преисподней» поступила истинно по-большевистски, за что, собственно, Люцифер её всегда так ценил, - пошла другим путём. Набросилась на возможных свидетелей событий трёхдневной давности. Прежде всего, стала «качать на косвенных» не двигающегося с места Аристотеля, засыпая его казалось бы второстепенными вопросами, по привычке рассчитывая пробить и этого невзрачного мужичка. Тот же, хотя и был природным любителем всяких девушек с пониженной социальной ответственностью, а может быть именно благодаря этому, на слишком потрясающую красоту и шарм адской суккубы высшего класса Ларисы Рейснер никак не клюнул. В зобу в отличие от подавляющего большинства других мужчин у испорченного гетерами гения античности ничего и никак не спёрло, не среагировало, не закружилась голова. Не разучился он при этом и писать-говорить. Пульс и давление оставались в норме. Что называется, не зашла бедовая красотка ему никак. А может быть и не в коня корм оказался. Слишком высокая планка, никакого разбега не хватит. Причин этого могло быть множество, а суть-то оставалась одна. «Пусть нега - лишь красавиц юных свойство, У неги ты, и только ты - основа!». Без тебя и неги той нет.
Как ни крути, но и на этот раз Аристотель всё-таки проявил себя истинным мудрецом, каким его в целом и запомнило благодарное человечество. Помогло и то обстоятельство, что в пионерлагере на берегу Стикса он довольно близко познакомился с Омаром Хайямом, большим пьяницей и поэтому великим поэтом. Однажды в стихотворной форме тот поведал ему истину, да и не одну, о которых бывший друг Платона и незадачливый учитель Александра Великого даже не подозревал. «Нет в женщинах и в жизни постоянства, зато бывает очередь твоя!». «Ты лучше будь один, чем вместе с кем попало!». Кто бы мог подумать, чесал репу Аристотель, но таки сущая же правда! Надо бы на таких мыслях как-нибудь новую «Метафизику» основать!
Великий мудрец античности на этот раз в очередь к женщине не встал. Он относительно равнодушно обсмотрел все до единой неотразимые прелести пламенной валькирии, надменной Ларисы. Потом недоумённо хмыкнул: и чего в ней мужики всех времён и народов находили, никак не пойму! Затем про себя хладнокровно отметил: «А вот у нас в четвёртом веке до Христа даже наложницы бывали куда более надёжных и впечатляющих форматов!». После чего холодно осадил адскую следовательницу по особо важным:
- Спокойнее женщина, спокойнее! Все, кто не геометр, к нам с Платоном в академию никогда не входили и дурацких вопросов вроде ваших не задавали! Тем более бабы-геометры. Я как-то ни разу не встречал и даже не слышал ни об одной такой. Ни за одну тысячу лет, которые отсюда наблюдаю за людьми! Не только в Элладе, но и во всём мире!». – Помолчав немного, добавил: - Вали отсюда, плебейка! Тебя даже в наложницы в наше время не взяли бы! Не то что в гетеры!».
После столь сугубого афронта к самой Нинон Ланкло «красная роза мировой революции» даже не подступалась. Обе змеюки издалека пошипели, всё друг про дружку ощутили, просекли, да и разошлись по-быстрому, пока лептонные волосья у обеих сами собой не повыдрались.
И всё же Лариса не случайно считалась фавориткой и ближайшей суккубой самого Люцифера. По уму и потрясающей, часто нечеловеческой проницательности она иногда равнялась своему новому хозяину и покровителю. Она всё равно нашла третьего возможного свидетеля, хотя и доморощенного, без философских академий, но всё же по своему великого философа Петра Афанасьевича Елисеева. С ответной его полуфразы как бы ни о чём, Лариса мгновенно вычислила неутолённое тщеславие насторожившегося старичка-подполковника, после чего сразу же расположила его к себе.
