переводческая работа здесь оплачивается неплохо, особенно если человек работает в Эксоне [Exxon] (это главный заказчик) или во FluorDaniel (это главный подрядчик), можно в месяц заработать и 2000, и даже, говорят до 5000 долларов, правда, в такие места попасть непросто, и работа там на износ. Обычно там девчонки, чаще всего из Владивостока или из Хабаровска и других городов этого региона, месяц или два подряд работают, потом месяц отпуск.
С работой я справляюсь успешно, удивляя руководство скоростью выполнения заданий. Иногда напрягают только устные переговоры, потому что не всегда американцев легко понять. Особенно простецких рабочих из какой-нибудь американской провинции – и с третьего раза не поймешь.
В отступление скажу, забегая вперед, что уже потом, вернувшись в Москву, получил информацию, что переводчица, приехавшая опять же из Москвы мне на смену, почему-то поначалу никого не устроила. Она не справлялась с таким объемом работ. Особенно трудно ей давались устные переговоры. Пытались даже меня второй раз туда направить, но хорошего понемножку. Впрочем, через месяца полтора она, как я слышал, адаптировалась.
Вот такая вот жизнь, жду-не дождусь, когда вернусь в Москву, к спокойной письменной работе за компьютером, без этой грязи, без этой неустроенности.
Однажды сидел после ужина, смотрел в голубую даль, солнце клонилось к закату, в голову пришли примерно такие строки:
Здесь океан на берег катит воды
Здесь бурные клокочут непогоды
Здесь птицы не поют, а стонут-воют
Здесь лучшие мои проходят годы
Я трачу их, не связанный с природой.
Здесь примененья нет парижским модам
Мой чемодан одежд не стал подмогой
А быта стиль здесь кажется убогим
Посидел полчаса, только что было солнце, и вот уже погода испортилась, стало покрапывать, пришлось идти в номер. С утра пасмурно, идет так называемая морось, т.е. мелкий-мелкий дождь, местная особенность, и колодрыга началась.
Было утро воскресение. А я вышел на работу, потому что все равно некуда себя девать среди этих болот и медведей. По территории тоже не очень-то походишь, стройка кипит, глаз да глаз, туда не ходи, сюда не суйся, убьет. Там огромный кран работает, тут не зевай - по дороге грузовики ходят, а здесь вообще огороженная зона, помечена красной лентой на колышках.
В номере-клетушке 6 кв.м, как я уже говорил, тоже девать себя некуда, только на кровати лежать. Или сидеть в углу, медитировать, что, кстати, я и делал, придя вечером с работы. В общем, тоска зелёная, ничего не происходит.
Описано же ещё Пушкиным:
- Мне скушно, бес!
- Что делать, Фауст!
Такой вам положён предел,
Его ж никто не преступает.
Вся тварь разумная скучает.
Иной от лени, тот от дел;
Кто верит, кто утратил веру;
Тот насладиться не успел,
Тот насладился через меру,
И всяк зевает да живет —
И всех вас гроб, зевая, ждет.
Зевай и ты.
Доволен будь
Ты доказательством рассудка.
В своем альбоме запиши:
Fastidiumestquies — скука
Отдохновение души.
СДАЧА ОБЪЕКТОВ ПО-РУССКИ
Есть такое презрительное выражение «русская работа» - бытует среди прибалтийских «наших лучших друзей». Подразумевается русская неспособность нормально организовать процесс – видимо, как они думают, органически нам присущая.
Вчера весь день прошел спокойно, я сидел за компьютером со своими переводами, мирно работал, день подходил к концу, через час можно было собираться домой, и тут вдруг меня срочно вызывают - руководству нужно объясняться с иностранцами.
Была предварительная сдача-приемка двух резервуаров для пожарной воды. Американцы требуют соблюдения всех норм, всех требований, и вообще всего, что заложено в документации, а мы почему-то на 100 процентов не можем это обеспечить.
Помимо американцев, приемкой занимался индус, назовем его Тивали - ответственный за приемку на всей территории, важный как король. Именно он подписывает всю документацию, подтверждая готовность.
Наши спецы стоят на ушах, достают какие-то левые чертежи и начинают по ним показывать, индус, гордо вытянув шею и высокомерно тыкая своим длинным шоколадным пальцем в чертежи: Это что? А это что? Потом говорит: У вас неутвержденный чертеж, нет подписей. Наши люди встают на уши, кидаются искать утвержденный чертеж и не могут найти. Ну никак. Какой-то бардак.
Пришли на другой резервуар. Тивали опять гусаком ходит по территории вверенного объекта, смотрит чертежи, и спрашивает, почему это отверстие сделано такого размера, а в спецификации указан совершенно другой.
- Как это - не такого размера! Вот же чертежи!
- У вас неправильные чертежи, мы вам давно другие присылали.
Наши спецы как будто первый раз эти документы видят, и ответить не могут. Что и говорить, это не выглядит убедительным. Уже потом, когда господа иноземцы пожелали всего хорошего и испарились, и мы остались одни – и тогда все переругались. Руководство матом посылало работников низшего звена: А я тебе не говорил? Сколько раз предупреждать? Если не можешь, собирай вещи, вали отсюда нá хрен, и т.д.
