ничего нет, всякая ерунда, кой-какие продукты завозные, типа синей колбасы советских времен, и сыр загнулся так, что его, как говорится, хоронить пора, всё на уровне московских ночных лавочек, чипсы, йогурт (кстати, в 2 – 2,5 раза дороже, чем в Москве, потому что не местного производства, привозное). В основном стоит водка, разнокалиберными батареями, в разных вариантах.
И так - пока не наступит сезон рыбалки - два месяца в году, июль и август. Сначала идет горбуша, потом кета. Тогда всё дееспособное население свои дела бросает и кидается ловить рыбу, которая идет из моря в местные реки нереститься. И в это время людей лучше не трогать. И вот тогда – действительно, суетится и психует весь народ. Два с половиной месяца отловили, и потом – на зимнюю спячку.
Я попал на остров как раз в сезон рыбалки, конец августа: сначала идет горбуша нереститься, потом пойдет кета. Рыба прет косяками, по пути к морю её отлавливают все кому не лень – на рейде стоят десятки рыбацких посудин, кто-то с резиновых лодок, кто-то прямо в реках, ловят чуть ли не руками, сачками, бреднями, черпаками, кто во что горазд. Где-то ловят чуть ли не руками, на мелководье, сетками какими-то, можно и на удочку – на икру берёт, но это считается неэффективным ловом. Однако люди с удочками иногда попадаются. Рыба сама выпрыгивает из воды, прямо бодрится, выскакивает, буквально сама просит, чтобы её отловили и отправили на заготовки. Поэтому понятна и ответная любовь населения к ней же.
Отнерестившись, рыба, оказывается, погибает по дороге обратно в море, причем вовсе не потому, что её ловят, а сама по себе – наступает её срок. Мне, правда, не совсем понятно, почему нельзя этой же рыбе уйти в море и нереститься на следующий год еще раз, но это её рыбье дело.
Кстати, что смешно, официально рыбная ловля запрещена, штраф 500 рублей с рыбины. Но можно купить лицензию на лов, кажется, 10 рублей с хвоста (с рыбины), оцени, сколько хочешь поймать, заплати – и иди, лови.
Попав в первый раз на объект в Корсакове (островок территории типа «хуторок в степи» посреди огромного поля грязюки), услышал предложение: одень сапоги да пойди вон туда, вниз, к ручью, подивись. И я-таки пошел. Ручеек, действительно, в нескольких местах превращающийся в заводь, весь ходил ходуном. Присмотрелся – так и есть! Рыба кишмя-кишит, десятки особей туда-сюда ходят на площади 2 на 2 метра. Слышал об этом и раньше, но воочию видел впервые.
Подача воды в городе по часам, с 6 до 9 утра и с 6 до 9 вечера, и дают только холодную. Кто хочет помыться в другое время – набирают воды заранее в емкости. Пить её категорически нельзя, даже если кипятить – не рекомендуется, питьевую воду нужно покупать. Горячей воды нет, но почти у каждого в домах есть колонка для обогрева. Если не лениться – согреться можно.
Захожу как-то раз в магазин – стоят практически одни бутылки водки, в многоразнообразном ассортименте, и какие-то шоколадки, жвачка, чипсы и прочий вздор.
Спрашиваю: А почему у вас в магазинах-то ничего нет?
А мне в ответ: Как нет, что надо – всё есть. А что нужно? Водка есть. Вон стоит.
- А закусить со вкусом практически нечем?
- А закусить – рыба, каждый может наловить.
- А в магазинах почему рыбы нет?
- Забыли поставить.
Я понял, что это – общая установка здесь, с этой позиции их не собьешь.
Хлеб надо успеть купить днем, потому что к вечеру его не будет. В основном привозной, свои пекарни может и есть, но выпекают крайне мало. Хлеб, кстати, плохого качества, серого цвета, и, по-моему, плохо пропеченный, быстро плесневеет. Потому запасать его впрок, покупая, скажем, 5 буханок за раз, тоже не имеет смысла – испортится. Разве класть в морозильные камеры, но они уже заняты – догадайтесь, чем? Конечно, рыбой.
Я спрашиваю: А почему вечером хлеба нет?
Мне отвечают: Нужно брать раньше.
Я: А что, нельзя обеспечить больше хлеба, чтобы хватало до вечера?
Мне говорят: Но тогда же он будет пропадать, оно надо?
Местный рынок работает примерно до 17 часов (когда, по идее, весь народ еще на работе?), тоже нужно успевать. На рынке в основном рыба и другая добыча из моря – горбуша 15 руб. за килограмм, по московским понятиям – даром.
Что сказать про город Корсаков? Город в 40 км от Южно-Сахалинска, расположен на берегу бухты Лососей залива Анива. Около 50 тысяч жителей. Весь город на каких-то холмах, сплошные подъемы и спуски. Это Богом забытый уголок. Ремонт жилищного фонда здесь не делали наверно, чуть не сказал, с времен Очаковских – нет! со времен Хрущева. Вокруг глаз видит одни обшарпанные дома, типичные хрущобы, 3, 4, 5-этажные, много и одноэтажных. Строительство нового жилья если и ведется, то крайне мало и вяло. На вопрос – почему? – отвечают: «А кто будет это делать, и где взять деньги? Все деньги забирает Москва – есть такой кровосос». Я говорю: «А почему не ставите вопрос об этом, у вас депутаты есть? Сейчас власть выборная, не устраивает – переизбирайте». В ответ только машут рукой. Ощущение полной инертности, никому ничего не надо. Власть сама по себе, бабки качает, а народ занимается своими делами.
