оберег есть тоже. У него официальных две жены, и я так понимаю, везде, где работает, еще подружек находит. Таких, которые без комплексов.
Кстати, у нас, в нашей фирме, две семейные пары работает, муж и жена, но вместе жить не положено, спать они уходят по разным номерам, в мужской и женский сектора, меня это тоже немного удивило.
Спрашиваю у Василия: Кто это изображен на фотографии?
Он ответил - важно, без тени улыбки: Его Святешейство Далай Лама!
По крайней мере, стало понятно, кому он поклоняется.
Забегая вперед, скажу, что уезжали мы тоже вдвоем, я домой в Москву, он обратно в Корсаков. Перед отъездом сидим каждый на своей кровати, медитируем, я про себя читаю мантры сахаджа-йоги, он свои мантры. Тут в дверь заглядывает руководитель проекта, что собрался везти нас, и видит эту картинку, что вероятно, позабавила его, как человека далекого от подобных вещей: двое сотрудников фирмы сидят на кроватях с полузакрытыми глазами, практически в позе лотоса, и медитируют.
Спустя еще несколько дней, в нашу комнату, где спали я и Василий, вселился еще один человек, Дмитрий. Мастер коррозионной защиты. Хороший человек, спокойный, доброжелательный, положительный. В свободное время занимается альпинизмом. С таким хорошо в трудных условиях. Это как раз его бойцы впоследствии пострадали от акции «Пьянству – бой».
ДВА МИРА, ДВЕ СИСТЕМЫ…
Кстати, против американцев, работающих здесь, лично я ничего не имею, они нормальные ребята, деловые, держат себя в руках, никогда не кричат, всё что нужно, организуют. Первейшая их задача – обеспечить безопасность всех работ, чтобы не было несчастных случаев, и они не выносят работы тяп-ляп, и не принимают недоделок, как бы наши ни ерепенились. У нас же всегда спешка и цейтнот, мы всегда чего-то не успеваем, это традиция такая, национальная, а эти, кажется, никогда не спешат, но всё делается вовремя – у них есть чему поучиться.
Кстати, в быту американцы ведут себя довольно тихо – рядом в нескольких комнатах они жили, нормальные люди, спокойные, и пошутить любят, но никаких криков или скандалов я не слышал. И громкой музыки тоже.
Хотя американцы ведь тоже разные. Есть очевидно высокообразованные, обычно на позициях начальства, красиво и хорошо говорят, и понять их несложно. Простые американские работники говорят в худших традициях американского английского языка – постоянно жуют и глотают все слова, как будто при этом горячую овсянку держат во рту, понять их можно с большим трудом.
Если уж говорить об Америке в целом, так я никак не против американцев, у этих парней нам есть чему поучиться, как надо работать, уверяю вас.
Но недопустима та политика, которую Америка как мировая держава себе позволяет, если вспомнить о бомбардировке Югославии или вторжении в Ирак, Афган, расширение НАТО, бывшие советские «братские» республики, Грузия, Украина, и т.д. и т.п. - но это уже отдельная тема. Мне «за державу обидно», как говорил Верещагин из «Белого солнца пустыни» - что это за политика нашей страны, которая свои интересы не отстаивает.
Я сам переводил следующий диалог.
Наш мастер обращается к американцу:
- Мы вынуждены еще раз поднять вопрос. Мы не согласны с вашим требованием, чтобы один работал в люльке наверху, а второй находился внизу (речь идет о покраске с люльки, на подъемной машине).
Американец: Нет, они должны так работать, один вверху, и другой страхует внизу, это требуется по технике безопасности,
Наш: Но время же дорого! Это же в два раза больше людей занимает, пусть они оба находятся в люльке и работают.
Американец: Пусть работа будет идти медленнее, но зато без несчастных случаев. Если увижу, что вы нарушаете безопасность, заберу мейн-лифт (подъемную машину).
- Вы же сами торопите. Мы не успеваем. Нужно изменить режим работы.
- Нет, правила техники безопасности – это самое главное, отступать от этого мы не будем.
В таком духе препирались минут 10. К концу мне это напомнило какую-то интермедию юмористов:
- Мы не будем так делать!
- Нет, вы будете так делать!
- Да нет, мы не можем и не будем!
- Можете и будете!
- Не будем!
- Будете, или пошли вон!…
И позже к этому вопросу возвращались неоднократно, одни говорят: нам надо скорее сдавать объект, другие: нет, будет так, как мы сказали, безопасность - это святое.
Два мира – две системы, и два подхода. Порой понять друг друга и договориться непросто.
ПЛАНЕРКА ДОЛЖНА БЫТЬ ПЛАНЕРКОЙ, А НЕ ХРЕН ЗНАЕТ ЧЕМ…
Нет, конечно, не всё так уж мрачно. Здесь наши люди, народ здесь подобрался неплохой, простой, бывалый, несколько, правда, грубоват, этого уж не отнять - через слово мать-перемать вставляют.
Спрашиваю как-то замдиректора нашей фирмы, Сергея:
- Сергей, почему вы используете табуизированную лексику?
- Какую?!
- Табуизированную!… Ну матом, матом – почему так вокруг все ругаются? Здесь же образованные люди.
- А-а-а! Да всё просто, это особенности рабочего языка. Сленг рабочий. Термины. Использовать такие слова – это как вставлять определенный и неопределенный артикль. Без них непонятно – связки между словами не будет. Рабочие нас не поймут.
