сожаление о неисправимости прожитого окажется безнадёжно запоздалым. Потому что тогда-то и наступит конец всех времён, проще говоря, полный финиш всему и вся. Поскольку единожды пройденное, рано или поздно, вернётся в строй и как святой Валентин после пятницы тринадцатого добьёт всех тех сапиенсов, кто однажды уже попадался в мельтешащий просвет от проектора бытия, но как-то слишком беспечно его пробегал. Нет, чтобы остановиться, подумать, коли назвались разумными. Хотя бы сказать: «Да уж!..».
Смеркалось. На пограничном Стиксе периодически слышался резкий всплеск вёсел. Подвыпившие демоны глушили стихийных великомучеников и прочих страстотерпцев, словно рыбины, упорно поднимающихся сюда на нерест из глубин океана небытия, куда их забросила умственная немощь и телесная блажь. Словно бы они чего-то тут позабыли или недобрали себе из неподъёмных и бессмысленных несчастий, накликанных на свою голову. То паромщик Харон с друзьями бесами таким неформальным образом продолжал хранить покой вверенной ему лучшей преисподней шараги, а попутно развлекался. Всех посторонних, а также собственных нарушителей границы, пытающихся вплавь спастись из нижних, более страшных, кругов ада Харон без предупреждения бил веслом по голове и громко хохотал при этом, почёсывая ляжки. Они же так забавно от этого дёргались и уходили в бездонную впадину между жизнью и смерти. Однако некоторые особо одарённые тупицы даже оттуда всё равно выплывали и начинали заново свой обречённый заплыв по волнам пограничной адовой реки, надеясь всё же прорваться на тот берег или хотя бы осесть на этом в спокойной заводи с раками.
Таких и вправду было не так уж и много. Разве что Василий Иванович с раненой рукой наперекор лютой стремнине всё пытался одолеть бурный на порогах Стикс. Бедняга Харон давно замучился за ним без конца гоняться, до того упрямый комдив попался. С другой стороны такое паромщику было не внове - вечное забрасывание героя обратно на повтор в круг первый. Если уж тонешь, так тони! Отрыжка преисподней то с самого начала была, но может быть и просто заевшая икота. Столь занозистый авторепер для такого смельчака завальцевался навечно, впрочем, как и у реально великих мира минувшего, теперь обречённых глазеть на бесконечные повторы утопления Чапая с побережья своего условно фешенебельного курорта в аду. Однако же всё равно нет. Ни при каком раскладе не полагалось Василию Ивановичу вырваться из объятий последней его реки за смертельной чертой, как и не полагалось до конца утонуть. Она и в самом деле наречена быть финишной дурной бесконечностью, притом не только для него, а и для всех-всех остальных релокантов, какими-то другими путями попадающих в сей мир, где нет ни горя, ни печали, а есть лишь бесконечное томление от зависшего пребывания здесь.
