итак, начнем с начала. Примета первая – вкус. Он у Плезиозубра крепкий, как, пардон, «вырви глаз», и неустойчивый, как «перекати-поле». Впрочем, он меняет свои вкусы как перчатки.
Примета вторая – привычка поздно вставать. Это еще мягко сказано! Плезиозубр садится завтракать вечером, когда все нормальные люди пьют чай, а файв-о-клок импровизирует в пять часов утра, на следующий день.
В-третьих, чувство юмора. Плезиозубр шутить не любит, и вам при встрече с ним будет не до смеха. От любой игры слов у Плезиозубра начинаются припадки глубокого пессимизма.
Его четвертая черта – чрезвычайная застенчивость. Сам он ходит в чем мать родила (то есть в купальном костюме) и совершенно не переносит обнаженного тела. С этой целью он держит лоток с масками, вуалями и перчатками. Всё это он надевает на каждого встречного, прежде чем его проглотить.
И последнее – эти существа дико амбициозны. А теперь полезно было бы дать их научную классификацию. Плезиозубры – это плутоядные млекопитающиеся подотряда тупорылых. По внешнему виду они двуногие без перьев и с плоскими когтями.
В целом они довольно безобидны. И все же остерегайтесь, потому что Плезиозубр может оказаться МЫМРОМ…
Впрочем, последнее слово не было произнесено до конца, потому что при первых его звуках Бакалейщик упал как подкошенный.
ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ ТРЕТЬЯ. РАССКАЗ БАКАЛЕЙЩИКА
Все бросились к пострадавшему. Они приводили его в чувство медом и дегтем, кнутами и пряниками, льдом и крапивой, давали ему джем и ценные указания, использовали кресс-салат и кроссворды (чтобы вернуть ему дар речи).
[justify]Когда он пришел в себя, то сразу же изъявил желание рассказать печальную историю. Брандмейстер ударил в свой колокол и закричал: «Тихо! И чтобы ни