не проснулся, еще неизвестно, сколько бы проспал, если бы родная милиция «побудку» не сыграла. Не очень хороший знак. Если первое, что ты видишь, когда, просыпаясь, открываешь глаза, мент, значит, ждут тебя в этот день неприятности. Большие они или маленькие, зависит от того, в каком звании мент тебя разбудил. Если старше кэпа, ходить к гадалке не надо – КПЗ. Если летеха – «обезьянник». Что почти одно и тоже. А если…
Меня разбудил старший сержант. Что сие означает, не знаю, проверим на практике.
- Гражданин, просыпайтесь, проверка документов.
- С моим превеликим удовольствием и с полным расположением к местным властям – с такой витиеватой фразой я полез доставать паспорт.
Сержант долго его листал, долго разглядывал фотографию и…
- Извините, я на секунду отойду…
- Эй, сержант, так нехорошо поступать. Я повторяю, что я к вам с полным расположением, а вы даже не представились… и ксиву мою хотите заныкать.
Лучше бы не говорил я этих слов. «Язык мой – враг мой». Сержант отошел на пару метров и сразу за «говорилку» свою схватился. Не прошло и минуты, как откуда-то вынырнули «два бойца из ларца» со стволами и в бронниках.
- Так, гражданин… Левитинов Павел Михайлович, придется вам пройти с нами.
- Надеюсь, прямо сейчас мордой в грязный пол не положишь, командир? У меня маечка чистенькая.
- Шуметь не будешь, обойдется.
- Тогда пошли. Мне самому свой багаж… или бойцы твои прихватят?
- Сам тащи.
- Без базара. Ну, потопали, орлы на разборку.
В «обезьяннике» уже метался и матерился сильно датый мужик с окровавленным лицом. Чтобы немного подумать в тишине, пришлось его утихомирить, добавить ему слегка. Ничего – утих. Но продолжал что-то бурчать себе под нос по-хохляцки. Я только разобрал - «Як що людина не пье, вона або хвора, або падлюка…».
Я сидел, рассматривал и запоминал умные надписи на стенах, вроде - «Лежачего не бьют! Его топчут!», «Курить вредно, пить противно, а умирать здоровым жалко». Удивлялся мудрости народной и думал.
«Так, что получается? Ну, ладно бы в Москве, там к моим приколам привыкли, а здесь так начинать свою деятельность на ниве искусства нихт правильно. Реноме нужно было все же держать. Интересно, за кого они меня…».
- Левитинов, на выход.
- Оперативно вы разобрались. Благодарю за службу.
- Тормози. Топай.
«Два взаимоисключающих указания… выполняем последнее. Урок номер раз - «Со своим уставом - не трави гусей». В кого с ними сыграем на этот раз, в интеллигента или педика? Что им более доступно? Может предложить им симбиоз из интеллигента и педика? Или…».
- Капитан Строев, дежурный по вокзалу. Присаживайтесь. Гражданин Левитинов, мы приносим вам свои извинения за невольную задержку. Документы у вас в порядке. Вы свободны. Распишитесь в получении ваших вещей и багажа.
Официальная фраза из уст капитана, как рижский бальзам на голодный желудок – почти оскорбляет.
- Чего уж, там… - сказал я, расписываясь в предложенной бумаге и рассовывая по карманам свое барахло - …я понимаю, служба такая. Если не секрет, кого ловим?
- Не секрет. Трое ночью из СИЗО бежали. Нас всех на уши поставили.
- Выходит, что я на одного из бежавших похож? Печальное совпадение.
- Куда уж дальше. Все сходится… к сожалению. Между прочим, если бы вы догадались еще на вокзале предъявить вместе с паспортом проездной билет, то проблем бы не было.
- Ну… тогда бы я не имел чести познакомится с вами, товарищ капитан. Простите, не расслышал вашего имени…
- Василий Иванович Строев.
- Очень приятно было познакомиться.
- Взаимно.
- Ну-с… я пошел?
- Последний вопрос.
- А это сколько вам будет угодно… - чуть не добавил, «господин офицер», все же сказал - …Василий Иванович.
- С какой целью к нам из столицы?
- Работать.
- ???
- В вашем театре хочу поставить один или два спектакля. Штрайн пригласил.
