- Полюбилась тебе тайга, можно сказать, в профиль, а теперь попробуй ее узнать изнутри…
- Я уже люблю ее, потому что ты со мной, я с тобой, а значит…
- А значит, пошли?
- Пошли.
3.
- С возвращением! Ну, Паша, ты даешь. Заставил меня поволноваться. Что ж ты, старик. У каждого своя скорость, и не надо ни за кем гнаться.
С трудом разлепил глаза и медленно сознание начало фиксировать реальность. А реальность вагонная, едем, значит. Купе в вагоне, средней мягкости. И только двое в купе. Одежда аккуратно висит… так, а где остальное?
- Где мы?
- Как где? Не в Караганде, а уже даже успели в Канске пересадку сделать, спасибо товарищи помогли перегрузиться, и теперь наш путь лежит в северном направлении исключительно. К славному городу Лесосибирску. Не шарь по карманам, все в порядке. Пушка твоя у меня в рюкзаке, карманы все застегнуты, чтобы не потерять чего.
Постепенно восстанавливаются события. Пили долго, вдумчиво, с разговорами разными. Только вот когда вырубился, не помнит Шур. Может часов через двадцать после начала, а может гораздо раньше. Попробовал поднять свои знания географии, вспомнить, где же этот… где-то за Уралом, в Сибири.
- И какого нам черта в Лесосибирске нужно?
- Положим, там мы ничего не потеряли, а найти нам нужно будет лодку моторную, напрокат. И с хорошим запасом горючего.
- И куда мы двигаемся на моторке?
- Как куда? В тайгу, комаров кормить. Пашенька, друг ситный, не об этом ли мечтал московский мент, еще может пару недель назад? Ну, да я тебя понимаю, отрывай свое чугунное ядро от подушки – приводить тебя в человеческое состояние будем. Для начала вот этой дряни глотни… с Гималаев травок настой. Два глотка не больше. Вот так. Теперь смотри что будет.
И действительно, ровно через две минуты внутри как будто крантик какой открыли, по всему тело тепло побежало, а в голове будто канал ТВ переключили со старого черно-белого кино на цветной сериал какой. Про себя даже подумалось, не забыть бы рецептик попросить, бальзам для души какой-то. Этак, можно еще не одну цистерну…
- Молодец, старик, огурцом парниковым теперь смотришься. Хорошая у меня настоечка – жаль только, что кончается, а запасов немае.
- Гриша, а?
- Не появлялись. Да не расстраивайся. Сейчас чайку организуем, пироги с грибами купил, потом здоровье поправим… совсем по чуть-чуть, для полноты душевной, а через час уже и приедем. А там… плавать умеешь?
- Приходилось.
- Думаю, тринадцатого будем на месте. И ребятишек найдем. Тогда Машеньке на маг чуть не брякнул, что пару месяцев назад, так сказать «разведку» небольшую сделал, побродил в этих местах немного. Так что не потеряемся. У меня к Илье много вопросов накопилось, есть свой интерес. Да я тебе все это рассказывал, пока ты не отключился. Паша, на будущее, каждый механизм со своей скоростью работает. Не надо было с моей скоростью соревноваться.
- Да, ладно. Чего в жизни не бывает.
- А иногда вот такие встряски нужны, «чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Хоть и школьная цитата, но в точку. И вот еще что… - бороду свою взлохматил, и как-то уж виновато добавил - Я тут один грех совершил, с тобой не посоветовался. Не хотел тебе говорить, раньше времени расстраивать, потому в дороге баба, вроде помехи какой, но… Все же не удержался, звякнул я Машеньке. Паш, ты пойми, ну, один я, спиться так не долго, да и годы наши «как птицы летят» и гнездо ищут. Я понимаю, что дело наше секретное пока. Но и без прессы совсем нельзя, не поверят ведь потом. Ну и… я еще справочки и навел, не замужем она, присочинила при встрече-то. Так что придется нам ее подождать. Если к завтрашнему утру не прибудет, то тогда, конечно… одни.
Ждать не пришлось. На перроне их уже встречала, только что не с цветами, Маша Мороз. С собой большой кофр на колесиках, за плечами рюкзачок, вся «джинсовая» и такая аккуратненькая, что Петрович крякнул только от удовольствия и молвил про себя, почему-то по-украински: «да нехай будэ… гарна дивчина парубку не тягость… Побачимо що с ёй будэ через рокив двадцать». А Григорий тот так совсем «поплыл».
