секретарь партии любил вот так стравливать между собой преданных ему творцов. Через несколько дней Мандельштама посадили в лагерь, а потом и замучили. Когда же органы госбезопасности решили таки брать и самого предателя Пастернака и доложили о том Сталину, тот, улыбаясь в прокуренные усы, великодушно махнул рукой: «Нэ трогайтэ этого нэбожителя!», он свою индульгенцию от расстрела уже получил. В одном генсек ошибся, в том, что своим трусливым доносом талантливый Борис Леонидович одним махом перевёл себя из разряда небожителей в категорию подлых иуд, непосредственных кандидатов на пмж в девятый круг ада. В нём, как известно, никогда, никого и ни за что не прощают, а сразу кладут на самое дно гигантского морозильника размером с половину планеты и включают ускоренную заморозку навсегда.
Рейснер с этим Пастернаком только читала стихи Рильке и даже не целовалась по этому поводу. Как-то минула её эта доля измазаться в тех соплях. Да и калибры личностей не совпадали. Лариса и вправду считалась потрясающей, по-настоящему легендарной, харизматичной личностью, в которой было всё и даже немного больше. Состоялась она далеко не только в качестве «хед-хантера», то есть, «ловца голов» для элитной гвардии Люцифера. Прежде всего, Рейснер отметилась тем действительно выдающимся следом, который оставила в новейшей русской истории. Множество иных её прозвищ, практически званий и титулов свидетельствует об этом как ничто другое. «Мадонна революции», «красная барыня», «валькирия революции», «Паллада революции», «Красная роза революции», легендарный комиссар Волжской флотилии, «Чайка революции» и, естественно, «красная императрица» - всё-всё это про неё одну, Ларису Михайловну Рейснер. Будучи Тельцом по знаку зодиака, как Ленин, Гитлер, Кромвель, Робеспьер, Маркс и прочие неукротимые бесы ниспровержения любых основ и устоев, она отличалась поистине неуёмной энергией. Тельцы действительно непропорционально представлены в числе наиболее зловещих разрушителей человеческих сообществ, их не просто много, их подавляющее большинство.
Сначала «валькирия революции» Лариса Рейснер с золотой медалью закончила женскую гимназию, затем психоневрологический институт, чтобы тоньше понимать психологию своих будущих жертв. Стала врачом-психиатром. И только потом ударилась во все тяжкие.
Галстук всегда повязывала по-мужски, да и склад ума имелся откровенно мужской. Но по-королевски выглядела всегда.
При её появлении мужчины теряли дар речи. Женщины завистливо фыркали. Бухарин, Киров, Кольцов, Мандельштам, Бабель, валялись у её ног, как некогда весь цвет европейского просвещения у ног супер-шлюхи Нинон Ланкло. Даже будущий палач России Николай Иванович Ежов, который впоследствии свёл счёты с очень многими своими конкурентами в состязании за сердце роковой Ларисы. В любых революционных катаклизмах – повсюду непременно следовало искать подобную женщину. «Чайка революции» как раз и была такой, центральной женщиной потрясающей русской смуты последнего образца. Начиная с июня 1918 года, она принимала многочисленных своих любовников на царской яхте «Межень» в постели бывшей императрицы Александры Фёдоровны, которую буквально через месяц ожидал расстрел вместе с детьми и мужем-императором.
Внутри царская яхта с обводами клипера была невообразимой роскоши. Все внутренние помещения отделаны драгоценными породами дерева. Мебель и гобелены в стиле Людовика XIV. Над кроватью законной императрицы Александры Фёдоровны располагались три окна. Одно впереди, в изголовье и два длинных по бокам каюты-спальни. Она находилась в передней части царской яхты, на которой в 1913 году чета правящих монархов совершала знаменательный рейд по всей Волге в честь 300-летия дома Романовых. Сквозь стекло головного окна, смотрящего поверх носового бака судна, виднелись набегающие волжские просторы. Именно на нём, по своей трафаретке, взятой из Царского села, Александра Фёдоровна самым острым алмазом из своей коллекции начертала свой личный царственный вензель. Лариса Рейснер первым попавшимся бриллиантом из захваченной шкатулки императрицы зачеркнула вензель Александры Фёдоровны и рядом начертала свою роспись, от «красной императрицы», то есть, как бы от действующей преемницы на троне. Было очень весело и совсем не страшно. И ничего ей за это не стало. Почему же было и дальше не поступать как душеньке угодно. В тот раз Лариса вернулась с весьма будоражащего ей кровь расстрела захваченных офицеров и гражданских чинов самарского Комитета Учредительного собрания России, в котором она, как обычно, принимала самое деятельное участие. Особенно «чайке революции» нравилось добивать раненых, походя перечёркивать их жизни. Перечеркнула она и покои и вензель законной императрицы, после чего ту, словно получив с того света отмашку, сразу и расстреляли со всей семьёй.
