а возражения обычно попадают в руки совсем других.
Кроме того, самым лучшим возражением будет положительное утверждение. Чем больше будет таких справедливых
утверждений – тем лучше, но, конечно, без всяких ссылок на произнесенные или учиненные кем-то безобразия. Такие
положительные утверждения мы называем Бирбаловой линией…» [5, с. 185]
Этой линии Н.К.Рерих придерживался постоянно. Множество своих очерков он отправлял сотрудникам для возможных
публикаций. В письмах он интересовался размещением этих очерков как в русскоязычных, так и в англоязычных изданиях.
Безусловно, это было одним из проявлений той самой Бирбаловой линии.
Надо заметить, что на личные клеветнические выпады Рерих не отвечал. Но если дело касалось клеветы, которая
затрагивала деловую репутацию учреждений и культурную работу, Николай Константинович умел, благодаря обширной
переписке и особой интуиции, выяснить подчас то, что было совершенно неочевидно участникам и свидетелям тех событий.
«Лично я глух, … на всякие клеветнические выпады, когда они касаются лично меня, но когда при этом, хотя бы косвенно,
затронуты и другие люди, то является необходимость очищать атмосферу от всяких гнилых миазмов» [1, с. 546].
Н.К.Рерих неоднократно обращал внимание своих корреспондентов на скоординированный характер клеветнических
кампаний, направленных против созданных им организаций: «…Некоторые наши сотрудники замечают какую-то
злонамеренную черную руку, которая таинственно действует…» [1, с. 441]
«Ведь, в конце концов, мы даже не знаем первоисточника темных попыток. Конечно, мы знаем, что это ни что иное, как
сатанинская ложа, но какие у неё ответвления, иногда уследить чрезвычайно сложно» [6, с. 155]
«…Происходящее ... имеет какие-то глубоко мрачные корни, которые не чем иным, как заговором, нельзя и назвать» [5, с.
405].
Понимание не только злонамеренности, но и спланированности действий вражеских сил помогает нам сегодня выявлять
истинные корни клеветы в адрес Н.К.Рериха, распространяемой в далекие 30-е годы прошлого века.
Остановимся на нескольких событиях, отраженных в письмах Н.К.Рериха.
Одно из них было связано с выступлениями в среде русской эмиграции. Надо отметить, что отношение некоторых
э ра с ор а зац ер а б ло ес а едобро ела ел о ер сал Обе русс ие газе в ари е
относятся как-то враждебно и неоднократно уже помещали ряд лживых сведений» [7, с. 34]. Это были газеты
«Возрождение» (редактор П.Б.Струве) и «Единый фронт» (редактор А.Н.Павлов).
В конце 1932 года на некоем эмигрантском собрании в Париже была вброшена клевета, позднее опубликованная в газете
«Единый фронт» с другими лживыми добавлениями о том, что Музей Н.К.Рериха в Нью-Йорке причастен к поставкам оружия
в Чили, где происходили в тот момент очередные массовые беспорядки. Н.К.Рерих в письме к М.А.Таубе пишет: «…
Прискорбный инцидент, произошедший на собрании 18 ноября, когда была доведена до сведения собрания гнусная клевета
о поставке нашими Учреждениями в Нью-Йорке оружия для чилийских революционеров. <…> Какие-то чудовища не
стесняются изобрести мерзость об оружии для Чили. <…> Мы обязаны относиться очень зорко и чутко к этой
подпольной махинации, в которой, может быть, участвуют совсем неожиданные крупные элементы» [1, с. 533-534].
Бессмысленность этой клеветы была очевидна, её опровергло и чилийское правительство [7, с. 9, прим. 3]. Но в это время
разворачивалась деятельность по продвижению Пакта Рериха, и деловая репутация Музея, который был координирующим
центром этой работы, должна была быть безупречной.
