Verdana, Tahoma]- Не ладно. Держи банку. Теперь всех режиссеров учат руками махать?
- На другой сцене учат. В Грозненском театре.
- Тоже ничего. Поехали в отделение «оперу» сочинять. Приходилось?
- Капитан, как хоть тебя… забыл, извини.
- Василий Иванович я. Строев. Опер. Вот ты мне и напишешь, как все тут… и свободен.
- Спасибо, выручил.
- Девочкам спасибо говори. Звякнули.
- Могли бы и не успеть…
- Так успели же. Поехали.
И уже в машине.
- Пахан у них кто?
- Пахан у них крутой, Круглов – рынок, магазинов куча, игровые автоматы, ресторан, автостоянки. Еще много чего. Все официально, чисто, не подкопаешься. Никак не можем посадить, но…
- Но, сколько веревочке не виться… а я, что, действительно, на этого «Скрипача»…
- Да, одно лицо. Он, похлипче, правда, будет. Больше ножичками балуется. К нему особый у нас счет. Участкового зарезал… такие дела.
- Да… весело вы тут…
- А у тебя… как в театре?
- Нормально. Сейчас сколько на твоих?
- Второй час.
- В четыре Марк Яковлевич, представлять меня артистам будет.
- Ни че, картинка. Из столицы только и уже с фингалом, представляю себе…
- Переживем.
- Ну-ну… я потом тебя до театра подброшу, а то у тебя видок, надо признаться, не артистичный, всех собак в городе распугаешь…
- И на том спасибо.
- А Штрайну позвоню, объясню твои героические действия, а то, мало ли что подумают… для информации - с Яковлевичем мы соседи по дачным участкам. Ну и еще кое-что связывает…
- За это отдельное спасибо.
- Контрамарку на свою премьеру – вот тогда будет «спасибо».
- Заметано.
Строев слово свое сдержал. Без пяти четыре ко мне в «номер», деликатно постучав, зашел Марк Яковлевич. С самого порога начал суетится. Волнуется, не иначе, старик. А чего?
- Ну, что, молодой человек, готовы на выход? Третий звонок! Ну-ка, ну-ка, дайте-ка, я на вас гляну. Сам глаз-то цел? Ну, что, терпимо. Я представлял себе гораздо хуже. Не надо ничего объяснять, мне звонил Василий. Тоже вот… в родственники напрашивается. Рассказал, как вы в конной атаке, с шашками наголо, разгромили целую банду. Не ожидал, признаюсь от вас! Хотя, что я такое говорю – очень я рад, что у нас есть режиссеры, умеющие не только на словах, но и на деле. И даже не возражайте мне, Павел Михайлович, и это тоже весьма необходимо бывает в наше время. «Добро должно быть с кулаками», не помню, кто изрек, но солидарен. Я вот так не умею.
- Ну, что вы, Марк Яковлевич. Извините, но утром я случайно слышал, как вы умеете защищать…
- Так то защищать Театр! Это же понимать надо. Это же общее, коллективное творчество! Оно нуждается в защите. Я не про театр. Я вот себя не умею… тухтей таким иногда становлюсь, сам себе удивляюсь. А это просто необходимо бывает порой, защитить себя самому, не ждать со стороны. Понимаете?
- Понимаю, Марк Яковлевич, хорошо понимаю.
- Вот и отлично! Вот и отлично! Я рад, что у вас бойцовский характер. Ну, что, волнуетесь?
- Да не особенно…
- А я вот всегда. Понимаю, что это еще не начало сезона, понимаю, что еще работать сколько, а вот… всегда после перерыва волнуюсь… пятьдесят лет подряд. Пора бы и привыкнуть.
- Не нужно к этому привыкать. Это так и должно быть, иначе не стоит заниматься театром.
- Хорошо сказал. Ф-уу… ну, что? Вперед?
- Я за вами, как за стеной. С прикрытием.
- Ну, ну… а может все наврал «Чапаев», а? Насчет «шашки наголо»?
- Может. Свидание с фонарем состоялось и только.
- Кстати, не спросил, Мортон сегодня у вас ночевал?
- Мортон?
- Кот черный. Я его Мортоном обозвал. Это мой кот… вернее театра. Общий и ничей. Сам по себе – кот Мортон.
