После разговора с Никитой Василий решил войти в его дело. Они вместе пришли к нему домой, где он вручил приятелю двести тысяч рублей. Сотня тысяч из них он намеревался дать Алине, но после её тягостных для него слов, отказался от прежнего намерения. Лучше он использует их в своих интересах.
Позже пай Василия в двести тысяч рублей они с Никитой оформили юридически. Стали компаньонами. И Никита занялся делами с большим энтузиазмом.
Скоро Василий уверился, что у супруги начались новые отношения. Это стало заметно и по тому, что она уже не вела столь откровенные разговоры по телефону с подругами как раньше. Говорила явно сдерживая себя. Порой приглушала голос, а то и закрывала дверь.
Даже не по фразам, а по отдельно услышанным словам и их интонации Василий понял, что последний печальный урок не отвратил жену от поисков своей «настоящей любви»
Понял: красивая яхточка продолжила свой прежний бег по волнам в дальних краях в поисках сильных ощущений, оставив его в своей бухте…
Стало горько от осознания этой истины. Долго ворочался, вспоминал былое, порой скрипел зубами. Не скоро заснул…
Снова оказался в той же долине, словно пришедшей из сказок. Порхающие ангелочки, кентавры, индрик-зверь и даже троица змеев горынычей в лазурном небе, купались в облачках, словно в озерцах. Наверное, баловались.
Он гулял в окружении ангелочек по холмам, по травяному ковру с цветами.
Дивился всему и недоумевал: «Где я?»
Ему отвечал ласковый ветерок: «Разве ты не знаешь? Ты же в …!».
Василий мысленно переспрашивал: «Где?» и слышал в ответ от ветерка: «Ты в …! В …!».
Не смотря на многие повторы ветерка, Василий так и не смог правильно расслышать название страны, оно ускользало от его уха и сознания. Больше всего оно походило на Сновидию.
«Сновидия?» – переспрашивал он.
В ответном шелестении ветерка одновременно звучало и «да» и «нет». Ангелочки смеялись, хлопали в ладоши и вели его дальше.
А тут Василию встретилась прекрасная царица во всей красе молодости и дальше они уже гуляли с ней вдвоём…
Днём прибыл посланец от Никиты и передал копчёную рыбу и такое же мясо. Немного, как и просил Василий. Очень вкусные. Оставил копчёности и для Алины, но она домой в этот день не явилась и даже не позвонила. Утром он доел всё сам с мыслью, что она не заслуживает подобного подарка: «У неё есть кому её угощать!..»
В последующие дни Василий стал оказываться в Сновидии, как он начал называть её, всё чаще. Обычно встречался там с царицей.
Проснувшись, подолгу и с приятством вспоминал прогулки с ней.
В одном из снов Василий решился прокатиться на змее горыныче. Тот с ним взлетел в небесные выси, с которой он, испытывая некоторый трепет внутри, оглядывал необыкновенную панораму мест внизу. Просто дух захватывало от того, что открывалось его взору. Оказывается, далее за холмами начинались горы со снежными верхушками. Они казались чистейше белыми и отблескивали на солнце.
Змей горыныч описывал виражи, а то и проносился сквозь облачка, при этом на лице седока оставалась прохладная влага. Вот он выбрал одно с относительно ровной поверхностью и изобразил бег по нему, а на самом деле паря предельно медленно над облаком. Сам же рассмеялся своей шутке и снова замахал крыльями, уносясь дальше…
А на земле Василий долго благодарил змея горыныча за доставленное удовольствие. Даже обнял его голову и благодарно погладил её. Тот улетел довольный.
В другой раз царица подвела Василия к индрик-зверю. Он поразился его совершенным формам с очевидной затаённой мощью. Встретился с ним глазами и словно бы утонул в них, ощутив необыкновенную мудрость. Он словно бы купался в ней, почти забыв обо всём. Даже царицу видел лишь как бы краем глаза. А она тем временем взяла – не вырвала, а взяла – из гривы пару совершенно белых волоска и обмотала каждый из них на запястьях Василия…
Проснувшись, он увидел, что волоски слились друг с другом, превратившись в браслеты, неотличимо похожие на серебряные. Необыкновенно тонкие и почти невесомые, плотно прилегающие к рукам. Снимать их ему не хотелось, так и ходил с ними.