Поэтому, спустя две с небольшим недели Н.К.Рерих вновь обсуждает с Таубе чилийскую историю и обращает внимание
своего корреспондента на то, что вброс этот имел иностранное происхождение:
«…Выдумка о Чили является чем-то совершенно особым, показывающим какую-то преднамеренную махинацию. <…> В
клевете о Чили вряд ли могут быть замешаны лишь иммигрантские элементы. Наоборот, само происхождение сведений
из Берлина, и кто знает, может быть, не без участия корреспондентов «Морнинг Пост», мне напоминает некоторые
Ваши рассказы о Берлине» [1, с. 546].
Уже в этом письме Николай Константинович упоминает очень известную тогда английскую газету, не брезговавшую
публикацией лживой и непроверенной информации. Так в этой истории появляются не только германские, но и английские
корни.
Из дальнейшей переписки выяснились и некоторые подробности. Так, Н.К.Рерих определенно называет некоего Вреде. Он его
характеризует как «бывший морской офицер, хиромант, знахарь и корреспондент Лондонской “Морнинг Пост”». Для Рериха
было принципиально важно, что этот человек – корреспондент английской газеты, это обстоятельство он подчеркивает всегда,
когда упоминает в письмах его имя, как бы давая подсказку, намек своим корреспондентам.
В своих письмах Рерихи довольно часто прибегали к иносказаниям, использовали псевдонимы и условленные
географические названия. Ведь переписка и Николая Константиновича, и Елены Ивановны была под особым вниманием
неких весьма влиятельных организаций. Так Н.К.Рерих пишет М.А.Таубе: «Мы нисколько не сомневаемся в том, что со
многих писем, вероятно, снимаются копии или фотостаты. Против чего мы не имеем претензии, ибо вся наша
деятельность позитивна и направлена на благо человечества» [1, с. 536]. Тем не менее, о многом они говорили с
осторожностью. Так было и в истории с «корреспондентом “Морнинг Пост”».
В письме к М.А.Таубе Рерих пишет: «Относительно мерзкой заметки в не менее мерзком “Едином Фронте”, будьте добры,
узнайте у достойного «дворянина» Павлова, кто именно кроется под псевдонимом Вал[ентин] Ал[ександрович]. У меня
почему-то создается представление, что этот писака – не кто иной, как некий корреспондент “Морнинг Пост” из Риги.
Выясните это обстоятельство, и это послужит к разгадке некоторых других сфинксов. <…> Корреспондент “Морнинг
Пост” из Риги уже выступал с фальшивыми сведениями о нас в “Возрождении”. Думается, что теперешняя его статья
является продолжением той же порученной ему интриги, к которой принадлежит и чилийская басня <…> Можно
подумать, что таинственный корреспондент из Парижа в “Нейе Фрейе Прессе”, о чем я писал Вам, тоже принадлежит к
этой же группе» [7, с. 61].
В письме к Е.К.Святополк-Четвертинской он уже впрямую называет имя: «Вероятно, через Шклявера Вы знаете о мерзкой
клеветнической статье, появившейся в “Едином Фронте”. Недавно мы услышали фамилию этого автора. Оказывается,
фамилия его Вреде, он бывший морской офицер, хиромант, знахарь и корреспондент Лондонской “Морнинг Пост”» [7, с.
81].
И далее, вновь к М.А.Таубе: «…Мы вполне выявили авторство и ближайшее участие Вреде в мерзостях. Может быть, он
это делает по некоей мерзостной службе, тем более что корреспондирует в “Морнинг Пост”…» [7, с. 96]
Что же это за человек? Барон Валентин Александрович фон Вреде, из остзейских немцев, был личностью в высшей степени
сомнительной. Информации о нем сохранилось немного. Она приведена в некоторых источниках, посвященных русской
эмиграции. Так интернет-издание «Русская Эстония» [8] приводит некоторые биографические сведения. Обычно такие
ресурсы достаточно благожелательны, но из этой биографической справки явствует, что В.А.Вреде, уйдя с морской службы
после революции, был не только журналистом нескольких изданий, но и членом пронацистской организации «Балтийское
братство», участвовал в попытке госпереворота, имел контакты с полпредством СССР в Латвии, планировал организовывать
псевдотеррористические группировки для отправки в Советскую Россию и т.п.