Кстати, пару дней после работы походил пешком по Корсакову – какая же убогость, всё-таки. Вот небольшая речушка в виде канала – пересекает город, застойная вода, туда, по-моему, идет слив нечистот, воняет неприятно. Пыльно на всех улицах, и грязно очень, все дороги грязные, разбитые, загаженные, пешком по городу ходить - удовольствие еще то. Да никто, по-моему, и не ходит, я чуть ли не в одиночку ходил по городу пешком – народ пялился на меня из своих японских праворульных машин – здесь 2,5 машины на человека, по статистике. Япония рядом, за машинами может поехать каждый, тур в Японию на пароме стоит 500 долларов, тысяч за 7 – 8 американских рублей можно вполне приличную и свежего года машину взять, уж лучше российских, это точно.
Общественного транспорта в городе почти нет, ходит пара каких-то отстойных древних автобусов, а так весь народ на своих машинах – практически всё сплошь японские, реденько попадаются корейские и американские, российских машин почти нет, иной раз мелькают «Нивы».
НИКОЛАЙ, НАШ ЧЕЛОВЕК
Николай – это человек от фирмы, который меня встретил в аэропорту Южно-Сахалинска, когда я приехал.
Кстати, когда я приехал, встретились мы не сразу. Вот все пассажиры вышли - выгрузилась со мной небольшая кучка приезжающих. Все, кто хотел, друг друга встретили и разъехались. Прошло минут 10, и 15, и 25, а я всё так же сиротливо, бедным родственником, стою у закрытых уже ворот, ведущих с летного поля. День клонился к закату – седьмой час вечера. На прутьях решетки воет ветер. Разъехались машины. Почти нет уже людей вокруг. Никто не приехал меня встретить. Куда податься? Я уже для себя решил, что заночую в аэропорту, на мешках, ну уж не выгонят меня на улицу. Утром разберемся, куда я пойду, на ночь глядя!
Но так продолжалось не особенно долго. Всему приходит конец. Через некоторое время по громкоговорителю объявили мою фамилию – мол, просят такого-то подойти к кассе аэровокзала. Там-то мы и встретились. Оказалось, встречающий просто опоздал приехать вовремя к самолету. Впрочем, у провинциальной жизни свои понятия о времени.
Первоначально планировалось, что я уеду поездом тут же, сразу с самолета.
Когда по прилете оказалось, что поезд на сегодня уже уехал, рейс в 17 часов, к тому же проблема с моим багажом, то стало понятно, что придется остаться переночевать здесь. Николай приютил меня у себя, в двухкомнатной съемной квартире - фирма ему снимает.
Ему за 50, бывший военный в отставке, сух и жилист, военная кость, когда-то служил в горячих точках мира, был в местах типа Косово и пр. На мои вопросы о военном прошлом – глухо отмалчивался. Теперь здесь инженером по оборудованию.
Отличается сильной нелюбовью ко всему иностранному, включая даже японские автомобили (в чем машины-то провинились?). Американцев презирает, иначе как «пендосы» и «америкосы», их и не называет. Мне как переводчику, который постоянно с иностранцами, и чаще всего именно с американцами, было не особенно приятно. Но в сущности человек он неплохой.
Семья его живет где-то далеко, в России, что это за семейная жизнь такая, я так и не понял, а он не распространялся. Но по телефону, мобильному, с женой говорит чуть не каждый день, кратко, сеанс связи минута, запеленговать не успели бы. При мне, пока я там был, он дня два перебирал и перематывал какой-то пускатель. Николай меня отвозит из дома на работу, вместе с собой, и забирает домой с работы, мы вместе ужинаем и завтракаем, чем Бог послал.
Вот садимся, Николай говорит, потирая руки:
- Ну, чем нам сегодня ужинать?
Я отвечаю:
- Чем Бог послал.
- И что же он нам послал?..
- В этот день Бог послал нам… зубровку...
Я смотрю, он сразу напрягся, глаза на лоб:
- Зубровку?!»
(Он не понял, что это цитата, возникло подозрение, что книг он читал мало).
- Да не волнуйся, это шутка. Зубровки никакой нет, и вообще я не пью.
Он (с явным облегчением):
- Это хорошо, а то я уж подумал… До тебя тут работал, переводчик, из Белоруссии, выгнали как раз за пьянку.
ТЕПЕРЬ НА СЕВЕР
Чемодан после приключений был, наконец, найден вчера. Меня привезли в аэропорт, прямо к приходу рейса из Красноярска, на прощанье впервые проехался на хорошей машине – Toyota LandCruiser, джип - естественно, ни в какое сравнение не идет с «Нивой», на которой меня возил Николай до этого – что там говорить, просто песня. Блюз под названием «У моей девочки есть одна маленькая штучка». Даже колдобины незаметны. Хотя все дороги тут вокруг плохие и вовсе не заслуживают названия дорог, в общем, дорога - тоже песня, только другая, например: «Эх, дороги, пыль да туман, холода, тревоги, да степной бурьян…».
Приехал в аэропорт, схлынула первая толпа разбирающих чемоданы, я вошел в зал приема багажа – и вот он, красавчик, я прямо в ладоши захлопал, этих теток в аэропорту только что не расцеловал. Меня все поздравляли, как будто выиграл приз. Получил чемодан – и сразу на вокзал, билет купил с трудом: отстоял очередь, сначала сказали, что билетов нет, просил-умолял любой билет - сидячий, плацкарт, СВ, всё что угодно, хоть тушкой, хоть чучелом, только скорее вон из этого города. Откликаясь на такой порыв, кассирша еще покопалась в своем ворохе билетов и нашла нормальное купе. Все-таки отзывчивый здесь народ. Стоявшая вокруг очередь разочаровано гудела.
18-55 по местному времени я сел в поезд. И здесь меня подстерегало очередное приключение. А дело в том, что мне местное отделение компании в Корсакове (где я