- Так вы?!
- Увы… я, всего-навсего режиссер театра и кино. Не привлекался, не судим, не сидел, и не собираюсь.
- А-а-а…
- Что вас так?..
- Да нет, так, ничего. Передавайте Марку Яковлевичу от меня привет.
- Всенеприменейше!
Вышел я из отделения со своим скарбом. Ну, а дальше-то что? Чуть было назад не повернул, спросить у Строева, как мне добраться до театра. Нет, по своей воле, в ментуру? Это было бы слишком. Сообразим сами.
Тэк-с… Все эти города имеют общую инфраструктурную направленность. Все очаги власти, культуры… просто обязаны находиться в центре. Значит, стоит только определить направление и топать. Можно, конечно, воспользоваться общественным транспортом, но в этом случае никакого первого впечатления не получишь. А без первого впечатления, как поймешь, что этому заштатному городишке надо. Какое зрелище им втюрить, чтобы значит… по самые уши. Схавают здешние аборигены Фриша? Или им чего попроще… с полуголыми девочками... и мальчиками, что предпочтительней? Так что, пока пешечком до центра, до театра добреду, чего-нибудь в моей светлой и свободной от любых догм голове, да и проклюнется.
Рядом, с визгом припадочного, такси тормознуло. Водила с чумной, заспанной рожей, заросшей до самых глаз недельной щетиной, чуть не по пояс высунулся.
- Эй, ты… ептать… браток, тебя подвезти?
«Это что же, я на самом деле под блатного кошу? Круто».
- Шеф, не надо, прогуляться хочу. Покажи только азимут к центру, а то компас барахлит, лоцман дрыхнет.
- Ептать… так тута куда не пойдешь, все одно в центр попадешь. Только куда ты со своим баулом? Зачухаешься по нашим принтуарам, да горочкам елозить. А то садись, за полтинник в лучшем виде… хоть на Канары.
- Да, я только что с этих самых Канар.
- Ептать! А я думал, прямо с нар, – и ржет, зараза - видел, как тебя замели.
- Обознались менты.
- Ептать, надо же! Ну, ладно, пехом, так пехом. В ту сторону лучше шлепай, через мост. Там ближе будет. Бывай…
- Сам не кашляй!.. ёпересете...
Таксист газанул и отъехал, а я вдруг почувствовал лютый голод. В самом деле, со вчерашнего вечера ни крошки во рту. Надо по дороге чего-нибудь перехватить. А вон и «табачка». Сигарет возьмем для начала и вперед.
Река, с пока неизвестным названием, оказалась гораздо больше, чем я думал. Раза в два шире Москвы-реки. Мост вполне приличный, в четыре полосы и трамвайной линии. Пока переходил на другой берег, ни одного трамвая не попалось.
На улице Алексея Пешкова… (почему не Горького, надо узнать), зашел в небольшое кафе. В углу за столиком сидят алкаши и пьют с утра «за хороших людей - нас так мало осталось». Звучит как пароль. А отзыв? И отзыв имеется – «сколько ни осталось, все равно пропьем». Мне этот тост пришелся по душе, и я пристроился за соседним столиком в надежде что-нибудь еще этакое, подслушать.
Выбор был невелик – солянка с разваренными сардельками, салат из помидор и бурда, под названием «какао с молоком». Пиво, а тем более водку заказывать не стал, еще сегодня на глаза руководства попасть надо. Попробовал «какао». Этот напиток пить было невозможно, он давно уже «дал дуба», можно свободно травануться. Взял стакан и понес на раздачу. Там привыкли уже «встречать какаву», а потому встретили готовым стаканом компота, крутыми бедрами и другими необъятными выпуклостями.
- Вы сами это пробовали?
- Нам это ни к чему.
- А совесть у вас есть?
- А как же, только мы ею не пользуемся, она в калькуляцию не входит.
Возражать нечего. Но ответом я остался доволен… компотом тоже. Более того, когда я вышел из кафе-забегаловки, то, напротив, через улицу, за оградой увидел здание больницы. Судя по нескольким лицам мужского пола, тоскливо взиравших на окна, понял, что это роддом. Потрясло меня до экстатического
Фружа - это цирк