Как говорится, пробы негде ставить. Но для Рериха на первом месте для характеристики этой малоприятной личности явно
стояли его английские связи, безусловно, не только журналистские. Не случайно Н.К.Рерих пишет о его «некоей мерзостной
службе» именно в связи с английской газетой.
Вторым источником стала информация из прессы Германии (Рерих, в частности, упоминает газету «Нейе Фрейе Пресс»).
Поддержка клеветы на Нью-Йоркский музей со стороны Германии была для Рериха очень опасным проявлением. Он знал,
какие силы могли за этим скрываться.
Надо сказать, что роль Германии в событиях вокруг деятельности Рериха мало исследована. Но можно вспомнить странные
подробности, на которые он обращал внимание в письмах. Перед окончательным разрывом и предательством «трио» летом
1935 года Луис Хорш и Эстер Лихтман предприняли поездку по странам Западной Европы. Цель этой поездки была
невразумительной, но в ее ходе Л.Хорш и Э.Лихтман посетили Германию.
В 1937 году, в письме американским сотрудникам Н.К.Рерих приводит важные факты: «Зина пишет Юрию о странной
деятельности белокурой [9] в Германии. Действительно, это обстоятельство более чем странно. Зин[а] правильно
удивляется, зачем та побывала в Герм[ании] в 1935 году, когда, казалось бы, такая поездка для неё и её друга должна была
бы быть по меньшей мере неприятной. Какие-то глубокие причины таятся во всех этих более чем странных движениях.
Теперь вспоминается многое, что в свое время под нашим знаком доброжелательства было оставлено без внимания.
Разве не странно, что британский консул в Пондишери, заглянув в какие-то свои бумаги, вдруг спросил нас, известно ли
нам, что делала белокурая в Германии во время войны? Также странно, что он тогда же что-то сказал о связи её с
герм[анской] армией. Мы по доброжелательству тогда отнесли это к какой-то госпитальной работе, но теперь при всех
её доносах и лжесвидетельствах встает совсем иная картина. <…> Лик преступности в одном невольно вызывает
соображение, что такая же преступность могла проявляться и на разных поприщах. Не буду останавливаться на том,
что во время нашей экспедиции мы неоднократно чувствовали веяния из Германии» [5, с. 30].
Напомним, что в 1935 году в Германии уже бушевала юдофобская истерия, антисемитизм наряду с антикоммунизмом стал
«краеугольным камнем» нацистской пропаганды, уже готовились к принятию так называемые Нюрнбергские расовые законы
(сентябрь 1935 года), направленные прежде всего против евреев. И в это самое время Л.Хорша и Э.Лихтман там принимают,
что называется, по высшему разряду. Более того, Хорш, человек, мягко говоря, малообразованный, получает звание
почетного доктора Гейдельбергского университета, старейшего университета Германии (основан в ХIV веке). Рерих в письмах
неоднократно с иронией называет Хорша «гейдельбергским доктором». За какие заслуги ему было вручено это звание, что
вообще стояло за этой поездкой, какой уровень международной поддержки был у Хорша – мы можем только догадываться.
Почти сразу же по возвращении «трио» пошло на открытое предательство.
Рерих пишет американским сотрудникам об этом так: «Злоумышленники начали свою агрессию в половине 1935 года
немедленно после своего возвращения из таинственной поездки по Европе. Точно бы какая-то мрачная сила спешила
произвести вторжение и разрушение до наступления 1936 года, о котором так много говорилось. Конечно, это
обстоятельство будет многозначительным лишь для Вас всех и никто его больше не поймет, но по существу