Хорошо, до рукосуйства не дошло.
Через неделю все недостатки были исправлены, и все вопросы сняты. Объект был сдан. Маленькая, но победа. Но какого напряжения всех сил это потребовало!!
Видимо, у нас в России всё так. Побед в полноги просто не бывает. Только через преодоление. Только с напряжением всех сил! С переработками, бессонными ночами, лаем, инфарктом и торжеством в конце.
Так-то. А вы говорите…
СУХОЙ ЗАКОН, ИЛИ МЫ ИДЕМ К ВАМ
Здесь, на площадке Чайво, американцами введен жесткий сухой закон – кого увидят под градусом – в 24 часа выставляют вон с площадки, без права возвращения – он попадает в черный список. Мой предшественник-переводчик, о чем упоминал еще Николай, в Корсакове, был уволен с площадки как раз за «нарушение режима» (проще говоря, за пьянку). Он оказался скрытым алкоголиком, зашитым, три месяца держался, но как-то вдруг однажды ему «попало за воротник» - и пошел вразнос, потерял над собой всякий контроль, начал ломиться во все подряд двери и просить опохмелки, и конечно, в конце концов, нарвался на инспекторов. Выставили с проекта в момент.
Уже после моего отъезда произошел такой случай, в связи с такими сухими правилами. «Наши лучшие друзья» американцы удачно провернули провокацию - сделали небольшую подставу руководству российской фирмы (где я работал), подкинули в комнаты руководства бутылки из-под пива или водки, а потом устроили якобы проверку, и тут же эти бутылки «нашли». Без присутствия жильцов всё это было обнаружено.....!!!! И выпроводили всех, всё руководство, за ворота, просто вывели под белые руки, обезглавив фирму. Выселили даже замдиректора фирмы, который в то смутное время находился в Москве. Технический директор проекта стал руководить стройкой из «заграницы», с Ногликов.
ПАРТИЗАН МАКСИМ
Работал у нас на фирме такой старательный молодой инженер Максим. Занимался исполнительной документацией, меня по нескольку раз на дню просил перевести легенды к чертежам, что я с радостью и делал. Приятный был человек.
Уж не знаю почему, от слишком ли больших объемов работ, но он всё время оставался после ужина еще что-то доделывать, нередко и до 11-12 ночи.
Когда борцы с пьянкой обезглавили фирму, Максим так же попал под раздачу и был отстранен. Но надо знать наших людей. Так просто они не сдаются!
Максим нелегально прокрался на территорию площадки, вырыл землянку и целыми днями строчил бумаги. Его все прозвали «партизаном». Вот как человек горит на работе!
Отдел антикоррозионной защиты тоже серьезно пострадал. В период проверки были выловлены монтажники за соответствующим занятием (был выходной). Мероприятие происходило в комнате, где проживали бойцы антикоррозионной защиты. Часть людей находилась на работе, и проведенный тест на алкоголь был отрицательный, но этот факт во внимание принят не был, и вся бригада в полном составе была препровождены за те же самые ворота.
Так антикоррозионная защита осталась без работников. Выдворенные люди возврату не подлежат.
Перед оставшимися выступил самый Главный Благодетель (естественно, на понятно каком языке, с переводчиком) с речью, о том, что всё это сделано во имя нашего же блага, а жить теперь будем по-новому.
В соседней конторе VECO кто-то видел плакат: американский спецназ и нефтяники, внизу надпись: «...у вас еще есть нефть? Тогда мы идем к вам!...»
«Партизан» Максим несколько месяцев так и продержался на нелегальном положении, до самых жестких холодов, до декабря – месяца два с половиной, как минимум. «Землянку» утеплили и топили печку. Только в декабре он легализовался, сдал, наконец, документацию и стал собираться домой. А землянку его снесли бульдозером.
ВАСИЛИЙ, ДРУГ СТЕПЕЙ
Сначала меня подселили третьим в комнатку с Валерием (тем самым, любителем термальных источников). Потом какое-то время я жил в другой комнатке, один, но это было недолго, через день-другой приехал другой работник, Василий, калмык, мы встречались еще в Корсакове, там виделись на работе каждый день.
Он поразил меня тем, что сразу сказал, тоном хозяина:
- Да ты живи, уж ладно, только вечером я с бабой буду, мы тут покувыркаемся, ты это - к стенке отвернись, не смотри…
Я говорю:
- Как, при посторонних? А ей всё равно, что ли?
- Да она без комплексов.
Я немало подивился такому подходу.
Правда, пришел он поздно, часов в 12, и без "бабы", я уже спал (вставать-то в 6, успеть помыться, сходить позавтракать в столовую, а это - ходить паутиной коридоров минут 6, а к семи часам должен быть на рабочем месте).
Калмыки вообще народ своеобычный, по нашим понятиям - буддисты, что говорить. Всё не совсем так, как у привычных нам людей, и это считается для них нормальным. У него тут вокруг кровати навешены «знамёна» буддийских знаков, буддийские же иконы, обереги всевозможные, портреты гуру. На руке
