В ту ночь, когда пришлось им потихоньку, не зажигая фар машины, уехать из села, они всю дорогу молчали. Ближе к полудню, на бензозаправке пришлось продать автомагнитолу, чтобы залить бак. Все документы, деньги, вещи сгорели вместе с домом, и теперь было нужно думать, как выбираться из этой передряги. Наташу слегка нервно трясло, но потом она забылась коротким сном. Проснулась она оттого, что машина стояла в тени деревьев, а рядом журчал небольшой ручеек…
Вот здесь Илья и рассказал ей обо всем, что ее интересовало. И даже больше. Конечно, Наташа ожидала непременно что-нибудь такого, из ряда вон выходящего, но такой безудержной фантастики с неизбежным и неотвратимым финалом… Ей стало казаться, что все это ей снится, что к реальности эти события никакого отношения не имеют. А потом, вдруг, все как-то разом встало на свои места. Снова стало легко и даже радостно.
Да, девочка, ты же сама этого хотела, ты о чем-то таком мечтала даже. И главное, во всем этом, что не одна, вместе… вместе с Ильей, ее Ильей, а остальное, может быть, еще каким-нибудь невероятным и непостижимым образом изменится и будет еще что-то такое… непременно светлое и счастливое.
Она поверила всему прямо и безоговорочно. Но как всякая женщина, оставила для себя, где-то в самом дальней уголочке сознания, маленькую дверку. Ничего не поделаешь, так, наверное, срабатывает инстинкт самосохранения.
В Ростове-на-Дону пришлось машину продать. На удивление быстро нашелся покупатель. Увидев записку на стекле «продается», подошел, ни слова не говоря, сел за руль, завел, внимательно послушал работу двигателя. Потом, открыл и заглянул под капот. Не поленился слазить под машину. И только потом спросил,
- Кривая? В угоне?
- Настоящие номера в багажнике. Московские. Машина чистая, продаю по генеральной доверенности, новая совсем.
- Вижу. Две устроит?
- Две с половиной…
- Две двести…
- Лады.
- Если бы не торговался, не взял бы у тебя. Пиши доверенность.
Хорошо еще, что документы на машину были в «бардачке». Одним словом, весь торг занял полчаса. Новый владелец подвез их до гостиницы, в которой не спрашивали документов, но брали за сутки вперед. В номере был кондиционер и ванна. Немного отдохнули, поспали. Ближе к следующему утру, пошли пешком через весь город на вокзал и… за такие деньги можно было улететь в Канаду или Австралию, наверно. Но купе двухместное тоже хорошо. Жить можно дальше.
Ночь. За Уралом заметно посвежело, а к ночи на состав обрушилась гроза, сменившаяся тихим летним, прохладным дождиком. Дождь отмыл от пыли стекла окон, и теперь размывает редкие огоньки. Поезд, так медленно тащившийся весь день, почуяв ночную прохладу, разогнался и теперь наверстывает упущенное время.
- Расскажи мне про тайгу
- Ровно через день ты сама ее увидишь.
- Расскажи мне о тайге. Я хочу через день увидеть ее твоими глазами.
- В общем, ничего особенного. Без конца и края лес, сопки, похожие на огромные застывшие морские волны. Ручейки, речушки и огромные реки, с которыми не могут сравниться реки Европы. Что еще? Комары, мошка, кусающие только очень вкусно пахнущих москвичек. Отсутствие метро и отсутствие пассажиров этого метро. Удобства под кустиком и ужасно злые и голодные волки, а если серьезно, то… Человек не выбирает своих родителей, не выбирает место, в котором родиться. Вместе с душой он получает это место, и оно как бы определяет всю дальнейшую его жизнь, как бы он не пытался уйти от него. От этого места можно уйти только ценой потери какой-то части души, и это становится его раной, трагедией. Но и без трагедии невозможно жить, она движет и развивает. Не умею я красиво говорить, все это какие-то книжные слова…
- Ты прекрасно умеешь говорить, не скромничай. Я уже, кажется, начинаю слышать тебя даже тогда, когда ты молчишь. Правда-правда.