Как-то заглянул сосед Кудряшов. У него перегорела лампочка, идти в магазин не захотел, обратился к Василию, вышедшему к нему в рубашке с короткими рукавами. У электрика, конечно же, имелись дома в запасе лампочки. Нужную он вынес соседу. Тот пообещал двойную цену за неё.
Пока Кудряшов отсчитывал деньги, Василий вспомнил о браслетах на руках, по телу пробежали мурашки от мысли: «Что тот подумает, заметив их на нём?» И удивился, не увидев серебряные браслеты. Лишь мгновением спустя всё же ощутил их присутствие на запястьях, но они имели телесный цвет и настолько плотно прилегали к запястьям, что были практически незаметны никому со стороны. Порадовался этому.
Позже браслеты приняли первозданный вид – стали на вид серебряными. Но такими они были только тогда, когда он находился один. На глазах у других они уже оказывались не отличимыми от прилегающей к ним кожи. Причём изменения происходили так, что он никогда этого не замечал, хотя неоднократно пытался смотреть, не отводя глаз. Но стоило ему отвести взгляд или хотя бы моргнуть и цвет браслетов уже становился иным.
Не сразу он привык к ним и даже перестал замечать. Ну, браслетики, и браслетики. И что тут такого?!.
В Сновидии он стал оказываться всё чаще и чаще. Жалел, что не каждую ночь. Слишком уж приятными оказывались посещения этой сказочной страны.
И обычно он встречал в ней ту, которую именовал царицей. Прогуливался с нею, посещая всё более дальние и интересные места.
Однажды она привела его в долину, сплошь заросшую красивыми деревьями с разнообразными плодами. Они выглядели издали или действительно являлись яблоками, мандаринами, грушами, апельсинами, сливами, персиками, черешней, инжиром, абрикосами, миндалём, каштанами, фисташками, манго. Место казалось садом, а деревья, посаженными заботливым садовником. Слишком уж хорошим, чистым оно было.
Но не все деревья являлись плодоносными. Имелись тут и дубы. На самом большом на ветвях Василий увидел удивительных созданий: огромных птиц с женскими головами. Они бы понравились Василию, и даже очень, если бы действительно принадлежали женщинам. Но птичьи тела напрочь отсекали подобные чувства.
Царица остановилась поодаль от них и придержала Василия, не сумевшего сразу придержать шаг. Они принялись рассматривать женщин-птиц издали. Те тоже поглядывали на них…
Первой, на кого обратил своё внимание Василий, сидела посередине. Она имела радужное оперение, человеческие руки, прекрасное девичье лицо с почти радостным выражением. На её голове с каштановыми волосами находилась маленькая корона с ореолом. В одной из своих рук девушка-птица держала свиток, а в другой – три красных гвоздики.
Неведомо как ряжом оказался невидимый ветерок и заботливо прошептал в уши Василия: «Это райская птица Алконост. Многие мечтают послушать её сладкозвучное пение, которое изгоняет все печали, наполняет человека таким блаженством, что он обо всём ином забывает. Иные лишаются памяти, а то и души…»
Василий с трудом отвёл взор с птицы Алконост и посмотрел на её соседку справа.
Та имела хмурый вид, как бы «нахохленный». Обращали на себя внимание могучие крылья, в которых преобладали тёмные краски, но имелись и багрово-красные, тёмно-жёлтые, коричневые и золотые. Рук у неё не было, но имелись женские груди, от которых он сразу убрал свой взгляд. Златовласую голову увенчивал венец.
Ветерок о ней поведал: «Это вещая птица Гамаюн. Она знает всё на свете про всё сущее в прошлом, в настоящем и в будущем. Может открыть все тайны бытия, но если потом запоёт, то всё забудешь. А ежели взмахнёт крыльями, то может вызвать бурю…»
Василий уважительно ещё раз оглядел грозный лик птицы Гамаюн. Мелькнула мысль: «Не дай бог вызвать её недовольство…»
На левом суку сидела третья женщина- или девушка-птица со спокойным, даже равнодушным видом с нимбом на черноволосой голове. На несравненной красоте лице находились проницательные и мудрые глаза цвета молодой листвы. Ни рук, ни женских грудей у неё не было. В белых крыльях имелись красные и голубые перья.
От ветерка Василий узнал о ней: «Это птица-дева Сирин. Своим чарующим пением она отгоняет печаль и тоску, но лишь некоторым счастливцам удаётся её послушать. Да и потом это обычно заканчивается плохо, лучше её не слышать. Сирин может принести недобрые вести…»
[justify]Василий и дальше бы смотрел на