животных, таких как сивуч, морской котик, калан, нерпа (она же тюлень).
Птиц здесь мало, в основном из того, что видно вблизи жилья и людей - сахалинская ворона. Летает повсюду, среди людей тоже живет, в Корсакове видел неоднократно. Совершенно не похожа на ворон нашей средней полосы, звуки издает – совсем не каркает, а как будто раненый человек стонет – я первый раз, когда услышал – вздрогнул. Ничего подобно раньше не слыхал.
Мелких птиц типа воробьев не встречал. Вблизи воды живут местные утки, крупные, с белой грудью. Кто хочет - может видеть в виде чучел в местном краеведческом музее, в Южно-Сахалинске.
Уже после моего отъезда с Сахалина, ближе к холодам, сюда на территорию Чайво, к нашей фирме, мне рассказывали, повадился в гости ходить лисёнок. Молодой лис. Шуба у него толстая (к зиме приготовился), и наверное теплая. Ребята его покормят - людей почти не боится, кусочки с рук берет - побегает вокруг, убежит, на другой день опять. Ходит вокруг, как дворняга. Сын полка, практически.
ПÉШИМ ПО-ТАНКОВОМУ
До моря здесь, в Чайво, километров 10, всё равно на машине надо. Дорог никаких нет, надо взять только направление. Погода очень часто плохая, постоянные фронты. Вот и сейчас, уже третий день идет не переставая, холодный дождь и резкий боковой шквалистый ветер. Все дороги на стройке мгновенно раскисли, ходить по этой желтой грязи из смеси песка и глины – очень непросто. И удовольствие небольшое. Но танки грязи не боятся.
Мне сразу вспомнилось, как было когда-то в военных лагерях, мы, курсанты, перемещаемся танковыми взводами, экипаж четыре человека, идем вместе затылок в затылок – так мы отрабатывали на поле варианты маршевых перестроений, уступом вправо, уступом влево. Справа от нас другой взвод такой же, тоже четыре человека. В 10 метрах сзади еще идут экипажи. Четыре человека на поле как бы имитируют движение танка, двигаясь по пересеченной местности. Это называлось тогда: занятия в поле пéшим по-танковому. Как известно, танки грязи не боятся, и дороги танку не нужны, по любой пересеченной местности всегда пройдет.
Возвращаемся на Сахалин. Грунт на площадке такой, что приходится месить грязь – вот почему я и вспомнил про танки. По рассказам, вся осень и часть зимы именно такая: подмерзнет – растает, всё в каше, глина со снегом.
Впрочем, по моим наблюдениям, пешком ходят только русские, американцы все на своих машинах – ездят тут небольшие грузовики-«Форды», просторные, четырехместные, с кузовом, полный привод (очень похожие машины – NissanNavaro и Mitsubishi L200), идеально подходят для этих дорог и для таких строек. Прагматизм американцев вызывает зависть. Турок, которые тоже тут работают, организованно привозят и отвозят, на микроавтобусах. А у нас на организацию только одна «Нива», которая, по-моему, уже на ладан дышит, вся недовольно верещит, скрежещет, клацает зубами, когда ее заводят.
Я, кстати, спросил как-то:
- А что вы ремень ГРМ не поменяете, она меньше визжать будет.
Мне говорят:
- Да совсем недавно меняли, месяца не прошло. Просто ей уже два года.
Да уж, два года - для такой машины, в условиях жестокой эксплуатации… Здесь пойдет из расчета год за три…
Так вот, на «Ниве» только и ездим, в основном, конечно, руководство ездит, перемещаясь, как здесь говорят, от «кемпа», то есть от лагеря, где проживает народ, и там же столовая, и до «сайта» (site), иными словами, объекта работы, стройки. Эти два английских слова прижились здесь почему-то. Когда надо мотаться до Ногликов, встречать кого-то с поезда, или в город Оха, на самом севере острова, где есть местный аэропорт, берут эту же самую «Ниву». Что будет, если она вдруг встанет – а в таких условиях и при таком режиме использования это может случиться в любой момент – ума не приложу.
БЫТ КАК ВОПЛОЩЕНИЕ КОММУНИЗМА С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЛИЦОМ
Приехал, как с корабля на бал, и тут же на рабочее место, только вещи успел бросить. На обед не успел, но на ужин – пожалуйста, 6 часов вечера – все гурьбой. Кроме начальства, у них совещание, и они по своим расписаниям живут.
В столовую надо переодеваться и надевать чистую обувь, иначе охранник на входе не пустит. Из столовой выносить ничего нельзя, за исключением хлеба и апельсинов-яблок. В столовой полный коммунизм, бери по потребности. Хорошо для тех, кто любит пожрать от души.
Кстати, кормят в столовой неплохо, порции огромные, на убой, но всё-таки это именно столовая, которая, кстати, в обеденное время и в ужин с большим трудом справляется с наплывом желающих закусить. Очереди надо отстаивать, но двигается бойко. Такие порции, что почти всегда люди не доедают. Поев, народ опять встает в очередь, гуськом, затылок в затылок, с подносами, на сдачу посуды в окно, попутно очищают в чан тарелки от остатков пищи.
