Полвека на сцене, тридцать художественным. Сам не хочу ничего ставить, а вот сыграть напоследок… уважьте, старика. Подумайте, что можно этакого… по отдельному трудовому соглашению, разумеется. Но тоже сидеть долго не дам. Идет?
- Надо подумать. Вот так, сразу, с бухты-барахты… трудновато
- С «бухты-барахты» не нужно. Я понимаю. Но человек - сам кузнец своих трудностей. Куйте, пока есть такая возможность. Я не тороплю с ответом. А пока давайте займемся Максом Фришем. Чем же хочет удивить провинцию столичная режиссура? Грешен, ничего не понимаю, в этих концептуальных придумках. Но если это зрителю нравится, то… кстати, Павел Михайлович, вы у кого учились?
- У Зайковского.
- У Юры… царство ему небесное. Ну, хорошо, я весь во внимании. Персонаж Регистратор - это, я так понимаю, у Макса Фриша, Бог… или дьявол, или… Нечто?
- Ни то, ни другое и не третье…
Это Марк явно прибеднялся, что ни черта не смыслит в концептуализме и прочих «измах». Хитрит, старик. Очень даже смыслит. Часа три мы с ним бодались. Кое в чем он меня убедил, полезный разговор был. Поймал себя на мысли, что вот она культура настоящая. Ведь мог бы он то же самое мне «вкладывать» при всей труппе. Запросто. Пожалел? Не думаю. Просто он по-другому не может, не воспитан «опускать» другого прилюдно. Келейное это дело – режиссура.
Спохватился, когда на настенных часах пять брякнуло.
- Жена меня уже хватилась, наверно. Извините. Не предупредил ее. Да и вас голодом заморил. А может, ко мне в гости, поужинаем? Я у вас еще несколько свежих мыслей слямзю. Полезный, по крайней мере, для меня разговор у нас вышел.
- Спасибо за приглашение, Марк Яковлевич, но лучше как-нибудь в другой раз. Ночь почти не спал, отдохнуть надо.
- Перед завтрашним боем? Не бойтесь, «зверинец» у нас славный. Не без грызни, конечно, всякое бывает. Как в любом коллективе, кто-то, с кем-то, против кого-то… да что мне вам объяснять, сами знаете. Но я вас не дам на растерзание.
- Марк Яковлевич, небольшая просьба… если не трудно, конечно.
- Во внимании.
- Я попрошу вас, завтра оставить меня с труппой наедине. Конечно, после вашего меня представления труппе. Не затруднит?
- Хотите силами помериться? Ну, что ж, «укротителем» надо себя показывать сразу, на следующий день уже поздно будет, слопают. Хорошо, если такое пожелание есть, то… я согласен. И даже несколько завидую – у меня таких «атак» больше не предвидится. Как говорится, Бог в помощь.
Гримерка оказалась действительно весьма уютным гнездышком. По крайней мере, лучше, чем номер в любой гостинице. Душ, сортир, холодильник, телевизор, небольшая электроплита, посуда, шкаф бельевой. Постельное белье чистое… и, главное, экономия средств, что немаловажно.
И только когда я заканчивал распихивать свое барахло, до меня вдруг дошло, что я пролетел, как лист фанеры над Парижем. Я же теперь нахожусь под неусыпным наблюдением и соответственно «закладом» по самые «не балуй»… Черт, да в таком случае, любая, самая задрыпанная гостиница может раем показаться. Кроме этого, здесь мне обеспечена «психическая атака» со стороны артистов. Никакой личной жизни – никого не приведешь, никого не… Да, еще проще - как следует просто отдохнуть от театра в театре будет затруднительно. Ну, попал!
Выбирать не приходится, пусть будет, как есть. Осталось сходить на разведку по магазинам, затариться на первое время… а вечерком, на досуге еще раз подумать о будущем спектакле и о завтрашней экзекуции. Да, еще это новое предложение из ума не идет. Тоже надо подумать – а вдруг, что-нибудь дельное выйдет. Мужик вроде славный. Вот ведь, гад какой, умеет влюблять в себя. Даже я, кажется купился на его обаяние. Учись, пацан – это искусство.
Ну, все вроде бы на местах. А не расслабиться ли нам? Без рефлексии «быть или не быть». А так – «сказано – выпито».
Матвеич уже въехал, кто есть ху, а потому теперь «стойку» за стойкой на меня не сделал. Толково объяснил, что, где и почем. И даже… видать тоже решил расслабиться, попросил купить ему «мерзавчик», чтобы ночью не так скучно было. Смена только в восемь утра.
Кончилось тем, что мы с ним выпили под приличный закусон. Он, предположительно грамм двести, остальное от 0,7 L «Ржаной», на суперродниковой воде, легло на дно моей души. Если учесть, что перед этим, пока я ходил по магазинам, я выпил три кружки «арсенального»… но я держался.
