когда не может остановиться от азарта: шкура не нужна, еда тоже, убил и только. За это природа простить может, вот моё прощение, – и охотник поддел сапогом, лежащую на земле, тушу зверя. Остин не осмелился спросить Седа, сколько у него было выстрелов «ради забавы».
– И у меня были, – всё же ответил на молчаливый вопрос Сед.
Дальше идти было труднее: воздух становился сжатым – приходилось чаще вдыхать, сил становилось всё меньше, и Сед подумывал сделать ещё одну остановку, но Эол взял юношу на руки и понёс, будто и не держал ничего в руках. Дыхание его было лёгким, и Остин быстро успокоился: его всё равно надолго бы не хватило, и помощь он принял с благодарностью. «Ещё шагов двести и пойду сам», – решил юноша, но идти ему не дал Эол, предпочитая быструю ходьбу с незначительной ношей, медленному изнуряющему продвижению вперед.
Сед, уступивший дорогу своему товарищу, с сидящим у него на руках Остином, не отставал и ношу свою нёс бережно, будто это он, а не Эол несёт Остина.
– Хозяин леса, – уважительно думал о Седе юноша, – как его можно не любить?
– Ты прав, – вдруг разговорился Эол, – здесь каждая тропинка его знает, а люди и подавно. Прежде чем по лесу ходить, идут к Седу, спрашивают. Потом, и охотнику надо знать, кому помогать, если случиться плохое: ведь и зверь может напасть на человека, и сам человек, если молодой, в беде оказаться может, таких было много – многих он вывел из беды.
– Про то разговора нет, – охотник не хотел продолжения разговора, – про меня не говори, а лучше расскажи, как тебе удалось подружиться с нашим другом?
– Я не могу сейчас вспомнить, – посмеиваясь, стал говорить Эол, – но ты, кажется, залезал ко мне в сад?
– Я тоже не могу припомнить, – уже встревожено отшутился Остин.
– Не волнуйся, я пошутил, сад – это было бы хорошо, но ты угодил в беду. И если бы я не заметил, как ты ожил, тебя бы похоронили со всеми, кто там лежал. Ты был мертв, но потом ожил. Такого никто не помнил, что можно вернуться оттуда, но ты знаешь, зачем вернулся, а мы можем тебе помогать.
– Вот ты какой! – восхитился Остин, он знал, что его чуть не похоронили, но кто был его спаситель, узнал только что. – Спасибо тебе, Эол!
– Не за что. Несу тебя на руках, как тогда. Но теперь ты жив и можешь искать друга. Он жив и ждёт тебя.
Остин плакал, по щекам текли слёзы, и он надеялся, что Эол их не заметит. Но Эол сделал вид, что ничего не замечает и шёл молча.
– Будет вам. Лучше расскажу, как нашёл игрушку для моего парня.
– У него есть сын, – пояснил Эол удивлённому Остину, тот не догадывался, что его друг – семейный человек.
– Однажды зашёл я в лес, нужны были дрова, не могу найти, куда положил вязанку сучьев. Будто водит меня Лесовой, куда ему хочется. Вдруг вижу: «Э-э, да вот она!» Но не тут-то было: под деревом, где она лежала, сидело ещё что-то. Глядь, это кукла! Из чего бы ты думал? Из коры! Вот она со мной, сейчас покажу, – но, опомнившись, сказал, – потом покажу, как рассветет. Вот и думаю, кому это нужно меня морочить?
Здесь Остин почувствовал улыбку Седа, тот держал одной рукой ношу, другой поглаживал карман.
– Как раз иду в деревню, сына навещу, он у меня один остался, младенец ещё, мать погибла, а он живой. Это потом…
Тяжелая судьба была как на ладони – погибли родные: младший брат, жена и, наверное, родителей нет в живых, а он игрушку в руках ласкает для сына и улыбается. Все любят его, гордятся знакомством с ним. Таков новый друг Остина – Сед.
– Пришли, – Эол поставил ношу на ноги и присел на корточки, – эта дорога расходится здесь: мне налево, вам сюда, – и показал, но ещё не светало, и Остину стало ясно одно – расставание со своим спасителем.
– Спасибо тебе, Эол, – еще раз поблагодарил мужчину Остин, – я не забуду о том, что вы для меня сделали.
Ему хотелось обнять этого человека, но порыв надо было унять: у них так не выражают свои чувства, даже руки не жмут, а так хотелось выразить свои чувства по-своему. Но Эол понял и пожал руку юноше, охватив своей лапищей тыл кисти, так что вся кисть «утонула» в этом пожатии. Остин прижался щекой к холодным заклепкам на одежде своего спасителя и понял, что поступает как ребёнок. Эол отошел в сторону, сказал несколько слов охотнику, и лёгкие шаги стали отдаляться. Так путники постояли минуту, потом двинулись в путь. Остин плёлся позади, всё время спотыкаясь, силы его оставили окончательно.
– Скоро придём, здесь немного осталось.
Но это «немного» продолжало длиться, шаг замедлялся, и Остин уже не помнил, как очутился на земле. Такого Сед не ожидал, он думал, что юноша успел отдохнуть, пока Эол нёс его на руках, но дело было не в усталости, рана, возможно, стала кровоточить, об этом предупреждала Юма. Теперь обессиленного юношу нужно было нести на руках. Не выпуская добычу, одной рукой придерживая, другой, осторожно приподняв мальчика, погрузил его сверх туши животного и, держа всё это на спине, осторожно двинулся дальше.