Вот такие приблизительно, эмоционально окрашенные, высказывания я слышу практически каждый день (заранее прошу прощения за использование ненормативной лексики, смягчал как мог, в скобках дан гражданский перевод):
«Планерка должна быть планеркой, а не какой-нибудь хуйнёй» - эту историческую фразу я услышал однажды в конце дня, когда эта самая планерка готовилась. Шло заседание, и замдиректора вполголоса обсуждал текущие вопросы.
Как раз в это время вошел сварщик с улицы, протянул руку на стену и громко возмутился в пространство:
«Где ключи, бля… [беспринципный человек], он их себе в дупло, что ли, засунул? Говорил же баклану: взял – клади на место! Бля... [уже было]»
Я, присутствуя здесь же, сидя за компьютером со своими переводами в углу длинного как пенал помещения, когда это услышал, а шло как раз небольшое заседание, с подготовкой завтрашней планерки, от неожиданности чуть не свалился под стол со смеху, закрылся руками, заткнул себе рот. Булат, руководитель проекта, взглянул на меня удивленно: Саш, ты чего?
А в это время в противоположном углу замдиректора Сергей продолжал совещание с инженерами:
- Мужики [рабочие] деньги получат, мужики въёбывают [вкалывают] не по-детски, а ИТР мне пóхую [не волнуют], если не успевают, пускай сидят с бумагами до двенадцати ночи…
Тот же сварщик, стоит тут же, рядом, продолжает вещать в своём стиле, - делится своими бедами с другим сотрудником (а фоном идет заседание):
- Эта краска, бля…, какой хуило [чудак] это придумал? Ебало [рожу] бы намазать ему этой краской…
- Это американская краска, а что с ней?
- Да она на цинке, я варю внахлест, а она не горит ни х…, она сволочь на цинковой основе, с металлической дисперсной крошкой. Я уже заебался ([устал] с ней работать.
- Так иди, отдохни. Иди ужинать!
- Да не хочу я, нá хуй [не нужно], вчера варил под потолком, потом на обед пошел, обрыгался весь, надышался этими парами, б…
- Да иди сходи, там на ужин дают – вся́ко ра́зно.
Заседание продолжалось.
РАЗВЛЕКАЯ САМ СЕБЯ
Люди живут в маленьких номерах, девать себя некуда, только на кровати лежать. Из развлечений - на весь лагерь (camp, кемп, как здесь говорят) - спортзал, бильярд (ни там, ни там не был), две комнаты с большими телевизорами (был один раз, народ смотрит развлекалово (как обычно, народу надо хлеба и зрелищ), мне это неинтересно). Так что развлекать себя приходится самому. Книги какие-то с собой есть, и уже можно чем-то себя занять. Почитать можно также на компьютере, благо электронные книги можно взять из Интернета.
Ходить по территории особенно некуда, стройка не прекращается даже ночью, грохочет под ухом, совсем как у нас в Москве, где-нибудь на Динамо, где достраивают развязку третьего кольца, да даже у меня дома, под окном, бесконечная стойка. Кажется, не только вся Москва, но вся страна – это одна бесконечная стройка, которая никак не закончится, вокруг шум, гвалт, грязь непролазная.
На краю территории существует футбольное поле, в хорошую погоду в конце рабочего дня иногда проходят игры, с судьей, со свистками, с фиксацией времени, и перерывом между таймами. Иной раз после работы можно поглазеть на игру. А кто хочет, может пойти покачаться в спортзал. Или просто помедитировать, глядя на закат.
Номера для жилья - примерно 6 или 7 кв.м, живет как правило три человека (один на втором этаже, на двойных нарах), правда хорошо, что теплая вода в Чайво есть всегда. Интересно, что ключ выдают один на троих, и это создает проблемы, когда надо идти на обед и ужин, потому что перед этим требуют переодеваться в цивильное, и менять обувь, не растаскивать грязь по всем помещениям, что в принципе, правильно.
Иду я как-то на работу. Утро. Полседьмого утра, проливной дождь, резкий, жесткий пронизывающий боковой ветер, с завыванием и посвистом (а я раньше думал, что романисты для красного словца нам рассказывали, как свистит ветер), дорога – грязная каша, по щиколотку, и чтобы себя как-то развлечь, стал сочинять фразу, примерно такого содержания (напомню, что ноги у меня заболели здесь, в местном климате, как уже упоминалось):
«Осторожно переступая сбитыми ногами, увязающими в грязной жиже, истолченной гигантскими колесами «КАМАЗов», я упрямо продвигался шаг за шагом по открытой стуже под свист и жуткое завывание ветра, сильно наклонившись вперед, постоянно держа в голове, что главное – не упасть, иначе пропаду, и, придерживая одной рукой котелок-каску, чтобы не сорвало порывом урагана, вдруг почему-то вспомнил слова бессмертного Чехова «Подъезжая к станции, у меня слетела шляпа», и подумал: «Зачем мне всё это надо?», и: «Как меня сюда занесло?», и даже: «Зачем я это сделал?», и тут же вспыхнуло в мозгу, как бы прощальное: «Ну а кем же я был?», и совсем грустно пропел себе вполголоса сквозь рев ветра: «И никто-о-о не узнае-е-ет, где могилка моя-а-а-а…».
Ну это так, вроде шутки, сам себя развлекал, чтобы не было так тоскливо…
ПОРА
В нашем мире - всё временно. Вам не приходило в голову?
Когда-нибудь всему приходит конец, хорошему и плохому.
Вот и дождь перестал. Пора в путь.
Я вышел из домика наружу.
Умытый дождем воздух свеж и чист.
Про это писал еще Лермонтов: «воздух и чист