«Валькирия революции» имела прямое отношение и к советской военной разведке. Поддерживала связь с Ольгой Чеховой, будущей подругой Гитлера. Любила устраивать аресты заведомо обречённых на расстрел у себя на вечеринке, а после этого с особой пылкостью предаваться любви. В 1918 году принимала непосредственное участие в жестоком подавлении левоэсеровского мятежа Бориса Савинкова с массовыми жертвами среди мирного населения в Ярославле и Рыбинске. Лев Троцкий, ставший её любовником, души в ней не чая и превознося до небес, сразу назначил Ларису комиссаром Морского Генерального штаба РСФСР. Она ездила на его знаменитом бронепоезде «Америка» по всем фронтам первой гражданской войны, наводила повсюду порядок вместе с милыми ребятами из расстрельного взвода председателя РВС республики. Лично осуществляла массовые расстрелы взбунтовавшихся красноармейцев и крестьян. Сама пытала захваченных белогвардейцев и буржуев. Одновременно крутила кино местным жителям, раздавала печеньки от имени Реввоенсовета красной республики. Здесь написала знаменитые строки: «С Троцким умереть в бою, выпустив последнюю пулю в упоении, ничего не понимая и не чувствуя ран!». Лев Давыдович всё более стал ощущать её сильное компрометирующее влияние и решил как-нибудь половчее избавиться от слишком жестокой и деятельной «валькирии революции», ставшей чересчур прилипчивой его любовницей. И это ему всё же удалось.
В том самом бронепоезде по-прежнему обожаемого Троцкого Лариса Рейснер «случайно» познакомилась с Фёдором Раскольниковым, бывшим мичманом Балтфлота, а теперь заместителем народного комиссара военных и морских дел, председателя Реввоенсовета республики, непосредственного создателя Красной Армии и флота товарища Троцкого. Он её Фёдору и подсунул. Она не возражала. Её всегда привлекали мужчины с могучей и неуравновешенной харизмой. Потом Раскольников стал командующим Волжской флотилии, они поженились и медовый месяц проводили на знакомой царской яхте с довольно хорошо теперь утоптанной постелью к тому времени жестоко расстрелянной Александры Фёдоровны. Сама императрица, хотя и имела сына и четыре дочери, за всю жизнь не получала столько интимных контактов, сколько Лариса за одну только неделю. Вместе с мужем Лариса Рейснер участвовала во взятии Казани, Самары, разгроме комитета членов Учредительного Собрания страны, в кровавейшей обороне Царицына. Матросы беспрекословно выполняли любой её приказ, с именем своей «красной барыни» всегда стояли насмерть. Не задумываясь, по её приказу не однажды топили на Волге баржи с арестованными русскими офицерами. Любая вакханалия ей сходила с рук. В красной крови по колено ходила дьявольски неотразимая «Красная роза революции».
Затем Раскольникова назначили командующим Балтийском флотом. Революционная парочка вновь развернулась во всю мочь. Захват особняков великих князей и их сокровищниц, также и царских из уцелевших после погромов предыдущих лет. Классовые чистки не только флотских экипажей с практически поголовным расстрелом прежнего комсостава, но и гражданского населения Кронштадта и Петрограда. Ситуация накалилась до предела. Комиссар флота Лариса Рейснер со своим мужем командующим флотом Фёдором Раскольниковым своими бессудными экзекуциями, унижениями, реквизициями, пытками и даже расстрелами неугодных матросов и прежде лояльных новой власти офицеров довела ситуацию до точки неотвратимой детонации. Председатель Реввоенсовета Троцкий так и не смог урегулировать возникшее взрывное напряжение. В марте 1921 года вспыхнул колоссальной силы кровавейший Кронштадтский мятеж. Красные выступили против красных с лозунгом «Советы без коммунистов».
Подавляла восстание седьмая армия иуды Тухачевского, того самого «красного Бонапарта», кто потом с помощью трофейных немецких газов подавлял антоновский мятеж и убил множество восставших крестьян Тамбовской губернии. С двух сторон по льду красноармейцы атаковали базу Балтийского флота, крепость и корабли. Во главе карателей шли делегаты десятого съезда большевистской партии, все эти атаки были отбиты. Потери насчитывали около двух тысяч «краснопузых» партийцев. Десятый съезд резко поредел. Большевики хотели было ещё тогда пустить трофейные немецкие газы, но сильный ветер дул в сторону Финляндии. Передумав, погнали в бой конные полки красных курсантов. Это был последний резерв атакующих. Лишь он прорвался-таки в крепость. Резня состоялась страшенная. Матросы дрались как озверелые с обступившими их немилосердными кровавыми демонами. Лёд вокруг Кронштадта на многие мили оказался карминно-красным и раньше срока стал таять, будто его прижгло от самой преисподней, кующей здесь свои наилучшие кадры.
В сторону Финляндии на двух автомобилях ушли организаторы восстания, а за ними бегом по льду спаслись более восьми тысяч гарнизонных солдат, матросов Балтфлота и жителей Кронштадта. Остальных красные каратели убили и взяли в плен. Две тысячи сто из них они расстреливали из пулемётов с привычным удовольствием и мстительностью. Как всегда в кровавых расправах отличились Раскольников и Лариса. Оставшиеся шесть с половиной тысяч отправили в тюрьмы и лагеря и там последовательно сгноили. Разгорячённая «валькирия революции» как сумасшедшая носилась среди тел мятежников, безжалостно пристреливая раненых. Даже стонала от наслаждения. Её именной маузер от самого товарища Троцкого, как всегда чрезвычайно легко и непринуждённо выскальзывал из деревянной кобуры на поясе и буквально прыгал прямо в ладонь, как живой. Это было необыкновенно восхитительно, играючи добивать дёргающихся и хрипящих в агонии раненых матросов и гражданских. Любо-дорого посмотреть. На вопросы любовников-чистоплюев, которые далеко не всегда так могли, Лариса всегда советовала им перестать видеть людей в пленных или раненых. И тогда сразу всё налаживалось в душе. Рейснер вновь показала своё истинное лицо не столько «красной императрицы», сколько действительно безумной «красной дьяволицы». По сути она-то и являлась истинной причиной Кронштадтского мятежа и первого крутого разворота красной империи большевиков почти на сто восемьдесят градусов, потому что военный коммунизм при