- Наверное, молчу я красноречивее. Умнее кажусь. Если ли бы не… я так бы жил в тайге, потому что там не существует времени. В детстве я мог с утра и до вечера смотреть, как муравьи строят свой большой дом, как бурундучок делает себе запасы на зиму. Я мог сидя на берегу Енисея, до бесконечности смотреть на несущиеся к океану миллионы кубов воды и тут же, маленький ручеек, журчащий, который тоже собой вносит лепту в это могучее движение. Да разве обо всем расскажешь, просто это жизнь.
- Илья, но почему все-таки выбор пал на тебя?
- Наверное, потому что я просто человек… не знаю. Я не лучше и не хуже других. Может и хуже.
- Не мучайся. На твоем месте я бы тоже их поубивала.
- Вот, наверное, для этого и существуют детективы, боевики, всякие «страшилки» киношные. Чтобы на час оказаться на месте преступника или мстителя… виртуально. И освободиться от темных своих фантазий.
- Но ты же правильно поступил.
- С каких пор уничтожение себе подобных стало правильным? В тайге я иду и убиваю зверя только тогда, когда мне надо кушать. И зверь может напасть на меня, если он голоден. И это закон, закон жизни тайги.
- Они нарушили все человеческие и природные законы и поплатились за это.
- Кто я такой, чтобы быть судьей и палачом? Ярость очень плохой советчик, но и жить почти пять лет с желанием уничтожить зло… вот такие противоречия.
- Между прочим, тогда бы я никогда тебя не встретила, ты можешь это понять? Я никогда бы тебя не встретила. Илья, а нельзя никак… ну… не уходить?
- Я готовился к этому одиннадцать лет. Кроме того, что это необходимо, мне действительно хочется попасть туда, хотя бы для того, чтобы рассказать, что такое тайга.
- А ты уверен?
- Я не в чем не уверен, но я хочу. Татка, у тебя есть еще время вернуться. Потому что, когда… будет гораздо сложнее.
- Дурачок ты все-таки. Терзаешь себя по-пустому. Мне немного страшновато и только. Я боюсь темноты и мышей. Я ужасно суеверна, и вообще, у меня еще куча недостатков, о которых ты пока не подозреваешь. Но я хочу быть всегда там, где есть ты. И это мое единственное желание. Скажи, а там… мы в каком виде будем?
- То есть?
- Ну, в каких-нибудь монстров мы не превратимся?
- Формы жизни, конечно, весьма разнообразны… чем тебе не нравятся, скажем, варанчики?
- А как они друг друга любят?
- Не знаю.
- Вот то-то и оно, а этот вопрос меня весьма интересует.
- Ты знаешь, в этом наши интересы очень даже совпадают. Я очень надеюсь, что там, куда мы попадем, все-таки достаточно развит Разум, чтобы не переводить наши несовершенные и хрупкие физические формы в какое-нибудь другое состояние.
- Но когда человек физически умирает, он же тоже имеет какую-нибудь форму? Форму души… или нет?
- По всей вероятности, какое-то время, чтобы потом перейти в другое состояние… и так далее, до бесконечности. Чтобы опять стать Единым Разумом или Богом, как хочешь. Но есть еще огромное количество промежуточных состояний… или, может быть, как это модно стало говорить, параллельных миров и состояний материи в разных пространственно-временных измерениях. Кстати говоря, НЛО, присутствующие на Земле, как раз и есть что-то вроде наблюдателей какого-нибудь параллельного мира.
- Я не хочу к зеленым человечкам. Даже если они очень умные.
- Я сильно подозреваю, что нас об этом не спросят.
- Тогда зачем мы им?
- На Земле мы представители уже третьей цивилизации. Две предыдущих исчезли. Погибли или переместились в другое место – не знаю. Думаю, что Земля это большой детский сад или ясли… Время от времени «воспитатели», или, может быть, даже «родители» интересуются, не пора ли переводить в старшую группу или посылать в школу, в первый класс. А может пора надавать по попке или поставить в угол.
- И что? Мы будем должны отвечать за все человечество? За весь этот «детский сад»? Это ужасно! За всю свою жизнь я столько не нашкодила!
[justify]- Не придется отвечать. Просто мы, каждый человек, даже самый несостоявшийся, все равно носит в себе всю информацию, обо всей планете, обо всех живущих и существующих. Все мы Земляне и являемся носителями всего, что
. 