виде такой бесовки сразу приказал долго жить. Без неё не было бы потом ни нэпа, ни индустриализации, ни коллективизации. Без её участия страна пошла бы по другому пути. Вероятно, не стряслась бы и Великая Отечественная война.
Но как такое могло бы случиться?!
В действительности Троцкий был серьёзно дискредитирован своими ставленниками, Раскольниковым и Рейснер, и его позиции в ЦК и на съезде оказались сильно подорванными, что расчистило Сталину путь к должности генерального секретаря компартии большевиков и всем последующим событиям с его подачи, включая индустриализацию и коллективизацию. Ленин на этом же, поворотном десятом съезде, подорванным Ларисой из Кронштадта, с перепугу взял курс на ту самую новую экономическую политику с частичной но временной реставрацией капитализма. И всё в стране в самом деле пошло по-другому пути. Даже «красным императрицам» поприжимали хвосты. Их время также заканчивалось. Горы трупов оставались позади, главное было ими сделано, не уйдёшь сама - вышвырнут или сгноят, найдут способ.
На окончательных разборках причин Кронштадтского мятежа формально вину возложили на командующего флотом Фёдора Раскольникова. Но физически с ним не расправились. Может быть, опять же благодаря усилиям вездесущей Ларисы и её важных поклонников. С военно-морской должности Фёдора тем не менее сняли и назначили послом в Афганистан. И всё в их семейке постепенно покатилось к завершению бурного романа, начатого в царской опочивальне. В далёкую азиатскую страну Раскольников ещё поехал вместе с блистательной женой Ларисой, сам порою отшатываясь от неё, уж больно хороша, чертовка. С какого бока ни посмотри. И в зеркале тогда ещё отражалась.
Даже афганцы были ошеломлены. Поголовно парализованы неземной красотой настоящей белой богини. Мать афганского эмира Амануллы-хана, его любимая жена и сам он возлюбили Ларису со всей восточной пылкостью и преданностью. Притом до такой степени, что отозвали всех афганцев-моджахедов из басмаческих банд на территории Советской России. В результате полностью обескровленное басмачество довольно скоро прекратилось, таким образом, далеко не только благодаря легендарным подвигам частей Красной Армии. Англичане в ужасе потребовали от большевистской Москвы отозвать назад слишком опасную «валькирию революции» вместе с мужем. Она одна, получается, стоила целой армии. Красота и вправду страшная сила! Лариса, как некогда до неё французская супер-куртизанка Нинон Ланкло, эту истину вновь и с блеском доказала.
Всё-всё это время «красная барыня» Лариса успевала страстно любить и великого поэта Николая Гумилёва. Он её звал по-всякому, «Милая Лэри», «Лэричка», она его всегда – «Мой милый Гафиз» (по имени героя его пьесы). Хотя периодически продолжали бывать у неё то чрезмерно деликатный Борис Пастернак с его бесконечным Рильке на устах, то более грубоватый Всеволод Вишневский, то кто-то очередной подобный им. Но основной любовью всё равно оставался Гумилёв, Гафиз. Он считал Ларису литературно абсолютно бездарной, а сам являлся чистокровным гением. По взглядам Гумилёв был монархистом, а она отъявленной революционеркой левых взглядов, но сначала это им никоим образом не мешало. Раскольников развода ей по-прежнему не давал, а когда это всё же случилось, говорил, что она его «бросила как ветошь», после чего от безвыходности сошёл с ума и выпрыгнул из окна. В то время поговаривали, что Фёдору помогли выброситься некие высокопоставленные чекисты, скорее всего новые любовники Ларисы. С чересчур красивыми и умными жёнами всегда так. Никогда не знаешь, где и как споткнёшься. Или откуда тебя выбросят.
Но Гумилёва ей заменить всё равно никто не мог, хотя он после Ахматовой и романа с Ольгой Арбениной, женился на Анне Энгельгардт, а Ларису фактически бросил. Так продолжалось, пока в ночь на 26 августа 1921 года большевики не казнили поэта, перед этим уважительно сообщив ему про то, как на телах расстрелянных в подвале Ипатьевского дома Екатеринбурга царских дочерей вперемешку со спрятанными драгоценностями они находили тетрадки с его стихами, их кумира. В семье последнего императора Гумилёва действительно очень любили этого поэта и всегда отмечали его непревзойдённый талант. Однако спустя три года это нисколько не помешало красным революционным демонам в упор расстрелять действительно великого русского поэта. Да так, что и могилы после него не осталось.
В подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге во время кромешной пальбы расстрельной команды чекистов их пули отскакивали от мешочков с алмазами под платьями девочек, шли в рикошет и даже зацепили одного из убийц. Только сквозь тетрадки со стихами они проходили легко и сразу убивали царевен. Командовавший расстрелом императорской семьи комиссар екатеринбургской ЧК гнуснейший Яков Юровский стал рыться под платьями убитых дочерей царя, обнаружив драгоценности, сразу забрал их себе, а пробитые пулями стихи русского поэта выбросил.
Непревзойдённая «Валькирия революции», Лариса Рейснер, будучи в Афганистане, написала после сообщения о расстреле Гумилёва: «Никого не любила с такой болью, с таким желанием за него умереть, как его, поэта, Гафиза, урода и мерзавца». И считала, что будь она в Петрограде, она бы обязательно спасла его. После этого у неё случился выкидыш и только тогда она бросила мужа. В двадцатом году она пришлёт мешок риса голодающей бывшей жене своего Гафиза Анне Ахматовой, написавшей перед этим: «Мне снится, что ведёт меня палач По голубым предутренним дорогам». Осипа Мандельштама, к которому давно подкрадывались чекисты, первый раз спасёт от расстрела. Для интеллигенции Петрограда пригонит вагон с продуктами. И дальше по мелочи: днепропетровским поэтам Голодному и Ясному передаст новые ботинки, а Михаилу Светлову продукты вместе с брюками и так далее.
