Verdana, Tahoma]- Ну, тут-то я тебе кислород перекрою. Надо будет, пару кирпичей, а еще лучше, со сцены «грузик» притараканить, и все, копец непрошенным гостям.
Уже стоя под душем, вспомнил вчерашнее и что-то такое изобразил на мотив из мультяшки про кота Леопольда - «Если мало пил – утром хорошо. Если все наоборот – пло-хо…». Я чувствовал себя на полпути от «плохо» к «хорошо». А потому душ закончил самой холодной, какая была, водой.
Приготовил завтрак - яичницу из трех яиц с колбасой, большую кружку кофе и несколько бутербродов с сыром. Мигом проглотил яичницу с бутербродами, под кофе закурил сигарету и… да именно в этом месте услышал разговор снизу, разговор на очень повышенных тонах. Вспомнил, что как раз подо мной кабинет Марка и, стало быть, это его баритон сейчас распекает кого-то. В ответ еле слышно только недовольное бухтение.
Я захватил кружку с кофе и подошел к окну. Конец разговора… точнее «разноса» я уже лучше слышал. Но привлекли меня не гневные слова Главного, а дамочка на балконе. «У этой «Киски», оказывается, появился биноклик в лапках! Это, значит, чтобы лучше видеть. И в данный момент, мы внимательно в него рассматриваем... Непонятно, что она в него видит? То ли мою, оголенную фигуру в окне, то ли ругающихся ниже этажом? Если предположить, что слышать она не может, то вид молодого обнаженного тела был бы для меня, в рекламных целях, предпочтительней».
Я немного покрасовался в окне, изображая мужской стриптиз, поиграл остатками армейской мускулатуры, и спрятался. Но в стекло створки открытого окна, поймал ее изображение. Точно, она наблюдала за мной. Как только меня не стало видно, она отложила бинокль. «И… так это мы мечтательно и томно закидываем лапки за пушистенькую свою головку... хоть беги на этот самый балкон и просись в плен сдаться».
А внизу в это время Марк уже «на форсаже» работает.
- Да, я тебя, как облупленного знаю! За эти годы, ты мне вот уже где!.. И артистов не подбивай у меня! Я сказал, что пока я жив, не дам храм искусства превращать в барахолку… и стоянку не дам делать, был сквер и будет! Да мне насрать на выгоды… Мы не торгаши!.. Да, если угодно, то и Христос… и буду… сам буду метлой гнать… да пошел ты к такой-то матери. И чтобы ноги твоей в театре… Жалуйся, жалуйся!!! Хоть Путину… Все! Пошел вон! Устал я от тебя… все, я сказал… и закрой дверь с той стороны… Уф-ф!.. Чего развоевался? Все равно сделают по-своему. Как только закопают, так и… уф-ф… говнюки… и артисты туда же лезут, господи ж ты мой… купцы Зуевы.
Долго еще ворчал, постепенно «остывая». Стеклом звякнул, верно, к коньячку припал. Да, достается Главному, не позавидуешь. Что-то нужно для старика придумать. Уход должен быть красивым, чтобы… да чего там, все равно через несколько лет и не вспомнят. Но… надо подумать. Но это позже. А теперь не пойти ли нам прогуляться, размяться, собраться перед сегодняшней битвой. Вот, пожалуй, этим мы сейчас и займемся.
А «Киска» с балкона ушла. Жаль.
К Марку не зашел, пусть старик успокоится. На месте Матвеича, сидела, и пила чай с сухариками бабка… я сразу догадался, что это его половина, очень уж похожи. Так сказать, «семейный подряд». Увидела меня и тут же затараторила.
- Доброго утречка, Пал Михалыч. Как вам на новом месте спалось? Седня вещие сны должны были сниться. Меня Семеновной зовут. Клавдия Семеновна я. Мужика своего сменщица. Утром-то, еле достучалась, дрыхнул, старый черт. Вы уж, Павел Михайлович, не наливайте ему. Ну, там вышло «с приездом, да со знакомством» и будет. Нельзя ему, серчишко-то не то уже.
- Извините, Клавдия Семеновна, больше не буду. Обещаю. А скажите мне, кого это с полчаса назад Марк Яковлевич распекал так?
- Мне отсель не слыхать было, может директора нашего, Геннадия Петровича. Да он вроде не приходил еще. А может, не заметила. Всех разве упомнишь. С утречка много уже у Марка Яковлевича народу было. Артисты начинают приходить, службы. А может, и впрямь директора ругал. Кого же еще? Да, его, наверное. Они постоянно меж собой… поделом ему досталось.
- Что так?
- Ворюга он. Все знают, а поймать за руку не могут. Недавно кила три гроздей со склада… на дачу себе потащил. Матвеич мне сказал. Я ему говорю, «что ж, ты, как старый чекист не доложил?». А он – «кушать хочется»… И с бандюгами местными, говорят, якшается. Нехороший человек. Промеж имя давно уж война идет, уж и не припомню, когда началась. Только я вам ничего не говорила. Мы на пенсии, нас ведь в любой день под зад коленкой можно…
- Все хорошо будет. У вас парк в городе есть?