Я узнал от Матвеича все последние «новости» по всей портретной галерее. Увы, они сильно не совпадали с характеристиками Марка. Молва народная… тропы не топчет, а прет по буеракам…
Матвеич заснул как-то неожиданно быстро. Я проверил запоры на дверях и «твердой» походкой отправился в свою ночлежку. По дороге, заглянул на сцену. Слава Богу, хотя электрик был и в запое, дежурный свет все же на сцене горел. Я долго сидел на авансцене между софитами, свесив ноги в зал, и тупо глядел в черную пустоту зала.
Потом представил декорацию будущего спектакля. Что-то среднее между хирургическим кабинетом и фотолабораторией. А на заднике большая шахматная доска, где вместо фигур фотографии действующих лиц. Эндшпиль… Компьютерная графика с анимацией. Свет красноватых тонов в палате-лаборатории, при «повторах» резкий белый. Звуковой ряд «нарезать» у Шнитке. В финале, дать «по шарам» зрителю яркой вспышкой и закрыть занавес. Аллес…
«Было что-то здесь, что превращает в прах,
Перед жизнью страх, и смерти страх…»
День начался чешским поэтом, им он и завершается. Может быть так и надо. Хорошо бы вспомнить всю поэму целиком…
Две ночи, проведенные в поездном «миксере» дали себя знать. Не успел коснуться головой подушки, как «от Тихорецкой состав отправился»… застучали стыки рельс, завертелся перед глазами калейдоскоп огней, все «побежало, полетело и помчалось кувырком»…
Ночью мне приснилась «вагонная» старуха. Она мне что-то говорила, грозила костлявым пальцем, показывая на свою «клюшку», Но я ничего так и не понял, только делал «удивленные движения руками».
Потом мне приснилась Валентина. Бабы мне с отрочества не снились…
3.
Проснулся я от рычания работающего на холостых оборотах мотоцикла. Открыл глаза. Рядом с моим лицом лежало нечто черное мохнатое и урчащее. Как я оказался на ногах посреди комнаты – не помню. Каюсь, испугался, чуть не обделался. На моей кровати у стены, вытянувшись во весь свой рост, спал здоровенный черный котяра. Мое поспешное бегство, кажется, не произвело на него ровно никакого впечатления.
Я не люблю кошек, особенно котов. Не люблю потому, что я считаю себя сильной, независимой личностью. Кошки тоже этим страдают.
Первое мое желание было схватить за шкирман этого кота и вышвырнуть его в открытое окно. Но он вдруг так сладко потянулся, при этом широко зевнув во всю свою зубастую пасть, и только потом… потом только, отрыл один глаз и, вот же, паразит, подмигнул им мне. Ничего мне не осталось кроме как рассмеяться, взять со стула сигарету и сесть рядом на кровать.
- Слышь, ты… кот-Бегемот, вообще-то по-хорошему, надо хотя бы проситься на ночлег. Чуть заикой не сделал. Надеюсь, ты не собираешься здесь у меня обосноваться? Я в подобной компании не нуждаюсь. Мне только блох не хватало. И потом, не каждую же ночь, я собираюсь тут один… сегодня, так и быть, тебе это сошло, но дальше ищи себе другое пристанище.
Никакой реакции, только одним ухом дернул. Я закурил и подошел в одних трусах к открытому окну. Проехавший мимо троллейбус сыпанул искрами. Солнце било с другой стороны, отражалось в стеклах большого кирпичного пятиэтажного дома напротив, через улицу, примерно в метрах пятидесяти от театра. Чуть наискось, на балконе четвертого этажа заметил дамочку в бикини с недурной фигуркой, лежащую в шезлонге.
- Слышь, котяра. Вон с той «киской» я бы не испугался проснуться.
Кот успел уже спрыгнуть с кровати и теперь, подняв хвост трубой, терся о мои ноги. Видя, что я никак не реагирую, резко и коротко мяукнул.
– Что, так ты и столоваться у меня собрался? Во, блин, прохиндей! А если я тебя сейчас в окно выброшу, это как тебе? Третий этаж, по стандарту почти четвертый, учти это.
Тем не менее, я полез в холодильник, отрезал от палки «Краковской» кружок и бросил его коту.
- Я сегодня добрый, жри.
Кот медленно, с достоинством, подошел и понюхал колбасу. Потом зацепил лапой кружок и брезгливо отбросил его под стол. Снова коротко недовольно мявкнул и пошел в туалет.
- Вот ведь, гад какой! Я ему, можно сказать, от себя отрываю, делюсь с ним, а он брегует. Если думаешь, еще и в сортире моем нагадить, то…
В туалете кота не было. Пришлось все внимательно обследовать, пока я не нашел за поддоном душа «техническое отверстие», проще говоря, дыру. Оттуда, вероятно, кот пришел ко мне, туда и ушел.
[font=PTSerif, Georgia, sans-serif, Arial,
Фружа - это цирк