По Петрограду комиссар Реввоенсовета РСФСР Лариса ездила в личной машине с шофёром, на улице носила комиссарскую кожанку из чёртовой кожи, а при выходе в свет исключительно светские шёлковые платья. Периодически, вновь охваченная проснувшейся жаждой крови, словно заворожённая, Рейснер бросалась участвовать в расстрелах. Они влекли её к себе неудержимо, как бабочку манит пламя костра. Однажды устроила у себя вечеринку со знакомыми царскими адмиралами и генералами, собрала их вместе для удобства ареста, после которого всех расстреляли. Ей доставляло поистине дьявольское наслаждение наблюдать за тем, как обречённые адмиралы и генералы последний раз поднимают бокалы с шампанским, манерно чокаются, возглашая «Прозит!», не зная, что чекисты минуту назад приехали за ними и как раз сейчас поднимаются по лестнице.
Люцифер некоторое время продолжал наблюдать за метаниями видимо вполне созревшей для ада валькирии особого назначения, а потом вечерним демоном (не то Ургантом, не то ещё кем) послал Ларисе Рейснер пригласительное сырое молоко. Заодно внушил и мысли ни в коем случае его не кипятить, не убивать палочки брюшного тифа, находящиеся на срочной службе у него, а использовать просто так. Это и был её пропуск в мир теней, её «аллюр три креста» от преисподнего РВС – эта банка сырого молока для пирожных, которые семья Рейснер решила было приготовить. В результате она с братом и матерью заболела. Родные выздоровели, а вот Лариса в ночь на 9 февраля 1926 года быстро ушла под юрисдикцию князя тьмы, прошептав на прощание ими всеми любимые строки Рильке: «Когда же в детском изумленье Ты резко приподнимешь бровь, Я так хочу продлить томленье, Тебя любить, моя любовь». И не понять было, то ли действительно прощалась она так, то ли кого-то с небывало мощной харизмой приветствовала как свою настоящую любовь, которую пока не попробовала.
Таким образом, свою миссию на Земле и Лариса Рейснер завершила полностью. Выздоровевшая от тифа её мать от горя сразу покончила с собой, рядом с постелью только что тихо, без агонии скончавшейся Ларисы. Лихая и безжалостная «валькирия революции», незаметно, словно бы освободившись, что-то с себя сбросила и тут же ушла в неведомые дали на неудержимо влекущий зов, который она никогда до этого не слышала. Как было не откликнуться?!
Глава 10. Валькирия царства теней.
Однако долго и в инобытии кипучая Рейснер не прохлаждалась. Как феноменально выдающаяся убийца Лариса формально была прописана в седьмом круге. Однако там она даже не отдыхала ни разу. Только отметится на вахте и вперёд за новыми впечатлениями, трудовыми и боевыми достижениями. На работу чаще всего летала в круг девятый, прежде всего для выписки текущих нарядов или иных предписаний. Сначала в офис Люцифера и его канцелярию под куполом преисподней и только затем в его же замок на берегу ледяного озера Коцит для непременной ежесуточной аудиенции и последующего участия в планёрке всех служб и ведомств. Там получала конкретные распоряжения непосредственно от своего потрясающе выдающегося начальства, шефа с такой харизмой, с которой никак не могли сравниться все вместе взятые харизмы товарищей Троцкого, Гитлера и Геббельса. Эта его потрясающая энергетика своим дичайшим напряжением в сотни тысяч эрстед на кубик пространства буквально с ног валила при одном только входе в роскошные апартаменты сатаны. Когда же он гневался, то напряжение от него запросто могло порвать пространство, в котором приютилась опекаемая им планета. Всё остальное рабочее время, не покладая хвоста своего сиреневого, Лариса моталась по всем кругам преисподней, повсюду наводя порядок, опять же подобно Троцкому верша и здесь революционные дисциплину, суд и справедливость. Вновь налево и направо казнила, на этот раз полностью распыляя души провинившихся, но бывало, что внезапно и миловала тех, кого бог и без того немилосердно обидел, не забрав к себе. Но штаны с ботинками послать в утешение обиженным уже никому не могла. Да и кому тут могли понадобиться штаны или ботинки?! Впрочем, и мешок риса.
Кровавая комиссарша первой гражданской войны и в преисподней довольно быстро сделала карьеру. Встала во главе таких же как и она сама чрезвычайно приближённых к Люциферу невменяемо жестоких суккуб с отличительно командирскими сиреневыми хвостами. Кожаных штанов и курток из чёртовой кожи только не хватало, хотя и роилось здесь чертей видимо-невидимо. Не у всех имелись и безотказные маузеры на боку в деревянных кобурах, словно живчики выскакивающие оттуда и прыгающие точно в ладонь. Эти автоматические американские пистолеты, теперь заряженные лептонными разрывными пулями, нужны были чтобы надёжно пристреливать новичков раненых, недораспыленных, заложных покойников, для ада не до конца умерших или пытающихся даже в таком месте сопротивляться очевидно полностью законченной судьбе. Так продолжалось, пока во главе своего отборного подразделения суккуб и приданных ему нескольких демонов иного пола, чертей особого назначения, Лариса не была брошена хозяином преисподней на срочный розыск затерявшейся в преддверии ада следующей жертвы, пока неизвестной особы по имени Наташа Овчинникова. На неё делалась совершенно особая ставка сатаны и поэтому
