сияющий в пламени. Он же на нагрудных фибулах Лахула, Ладака и всех Гималайских нагорий. Он же и на Буддийских
знаменах. Следуя в глубины неолита, мы находим в гончарных орнаментах тот же знак» [3, с. 202–203].
Елена Теркель в своей работе дважды цитирует указанную статью Рериха, но почему-то обходит вниманием этот фрагмент,
помогающий понять истинное отношение разных народов к рассматриваемому знаку.
О распространении символа Знамени Мира в разных культурах существует много работ современных исследователей:
Е.П.Маточкина [4, с. 278–279], А.Л.Барковой [5], Е.С.Кулаковой [6], Н.Р.Монасыповой [7, с. 363–377], О.Ю.Лазаревой [8] и
других. В них можно прочесть о значении этого знака и увидеть многочисленные его изображения.
Очень широкое распространение получил символ Знамени Мира в православии и в нашей русской культуре. Его можно
увидеть в орнаментации стен православных храмов и в росписях, на литургических сосудах, в церковном шитье, на
облачениях священников, на крестах. В иконописи символ триединства нередко помещается на изображения епитрахилей и
омофоров – длинных лент, наброшенных на плечи священников. Этим знаком на иконах орнаментируют одежды, венцы и
короны Богоматери, Христа и святых; украшают архитектуру, фон, облака, вершины горок, особенно в пейзажах северного
письма. В виде трилистника в круге символ триединства орнаментирует евангелия и другие богослужебные православные
книги, изображается на многих иконах и фресках. Им отмечены работы таких мастеров иконописи, как Андрея Рублева,
Феофана Грека, Дионисия и его последователей [9].
Один из наиболее значительных образов этого символа представлен в сцене причастия апостолов Христом на сени от
царских врат XVI века, происходящей из одной из церквей Русского Севера и находящейся ныне в Архангельском музее
изобразительных искусств [10, с. 244–249]. На ней мы видим, как к повторенному дважды Христу с каждой стороны
приближаются по шесть апостолов. Слева изображено причащение вином, справа – хлебом. Стоящий справа Христос держит
большую просфору, или круглый хлеб, с тремя красными кругами на его фоне. Хлеб причастия в руке Спасителя представляет
собой тот же самый символ Знамени Мира.
При разработке символики Знамени большое значение для Н.К.Рериха сыграла православная традиция, а не язычество. Как
писал Николай Константинович в одном из своих писем, именно икона Рублева «Троица» пробудила у него первую идею для
Знака Знамени Мира. Этот образ Николай Константинович использовал и для создания своей картины «Знак Троицы», в
которой нашли отражение и символ триединства, и триада ангелов в их гармонии и любви. В письме корреспонденту
М.А.Таубе Николай Константинович отмечает: «Что может быть древнее и подлиннее византийской концепции, уходящей в
глубину веков, к первому обобщенному Христианству, и так прекрасно претворенной в иконе Рублева “Святая
Живоначальная Троица” Свято-Троицкой Сергиевской Лавры. Именно этот символ – символ древнейшего Христианства,
освещенный для нас также и именем Св. Сергия, подсказал мне наш знак, смысл которого и выражен на прилагаемом
снимке, сохранив все элементы и расположение их, согласно иконе Рублева» [11, с. 355–356]. Это письмо широко известно.
Оно опубликовано в том же томе писем Н.К.Рериха, фрагмент из которого цитирует Елена Теркель.
Также глубоко неверно называть символ Знамени Мира мистическим, как это делает она в своей статье [1, с. 147, 152]. В
переводе с греческого «мистика» означает таинство. Ранее это понятие было связано с религиозными экстазами и
соприкосновениями с миром Высшим, духовным, но в настоящее время оно стало терять это значение и теперь часто под
этим словом стали понимать нечто туманное, а иногда – темное и демоническое. Такое расплывчатое, неопределенное и
даже нечистое значение этого понятия уводит читателя от понимания сущности Знамени Мира и серьезно искажает его
смысл.
Сами Рерихи ни Знамя Мира, ни его символ мистическим и таинственным никогда не считали. Знамя Мира имело высокое
духовное значение, и было названо Знаменем Культуры, Знаменем Духа, Знаменем Света. Потому и его символ, глубоко
почитаемый во всех традициях и религиях, – это символ духовности и Культуры, а не какого-то туманного мистицизма.
Совершенно ошибочно и утверждение Теркель, что Н.К.Рерих проявлял интерес к каким-то мистическим практикам и
ритуалам, который якобы возник у него во время археологических раскопок. Рерих серьезно занимался историей и
археологией, он изучал культуру всех народов, в том числе древних славян с ее обычаями и традициями. В своем
художественном творчестве Рерих изображал не только языческую Русь, но и Русь православную, причем делал это
исторически точно. Рериха как ученого высоко оценили известный российский археолог А.А.Спицын [12], академик
А.П.Окладников [13, с. 8–12], доктора исторических наук В.Е.Ларичев [14, с. 11–160] и Н.В.Полосьмак [15], и другие. Потому
бездоказательное заявление Теркель о том, что для Рериха «реальная наука археология вскоре отошла на второй план,
поскольку профессиональные археологи все более скептически относились к заслугам Рериха» [1, с. 148], – вызывает
крайнее недоумение.
О своем же отношении к мистицизму художник писал так: «В разных странах пишут о моем мистицизме. Толкуют вкривь и
вкось, а я вообще толком не знаю, о чем эти люди так стараются. Много раз мне приходилось говорить, что я вообще
опасаюсь этого неопределенного слова “мистицизм”. Уж очень оно мне напоминает английское “мист” – то есть “туман”.