- Морт… это что-то такое…
- Со смертью ассоциируется? Правильно. Ходит Мортон по театру и отрицательные флюиды все… отрицательную энергетику уничтожает. Нужный кот. Так ночевал?
- Ночевал.
- Хороший знак. Он, у кого попадя, не спит, уж поверьте мне. Он в людях разбирается.
- Будем надеяться.
Честно говоря, я завидовал его непосредственности чувств, его нескрываемому волнению. У меня такое проявляется очень редко. Разве что, в день премьеры, да и то не всякой. Бывают, премьеры, когда знаешь, что не сделал того-то и того-то, не добился от актера чего-то самого главного, что начни делать спектакль сначала, то совсем и не так нужно было бы… но он готов уже, и сейчас начнет жить своей собственной, совершенно от тебя, да и вообще ни от кого, независимой жизнью. Вот тогда – да. На стены, правда, не прыгаю, но… по-разному бывает. Иногда даже успеваю напиться во время спектакля, так что на поклон под руки выводят. Но это уже из ряда… а так, сижу себе где-нибудь в темноте и одиночестве и такая тоска… хоть удавись. Но это только на премьерах. А вот так, чтобы идти на встречу с людьми, с которыми предстоит работать, такого нет. Правило № 3. Три «С» - Собран, Сдержан и Спокоен. Как перед боем. Правда перед боем есть еще… чего греха таить, Страх, Четвертое «С», но без него нельзя – только полный дебил не знает страха перед боем.
Само собой разумеется, что собрание всего коллектива проходило в зрительном зале. Я устроился на третьем ряду с краю так, чтобы по возможности видеть всех присутствующих. Все пошло по сценарию, который в этом театре выработался за много лет. Были восторги, поцелуи, смех… как положено, все самую капельку утрированное. Но это же актеры, это же надо понимать. И прощать, как малым детям прощаются их шалости. Ну, Марк Яковлевич, соответственно тоже слегка подсюсюкивал, только что «бяшу» не показывал.
- Кого-то я здесь не вижу. Так, так, так... Галину, Машу-Аню, то есть Марианну, Сергей Ивановича, Макса... его уже, правда, я видел, а где же остальные?
- Галина...
- В очередном декрете? Хвалю, но для театра это не очень здорово. А Марианна?
- Я здесь, Марк Яковлевич, я просто спряталась.
- Все ждала, буду ли искать? Ах ты, мышка норушка.
- Сергей Иванович звонил, что-то у него с транспортом, приедет завтра, а Макс в аппаратной у себя, уже колдует с фонограммами... его отсюда видно.
Конечно же, они уже знали, кого приведет к ним Главный. Но на меня они все же преувеличенно не обращали внимания. Это тоже было одним из условий игры. «Мы не знаем, что за подбитый жлоб сидит в третьем ряду, мы не хотим знать, но посмотрите, какие мы хорошие, красивые, талантливые, сексапильные… возьмите нас прямо здесь, сейчас, при всех. Если не сможете, прямо сейчас, то хотя бы дайте рольку в вашем, наперед будет сказано, гениальном спектакле». Марк Яковлевич, только ухмылялся, видя эти поползновения в мою сторону, а мне оставалось делать кирпичную морду с одним вдруг «остекленевшим» здоровым глазом…
Марк поделился планами на этот сезон, успел слегка, не без сарказма, пройтись по работе служб театра, обсудить семейные новости почти всех, чем привел в «стыдливое смущение» всех молоденьких актрис, предпочитавших в данный момент, перед новым режиссером, оставаться ангелочками… с невинными и непорочными помыслами.
Вдруг!!! Я не знаю, откуда прилетело это «яблоко», с какой ветки из нанизанных слов сорвалось. Но я, именно вдруг, понял! Я понял, что нужно поставить с этими людьми, просто необходимо поставить. И как же я раньше не понял этого?
Шекспир! Вот уровень… для бенефиса Марка. Это же ясно, как белый день!
Это открытие так шандарахнуло меня по мозгам, что я поспешил вжаться в кресло и спрятать за спинкой переднего ряда свое лицо, чтобы этот восторг раньше времени не захлестнул этот зал.
Да! Да! Да! Я это сделаю… да.
- Тебе чего, Семеновна? И почему мы не на посту? А если враг проникнет в наши ряды?
Вероятно, Клавдия Семеновна давно уже топталась в дверях, теребя руками портьеру.
- Да, как же я
Фружа - это цирк