Некоторое разнообразие для отработанных цивилизацией великих гениев прошлой жизни, отныне меланхолично скучающих в курортно-санаторном первом круге ада представляли служивые, как менты туда-сюда праздно шатающиеся демоны. Из нижних кругов ада на свой week-end или в отпуск они частенько поднимались сюда, к жерлу или лону преисподней, тут уж как кому казалось. Здесь и в самом деле располагалось наилучшее место для передышки и творческого отдохновения в интеллектуально насыщенной и никогда не скучной компании лучших представителей рода человеческого. Извне, от пока что цветущей и пахнущей жизни другие демоны волокли с собой новых, более набедокуривших постояльцев в иные, нижние круги ада. Они делали остановку в адском Лукоморье Стикса для кратковременного перевода дыхания и набора новых сил для последующего нырка или полётного прыжка до второго, третьего, пятого, седьмого и наконец до самого непроницаемого окоёма. До него даже некоторые демоны ада иногда боялись хаживать – до круга девятого, предназначенного для самых-пресамых грешников, хуже которых просто не бывает. Предателей родины, близких и родных. Этих нелюдей волокли наглухо запечатанными в транспортных коконах ада, бессильно шипящими и в судорогах извивающимися. Так вот недавно сбросили на паромную пересылку Стикса очередного сверх-иноагента, какого-то невероятного предателя и убийцу. Конвойные демоны на минутку присели сверху подпрыгивающего транспортного тубуса перекурить, негромко переговариваясь: мол, и зачем Люциферу понадобился, вдобавок так срочно, этот мертвец и при жизни бывший необыкновенно мутным гадом, но под загадочной фамилией Скиба. И чего он там так молотится изнутри?! Словно бы предчувствует, как кто-то за ним гонится по пятам, может быть даже с улюлюканьем или гиканьем, а он уже не в состоянии отбиться. Вдруг это действительно так и сейчас может грянуть последний бой?! От такой мысли даже демонам ада становилось не по себе и они зябко поёживались. Долго оставаться на месте без движения конвойным никак не моглось, не сиделось и не стоялось. Чуть перевели дух и понеслись дальше. Отчалив по внутриадской магистрали вниз, они всё же кое-что после себя оставили, может быть, просто уронили, как будто некий свёрток. Но никто за ним не возвращался, а из местных пока не интересовался. Мало ли, кто какой мусор оставляет за собой.
Вот времена пошли! Даже в преисподней гадят!
Едва только служивые демоны унеслись на фельдъегерском транспортном гиперзвуке со сверхсекретной своей поклажей туда, вниз, к последующим, всё более глубоким и страшным кругам ада, как тут и другие существа появились, словно какие-то другие черти их помянули или притащили за собой на хвостах. Числом двое. Но это были спецагенты самого секретного разведывательного ведомства по-прежнему живой, как никогда додельной и повсюду свой нос сующей Земли. Доселе неведомые в этих краях существа проходили мимо вечных постояльцев «Лимба» в странных никогда в этих краях не виданных одеяниях, испугавших даже провинциальных бесов из служб территориальной охраны внутрикругового порядка. Капитан спецназа Владимир Хлебников, позывной «Волкодав» и старший первой группы внутриадского проникновения майор Ивайло Полубояров, позывной «Лисоплащ». Сверхсекретное «Поисковое задание № 1» по поимке души наиболее опасного предателя Родины им никто не отменял. Поэтому и остановить их никто из здешних не мог. Впрочем, никому и не хотелось.
Один только Аристотель на минуту всё же отвлёкся от своей нынешней наездницы Нинон Ланкло и тупо окликнул по-прежнему непонятных гостей:
- Эй, граждане, а вы-то кто?! – И, помедлив, добавил раздраженно и с прежней спесью афинянина: – Ходят тут всякие без конца и краю, бросают чего ни попадя. Небось, тоже заложники какие-нибудь?! Или из понаехавших?!
Находясь в состоянии непрерывного боевого взвода, «Волкодав» немедленно обернулся на высокомерного типа в античной тоге, зажимавшего в прибрежных валунах какую-то приблатнённую маркизу или графиню и тут же переменил курс. Быстро приблизившись, он с напарником сходу начал перекрёстный опрос:
- Я тебе дам «заложника», гавнюк! Ты вообще кто, чмо?! А «всякие понаехавшие» это кто?! Не молчать! Что они тут бросали?! Отвечать! Немедленно! - И поднял ствол лептонного распылителя повыше. – Последний раз спрашиваю: кто здесь проходил, что оставлял?! Считаю до трёх! Раз-два!..