Достать лодку оказалось довольно сложным делом. Пришлось, как не хотелось, Павлу Петровичу раскрывать свое инкогнито. Пошел в милицию, доложил, попросил, кой чего объяснил… словом, под честное слово на пять дней катер речной милиции «зафрахтовал». Да, сапоги и плащ-палатку выдали, посмотрев, на совсем уж не туристскую экипировку московского коллеги. Правда, горючее пришлось брать за свои. На пять дней продуктов купили.
Под вечер уже вышли вниз по течению.
О Лесосибирске, за всей этой суетой и заботами, Павел Петрович не успел составить никакого впечатления. Что-то не понравилось, а вот что, так и не понял. Решил на обратном пути, когда не нужно будет никуда спешить, обстоятельно посмотреть, хотя, уже в катере подумал, что, может быть, и смотреть здесь как раз нечего. Раз уж Новосибирска почти не видел, то… ладно, проехали, а там видать будет, чего загадывать
Ранее утро. Ночной августовской прохладой выбелило травы, некошеные который год. Рано поднялся Илья, стараясь не разбудить Наташу. Ополоснулся в речке и застыл, замер в созерцании… и даже мысли в голове, будто тоже замерли в ожидании.
Солнце, наконец, через сопку перевалило, и вначале долго путалось среди стволов и ветвей сосен, длинными полосками-лучами, скользя по поляне, но скоро набрало силу и, оторвавшись от верхушек деревьев, прочно заняло свое законное место.
- Ты что меня не будишь? Хочешь один смотреть восход солнца? Жадина-говядина!
«Это когда же Татка умудрилась купить такой соблазнительный, почти совсем прозрачный пеньюарчик? Нет, хоть в тайге, хоть на северном полюсе, женщина остается женщиной, и никуда от этого не денешься, да и не нужно… деваться никуда».
- Радость моя, ты божественна как Аврора, как это утреннее солнце, как этот серебристый луг!
Он хотел еще что-то добавить и непременно что-нибудь «земное»… для равновесия фразы, но, вдруг наклонил голову как-то вниз и прислушался
- Татка, через пару часов, кажется, у нас будут гости. Надо встречать.
- Не хочу никаких гостей. Неужели они и здесь нас достали?
- Татка, мы у себя дома. И наша святая обязанность встретить гостя как полагается. И потом, мне кажется, что это не совсем неприятные люди… и даже, быть может, тебе знакомые. Так что быстро приводим себя в порядок и готовимся к встрече.
Половину вчерашнего дня они занимались грустными делами. Илья достал крест, что висел в сарае под потолком. Перед этим они пару раз сходили в пещерку и перенесли в дом самое необходимое для жизни в эти оставшиеся дни. Захватив лопату, отнесли крест на Таину поляну, где могила за пять лет слегка обвалилась и заросла травой.
Потом собирали грибы. Наташа оказалась большим знатоком этого дела, и к вечеру они устроили маленький грибной пир. Это было вчера…
Илья достал свою старенькую «мелкашку» и, убежав по, только одному ему известным здесь тропинкам, уже через полчаса вернулся с добычей. Так что к тому времени, как катер причалил возле старой сосны, на пороге дома стояли, обнявшись, Наташа с Ильей, из дома очень вкусно пахло, а над банькой почти незаметно поднимался столбиком дымок.
Наташа еще издалека узнала дядю Гришу, а Илья, с плохо скрываемым удивлением, вдруг узнал в спутнике Григория Афанасьевича того самого мента, что пытался поймать его в Москве. И даже имя вспомнил… Петрович.
- Привет беглецам! – протрубил Горов, едва заглушив мотор – гостей, здесь привечают али как?
- Добро пожаловать, дядя Гриша. Хорошим гостям мы всегда рады, милости просим.
[justify]- Ну, Наташка, ты смотри, за несколько дней сибирячкой стала. Хвалю. Идите сюда, ребятки, обнимемся. И еще хороших гостей вам привез. Это Маша. Машенька. Корреспондент из Москвы. Освещать будет, документировать, так сказать. Друг мой, Павел Петрович. Прошу любить и жаловать. Вижу, узнал Илья… да не волнуйся, не зарестовывать вас приехал, по собственному желанию и любопытству. Принимай, Илья, кое-какие припасы с
. 