Спросила только, как бы невзначай, но как всегда с мужчинами в точку:
- Думаю, ваше истинное величие смог бы оценить только равный вам гений. Скорее всего, рангом не ниже папы римского. Скажите, он же вам писал, согласитесь?! Вы-то непременно русский, не правда ли, сударь?! Непризнанные гении, как правило, оттуда, из России.
У Петра Афанасьевича от неожиданности перехватило дыхание. Если на Земле от Ларисы у мужчин ещё на улицах пропадал дар речи, то уж в преисподней, не знающей свободных мест для подката, они должны были на расстоянии сразу и молча падать ниц перед любым явлением своей грозной повелительницы. Предварительно каждый доложив о себе как положено: такой, мол, и сякой, прибыл для отбытия адских наказаний вами, засим покорнейше отрубаюсь.
- Так точно, мадам! – По старо-режимному отрапортовал и Пётр Афанасьевич, не отводя преданного взгляда от строгого лика повелительницы своей дальнейшей судьбы. - А к-как вы поняли, откуда я?! Как догадались, что русский?! Я же никому здесь ничего не говорил! – Запинаясь, произнёс он, по-детски смущаясь и немного краснея. – Вы со мной даже никогда не разговаривали. Как можно было вычислить вот так, словно на рентгене?!
Лариса небрежно втянула под себя опознавательно-сиреневый хвост суккубы высшего порядка и, оказавшись чрезвычайно симпатичной, почти земной женщиной, мягко улыбнулась, дружески взяв стеснительного философа под локоток:
- Во-первых, Пётр Афанасьевич, вы обладаете ярко выраженным римским складом ума, свойственный истинным ариям, то есть, только северным славянам и немцам. Он выражается прежде всего в склонности к систематизации и глобальному объяснению воспринимаемого мира. Только вот немцы, в отличие от славян почти всегда добиваются признания во всех мирах, во всяком случае обязательно берут патенты на все свои достижения. В худшем случае становятся профессорами и академиками. Не то что расхристанные русаки. Это я вам как русская немка говорю. Здесь же, в круге первом, если не считать анемично-античных и средневековых основателей исторических земных цивилизаций, больше всего именно русских непризнанных гениев. Как-то вот так выпало на исторической рулетке. И далеко не все они вторичные. Те-то как раз преуспели при жизни, взять хотя бы отпетого байрониста Пушкина. Александр Сергеевич отбывает свой бессрочный срок по иной статье преисподней табели о рангах и поэтому находится в другом круге ада, куда более жёстком, чем ваш Лимб. А здесь у вас сосредоточены основном самобытные, подлинные гении, гонимые и оплёвываемые при жизни, как тот же космист Николай Фёдоров или философ Владимир Соловьёв по неслучайному прозвищу «боженька». Все они поменяли худший ад при жизни на чуть более сносный здесь. В сущности, конечно, всё того же пошиба, но всё-таки без лишних нервотрёпок и сживания со свету. Уверяю, большинство из непризнанных гениев здесь именно русские. Подчёркиваю - «непризнанных». Все остальные были признаны и у них поэтому другая национальность. В любом случае вы вернулись на свою истинную родину, только здесь вас по-настоящему оценят, имейте в виду. И вас ждёт подлинное воздаяние за все ваши труды. Они не пропали даром, уверяю вас.
- Да я как-то не очень ощущал свою жизнь адом, уж извините, уважаемая, как вас там..?
- Лариса Михайловна. - Мягко улыбнулась верховная суккуба. - Заметьте, Пётр Афанасьевич, существует и множество других признаков того, что на Земле всегда был и остаётся ад. К примеру, фирменные цвета ада, чёрное с красным – и посейчас излюбленные цвета в любой инфографике, какую ни возьми. Такое сходство базовых стилей нельзя просто так придумать или сказать, что это случайное совпадение. Это доминантные, перманентные признаки ада как такового, только в разных своих ипостасях.