- Какие-то нездешние демоны сбросили тут какой-то свёрток. – Поспешно отводя глазки, ответил светоч античности. - Вон, у причала валяется. Идите, смотрите, если хотите. – Аристотель опасливо отодвинулся, а Нинон сбоку от него зябко поёжилась, хотя адская река Стикс, в которой она до того беззаботно болтала своими призрачными ножками, нисколько не была холодна и никто её снизу не щекотал, даже ракам надоело попусту щёлкать клешнями. Потом всё же уточнила:
- Думаю, недоучки какие-то. Не то специально скинули ворованное, не то нечаянно обронили, не помня, откуда взяли и куда несли. Но не маркизы, это точно. И не графья. Не иначе как наши забулдыги из администрации круга. А может и просто фельдъегери с федеральной трассы ада. Кто же их всех теперь разберёт?!
- Да-да! – Поспешно подтвердил Аристотель, интеллигентно ковыряясь в прозрачном носу. – Похоже, они и в самом деле не знали, что с этим грузом делать дальше, а маркировки, куда доставлять, на свёртке скорее всего нет. Понесли дальше только основной груз, надёжно упакованный. Должным образом дела, как видите, и тут не ведутся. Так что потоптались они себе немного, да и дальше за Стикс улетели. Вплоть до спуска к центру. А про этот свёрток наверно и вовсе позабыли, бестолочь хвостатая! Не-ет, у нас в Афинах с этим знаете как строго было?! Стратег Перикл казнил каждого, кто бросит бумажку мимо урны.
«Волкодав» подошёл к свёртку, развернул, всмотрелся и застыл на некоторое время, потом включил обдув изнутри стекла скафандра для снятия с лица выступившего пота. Спереди на пробитом бронике Наташи был пришит игрушечный воробышек. Их талисман. Маленький, с чёрно-коричными пёрышками и жёлто-оранжевым клювиком. Вспомнил, как они бывало шутили, подражая воробьиному чириканью: «Чуть жив! Чуть жив!». Вот и Наташка теперь «чуть жива», почти как воробышек на её военной куртке. Потом капитан Хлебников знаком подозвал старшего своей группы.
- Смотри, «Лисоплащ»! Это она! Моя Наташка. Не успела кровь свернуться, как она здесь оказалась. Оперативно же демоны сработали. Видно срочный заказ исполняли. Спешили очень. – Помолчав, добавил, всё больше мрачнея: - А уничтоженную крысу, которая смогла убить Наташу, накрыв группу волонтёров управляемой «Бабой-Ягой», демоны второго эшелона мгновенно подхватили, наверняка вместе с нею и принесли. Поэтому не она, а он был их основным грузом, который они, вероятнее всего первым потащили на доклад к Люциферу об успешно выполненном задании, а куда дальше определять Наталью уже следующий приказ от него получат.
- Точно! - Хмуро отозвался майор. - Именно поэтому они непременно вернутся сюда, за ней, за твоей невестихой. А если так, то нам либо дожидаться их придётся неизвестно сколько времени в компании вот этих мутантов ума и тела. – Полубояров кивнул на Аристотеля с его французской супербабой и словно скорпионы подбирающихся остальных великих затворников круга первого. - Но тогда гада Скибу точно упустим и никогда уже не достанем из-под его пахана Люцифера. Либо нужно сразу, прямо сейчас за ними двигаться, по горячим следам, на их плечах прорываться вглубь до самого девятого круга, в самое защищённое убежище всех предателей человечества.
- Но ты представляешь, что нам в этом случае предстоит?! Какая встречная сеча на трансфернах?! Какая силища против нас поднимется, какая бойня предстоит?!
- Надеюсь, ты не струсил. Идём вперёд! – Решительно скомандовал «Лисоплащ». А твою подругу надо спрятать понадёжнее. – Властным жестом майор подозвал нерешительно приближающегося философа подполковника Петра Афанасьевича Елисеева. Спросил: - Офицер?! По выправке вижу! Представьтесь!
- Так точно! – Сразу выпрямился Пётр Афанасьевич, услышав родимые интонации. – Подполковник военной юстиции Елисеев. Что прикажете?!
- Думаю, сделать требуется так, подполковник. Эту жертву срочно занести подальше и спрятать так, чтобы ни один демон не обнаружил. И