- А то, как же. Прямо за театром улица Матросова. По ней все вверх, да вверх. Прямо в парк и попадете. На самом верхе он, оттеда вид больно хорош, город как на ладошке, и воздух такой духмяный – хоть ложкой хлебай.
- Ну, спасибо. Пойду, прогуляюсь до собрания коллектива.
- Пойди, милок, пойди, погуляй. – И спохватилась вдруг - Извиняйте, Пал Михалыч, не привыкшая я «выкать».
- Ничего. Я вам во внуки гожусь, так что можно по-всякому.
В театр я вернулся с фингалом. Левый глаз почти закрылся. Маскировать гримом бессмысленно. Рубашка в грязи и с оторванным карманом. Мимо Семеновны удалось проскочить незамеченным, дальше скрываться возможности не будет, через час тусовка в театре. Говорила тебе мамка – «Пашка, бей всегда первым. Потеря преимущества в драке наказуема». Ты, как всегда была права, мамуля. Урок № 8 – на ходу, да где попало, не решай художественных задач… все равно с ответом не сойдутся. Смотри, куда прешь.
Сон оказался в руку. Предлагала же мне ведьма старая клюку свою, предупреждала, что пригодится. Знать бы, соломку подстелил. Спасибо Строеву… вот, блин, провинция. В Москве, соседей по подъезду может, раз в неделю вижу, а тут за сутки второй раз с одним и тем же ментом встретились. Один раз отпустил, и теперь выручил. Без него бы не отмахался.
В парке культуры сидел в тентовом шалмане, пластмассовой вилкой по такой же тарелке елозил. Обедал… и даже без пива. Сижу, жую, «творю». А тут ко мне подсаживаются четверо пацанов. Качки. Стульчики недостающие у соседних столиков подхватили и вокруг меня пристроились. Думаю, вот разборка сейчас пойдет, а под руками-то ничего, кругом один пластик, рассчитывать не на что. Надо, думаю «на ля-ля» проскочить, а потому пока продолжаю сидеть и жевать молча, оцениваю обстановку.
- Ну, че, «Скрипач», со шконок схилял, так думал, что не достанем? Глянь, поца, даже на дно не залег, фейсом светит среди города. Я бы на его месте уже за бугром где-нибудь отдыхал, капусту на лугу щипал… ко-зел!
Я понял, за кого они меня приняли. Надо брать инициативу… и за «козла» ответ дать. Последнюю попытку все же предпринял, чтобы разойтись.
- Ну, вот что, сынки, вы меня с кем-то спутали, я в ваши игры не играю и вообще, я только второй день в городе.
- Пой, пташка, пой, пока клювик не начистили. Ты эту бодягу, «Квачику» будешь петь, когда он струны для твоей балалайки из тебя же тянуть будет. Ты, говорят, ссучился в сизухе, так пахан, велел тебя доставить… можно и трупом, как выйдет. Пошли отсюда. Не будем портить здесь воздух.
Надо, думаю, из шалмана-то выйти, внутри оперативного простора нет, не развернешься, не попрыгаешь.
- Ладно, - говорю, - пошли. Только вот кофе допью. Вообще-то, надо вам мне сказать – по-крупному вы попали, сынки. Лучше бы вы своего «Скрипача» в другом месте поискали, в филармонии, например. Но, если вы не видите разницы, то придется мне показать вам эту разницу. У меня сегодня с утра настроение хорошее, так что, извиняйте, «Если у кого-то есть, то у другого этого не должно быть». Это из школьной физики. У кого-то из вас, если не у всех, сегодня будет больничное настроение… Это видели? – Как последний довод короткий рукав рубашки на правой руке завернул вверх. На предплечье «татушка» - «крылышки с парашютом и ВДВ» - у вашего «Скрипача» такое имеется?
- Слушай, «Горшок», а может, это действительно… а?
- Не гони в натуре, братан. Я этого, «Скрипача» зимой еще видел, бухали вместе на одной хазе. Это он, другого быть не может. Говорю верняком – он.
- Ну, что, сынки, пошли. Покажу вам, чему нас в Чечне научили.
Старался взять на испуг, и двое, кажется, дрогнули. Отошел я к стойке расплатиться, думал, сейчас только выйдем, сразу двоих надо будет класть, иначе труба мне будет. Не успел. Только сдачу положил в карман, повернулся от стойки и сразу на кулак налетел. Хотели, видать, сразу вырубить, а потом уж в тачку и… не хочется даже думать, что было бы потом. Только не вышло. Я все же успел одному в пах ногой заехать, и, уклоняясь от следующего удара, на встречном, врезал другому ребром ладони по шее. И понеслось… почти в слепую.
Дальше, как в кино. «Моя милиция меня бережет». Наряд прибыл. Официантка успела по мобильнику «настучать». Вовремя менты подрулили. Двоих повязали, двое успели слинять. Главное, этот, который меня приложил, «Горшок», успел… жаль. Хотелось вернуть ему… и «козла» тоже.
И тут капитан Строев оказался, будто решил меня в этом городе опекать.
- Надо лед приложить к глазу, легче будет. Девочки, просто лед у вас есть? Как нет? Тогда давайте банку пива… самую холодную.
- Да, ладно, все равно заплыл глаз.
[font=PTSerif, Georgia, sans-serif, Arial,
Фружа - это цирк