Здесь же, в мире теней нашли себе убежище, так и не нашедшие света у себя там, Мастер и Маргарита, то есть, Михаил Афанасьевич Булгаков с Еленой Сергеевной. Вы их тут не успели встретить?! Уверяю, они здесь. Сатана именно в первый круг обоим гринкарту выписывал. Ошибки быть не может. Хоть на том свете, то есть, теперь здесь, на этом, в сравнительно тихой заводи преисподней всем им отдали должное, коли не пришлось получить признание во время жизни. Бог с ним с тем животрепетным светом, коли главное только тут и всегда – покой и воля. Помните, как у Пушкина: «На свете счастья нет, но есть покой и воля!». Но и на том спасибо, лучше поздно их обрести, чем никогда, не правда ли?!
- Но про нас, русских, вы того… не слишком?..
- Это правда. Возможно немного перебираю, но только потому что сама наполовину русская. Потому и рублю сплеча. Не смотрите, что я теперь тут вроде как владычица подземная и всех давлю и кромсаю, на самом деле душа у меня другая, истинно революционная, бунтарская. Наш шеф, вы теперь должны знать его по имени, Люцифер, иногда подначивает меня по поводу моего происхождения. Говорит, что подлинный ад находится там, где немцы являются полицаями и надсмотрщиками. Где русские – автомобилестроители, испанцы – сплошь незадачливые рыболовы. Швейцарцы - тореадоры, британцы – повара (помните их дебильное, «Овсянка, сэр!»?). Так вот, суть данного юмора состоит в том, что таким адом обязательно должны заправлять папы римские, либо итальянцы, на худой случай индийцы, но только после того, как станцуют сами и все их слоны… Это такой юмор здесь, зря не смеётесь. Нам снизу видно всё, вы так и знайте.
- Откуда вам так много известно, и про нас, и про всё-всё остальное… не знаю как вас по имени отчеству?! Ах да, забыл. Вы же говорили, но я как-то…
- Ничего страшного. Я Лариса Михайловна Рейснер… Эх, милейший товарищ подполковник, я знаю также, что вы очень любите поэзию, у вас слишком чувственные губы и выразительный взгляд. Как я и мой любовник Гумилёв с ума сходили по Рильке, так и вы восхищаетесь Есениным и Лермонтовым. А помните, как Михаил Юрьевич написал?!». «Есть тонкие, властительные связи меж контуром и запахом цветка»?! Помните, да?! Только закройте, пожалуйста, рот. Но именно так оно и есть. Именно неуловимые связи вашей внешности и сущности я и поймала на вашем лице, прежде чем к вам обратиться, уж не обессудьте. Я же по профессии врач-психиатр, даже психолог и поэтому сразу увидела вас как бы изнутри, кто вы есть такой на самом деле. Мне не потребуется долгих бесед с вами при луне, чтобы понять, что вы наверняка являетесь автором грандиозной концепции, так до конца никем не понятой и не оценённой. Однако она и в самом деле способна перевернуть весь мир! Один лишь папа римский удосужился выразить вам свою признательность и благодарность. Впрочем, он всегда так делает, сталкиваясь с досаждающими его непризнанными гениями вроде вас. Особенно такими по-детски наивными. Но это у него в порядке вещей, уверяю. Потому что непризнанные победители духа старятся в мальчиках и хитрые первосвященники это понимают как никто. С другой стороны гораздо дешевле один раз похвалить гения, чем потом всю жизнь отбиваться от его приставаний. Ты его в дверь, а он в окно!
- Действительно, всё так. Но откуда, Лариса Михайловна, вы про папу-то узнали, римского, того, который меня действительно благословил?! Уму непостижимо!
- Как вы, Пётр Афанасьевич, хорошо знаете, первооткрывателем ныне широко известной структуры ада был великий поэт и приор Флоренции Данте Алигьери. Он частенько, причём запросто «шастает» тут и теперь. Его и гонят, иногда в шею, а он, глядь-поглядь, опять тут как тут. И всё стихами всех погоняет, по-другому