Все туманное и расплывчатое не отвечает моей природе. Хочется определенности и света. Если мистицизм в людском
понимании означает искание истины и постоянное познавание, то я бы ничего не имел против такого определения. Но
мне сдается, что люди в этом случае понимают вовсе не реальное познавание, а что-то другое, чего они и сами сказать
не умеют. А всякая неопределенность вредоносна» [16, с. 579].
Елена Теркель утверждает, что символ Знамени Мира был создан Рерихом для себя самого, чтоб продвигать свои
собственные идеи, свои проекты и с его помощью реализовывать свои амбиции. «Роль лидера всегда привлекала Рериха, –
пишет автор… – В 1917 году <…> он был сильно увлечен мистическими символами, понимая, что формальный успех и
карьера – всего лишь внешняя оболочка» [1, с. 151]. Потому для себя и своего движения он якобы задумал новый
мистический символ – Знамя Мира. «С того момента, как Рерих приехал в Америку, – пишет Теркель далее, – он стремился
создать круг своих сторонников и разработать символ, который мог бы стать эмблемой рериховского движения.
Первоначально, однако, это не было Знаменем Мира…» [1, с. 154]. Но, в конце концов, «знак был преобразован и упрощен,
превратившись в три красных круга, вписанных в окружность» [1, с. 154]. Созданный таким образом символ художник, по
словам Теркель, решил поставить «на службу своему социальному и культурному движению» [1, с. 153]. «Рерих продолжал
изображать Знамя на своих собственных картинах, чтобы продвигать свои идеи, такие как Знамя Мира» [1, с. 155]. «…С
течением времени Рерих все больше и больше подчинял свое художественное творчество эмблеме своего общества» [1,
с. 158].
«В 1947 году, – заявляет Теркель, – Рерих объявил друзьям “Знамени Мира”, что созданный им знак теперь превратился в
эмблему успешного предприятия…» И далее, как якобы подтверждение своих слов, она цитирует Николая Константиновича:
«Людям нужно Знамя, им нужен призыв к ободрению, особенно сейчас, в эпоху народоправства. Знамя Мира напоминает
людям о самом главном – Мире и Культуре. Даже у самого маленького предприятия есть свой собственный знак.
Опытные люди бережно относятся к своему знаку и почитают его как краеугольный камень своего предприятия» [1, с.
158].
Если мы посмотрим текст всего очерка, небольшой фрагмент из которого цитирует Теркель, то увидим, что в нем говорится о
большом значении Знамени Мира и важности распространения среди народа понимания истинной Культуры и ее защиты. Как
пример значения символов во всей нашей жизни – от земных малых дел до широких мировых проектов – Рерих приводит в
пример значение знака даже для обычного предприятия. Данная аналогия, приведенная в статье, должна была помочь людям
понять важность символа Знамени Мира для проведения в жизнь идей Пакта Рериха и достижения прочного мира на Земле
[17, с. 540–541]. Ни о каком превращении символа Знамени Мира в эмблему успешного предприятия Рерих не говорит, а
утверждение Теркель об этом является ее собственным измышлением, искажающим как смысл статьи Рериха, так и значение
сущности Знамени Мира.
Кроме того, на данную цитату автором дана неверная ссылка – неправильно указан как источник, так и номер страницы. Имея
такую ссылку, читателю сложно будет найти оригинал и посмотреть истинный смысл фрагмента в контексте всего очерка
Рериха. В результате, он вынужден будет принимать на веру искаженную интерпретацию Теркель.
«Тем не менее, к тому времени [к 1947 году – О.Л.], – пишет в заключении автор, – этот знак стал отождествляться
скорее с самим Рерихом, чем с миром в целом, поскольку он был не в состоянии изобрести знак, запрограммированный на
универсальное значение, и первоначальная идея теперь утратила свою святость, то есть, заявив о создании «знамени
мира» [здесь Теркель пишет с маленькой буквы – О.Л.], Рерих синтезировал его в простой формальный знак. Тем не менее,
знак, который сформулировал Рерих, по-прежнему является образом Мира и символом его движения, увековечивающим его
собственную жизнь, его собственные устремления и его собственные достижения в форме символа. По сей день, спустя
столетие, красный круг с тремя окружностями посередине на белом фоне остается эмблемой рериховского движения, а
не символом всеобщего мира» [1, с. 158].
И здесь опять мы видим домыслы автора, которая исказила и сущность символа Знамени Мира, и цель трудов величайшего
представителя русской культуры – Николая Константиновича Рериха. «У него нет “ни одной личной мысли, все решительно
направлено на Общее Благо” [18, с. 130]», - писала о нем его жена и другиня Елена Ивановна. Н.К.Рерих является величиной
мирового масштаба. Его деятельность на благо мира столь грандиозна, что на ее осмысление потребуются столетия, потому
его идеи не могут мгновенно войти в жизнь, так как сознание основной массы людей еще не готово принять высокие мысли
Рериха. Представлять же все содеянное Николаем Константиновичем жалкой утопией, невозможной для осуществления, и
результатом его амбициозных устремлений для достижения личных эгоистических целей – это умаление не только его самого
и созданных им культурных проектов, но и нашей национальной культуры, частью которой он является.
Символ триединства, выбранный Н.К.Рерихом для Знамени Мира, и в прошлом, и на сегодняшний день олицетворяет собой
самые высокие понятия. Это – тройственное Начало мира, Божественный Источник жизни. Пресвятая Троица, увиденная
Данте на Огненном Небе. Это знак Духа и Культуры, символ единения народов на основах Знания, Красоты и Любви. Это
смысл объединения трех времен – прошлого,