Питьевую воду, как уже упоминалось, необходимый элемент сахалинской жизни, на проекте выдают бесплатно, заходи в столовую и бери бутылки, пластиковые, 1,5 литра, стоят штабелями в ящиках, стянуты полиэтиленовой пленкой. Кормят три раза в день, кормежка довольно хорошая, хотя мало разнообразия, в принципе всё одно и то же. Рыбы, как ни странно, почти не дают, только один раз в неделю что-то похожее на рыбу мелькает, картошка-пюре может быть из порошка - это корм, не имеющий вкуса, но почти всегда бывает «фри», нарезанная – это настоящая картошка. Дают напиток, по внешнему виду напоминающий сок, сделан из концентрата (типа «Юко»), я это не пью, один раз попробовал, больше не хочу, беру только чай. Многие встают в очередь за мягким мороженым, вроде того, что дают в «Мак-Дональдсе» - автомат здесь стоит, сам набираешь в стаканчик.
Иностранцы всегда сидят друг с другом, кучкой, отдельно от русских. Иностранцы конечно разные. Здесь немало людей из Турции (обычные работяги), есть китайцы, корейцы, и из других уголков мира, малопонятных. Японцы – в основном это специалисты. Американцы, их здесь немало, это главным образом руководство, но и пролетариат тоже имеется. Восточные люди шапок не снимают, так и едят в них. Так принято у них, что ли. Болтают громко, гогочут, как в лесу - всё равно никто вокруг не понимает (как они думают). Где-то читал я, или слышал, что в подобных ситуациях иностранного окружения возникает ситуация некоего языкового вакуума – ты ничего вокруг не понимаешь и поэтому как бы не слышишь, и говоря на своем языке, думаешь, что тоже никто не понимает, и поэтому никого вокруг как бы и нет, кричи как в лесу
В столовой два больших телевизора, подвешены под потолком, на одном постоянно CNN на английском, на другом российский канал типа МТВ. Соответственным образом кучкуются садящиеся поблизости едоки.
Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше убеждаюсь, что мне не надо было и половины тех вещей, что взял с собой. Коммунизм-то здесь уже наступил, вот он где, долгожданный. Обувь - рабочие бахилы - мне выдали, выдали также рабочую легкую куртку, а больше не особенно что и нужно, только белье менять, но это много места не занимает. А я взял этот дико-огромный чемодан, непонятно, зачем. Впрочем, тогда я не знал местных условий, и никто не подсказал в Москве, из московского капитализма.
СКУКА, ОТДОХНОВЕНИЕ ДУШИ
Да действительно, некоторая скука наблюдается. Девать-то себя некуда.
Хотя сам я всегда один, наедине со своими мыслями…
Сегодня очень ветрено, небольшие пыльные бури. Говорят, это бывает часто. Зато уже три дня держится в целом хорошая погода, без дождя, и это неплохо. Солнце слепит ярко и прямо в глаз. Когда утром, в 7 часов, надо выдвигаться на рабочее место, и приходится идти прямо на слепящее солнце.
Строительная площадка представляет собой песчано-глиняную пустыню, выровненную заранее под строительство, всё везде одинаковое, и трудно ориентироваться – всюду стандартные одинаковые домики, железные сарайчики, типа ракушек, в одной цветовой гамме, и т.п. Заблудиться ничего не стоит. Я только на третий день стал более-менее ориентироваться и находить дорогу от дома до работы и обратно. Надо взять правильное направление и минут через 20 дойдешь. Идти километра два, по этой вязкой песчано-глиняной трясине.
Вся моя жизнь в работе, перевод за переводом, а остальная жизнь протекает бедно и однообразно, и все сильнее хочется уже домой.
Вспоминается песня Высоцкого, с такими словами:
А жить еще две недели,
работы на восемь лет,
но я докажу на деле,
на что способен аскет.
(Песня командировочного).
Вот вижу, рассказ получается всё более нерадостным, но я бы не сказал, что чувствовал себя здесь как в тюрьме. Погода, правда, была по большей части очень плохая, с такими перепадами - началось с жуткого холода и дождя, последующие два дня было довольно тепло, даже просто жарко, и трудно было работать - я помирал от жары. Последующие три дня пошло на откровенно прохладную и дождливую погоду, моросит дождь, и ветер дует прехолодный. Так было практически каждое утро, кроме того, с утра однажды был сильный туман - впервые с тех пор, как я здесь. Измерили приборчиком влажность – оказалось, что сегодня влажность 100%, оказывается, и такое бывает. Что означают эти 100%? Точка росы выше температуры окружающей среды – из воздуха идет выделение влаги. В результате непонятно, как одеваться. Вроде бы холодно и влажно, а одел плотную куртку – в пять минут употел, сиди мокрый. А легко оделся – наверно, холодно было бы.
Дождь заряжал на несколько дней подряд, в том числе последние три-четыре дня - просто лил не переставая, все дороги размокли, все низины залило. Выйти из казармы стало проблемой, так как крыльцо на входе в наше жилище - как раз в низине, надо по кромочке обходить, делая большой крюк вокруг этого озера у входа.
Эти условия, с дождем и холодом, я считаю экстремальными, работать сложно. Провести дорожки по строительной площадке, отмостки какие-нибудь, почему-то никто не подумал, как и устроить места для сушки одежды и обуви, например. Впрочем, иностранцы-то на машинах, это только для нас актуально.
Мой личный танк («одиннадцатый номер») устал месить эту глину с песком и преодолевать на марше заградительный вал обороны участка.
Что неприятно, к слову о здоровье, в условиях такого холода и влажности у меня сильно разболелось колено, еле хожу, хромаю, говорят, из-за смены часовых поясов и смены климата. И это я только третью неделю здесь, а как люди по 3, 4 а то и 6 месяцев работают, не говорю о тех, кто всю жизнь здесь – это другое дело, да когда настоящие морозы начинаются, под минус 30, я себе плохо представляю.
Правда,
