Фокс остался ждать своей очереди. Кто-то должен был оставаться у тележки, охранять, но вот от кого?
Ожидая своей очереди, Фокс включил костюм на принудительную дезинфекцию. Кнопка пряталась в правой подмышке, и случайно нажать ее было невозможно. А у него она еще и заедала, приходилось вдавливать так, что оставались синяки. Растегивая костюм для отправления естественных нужд, можно было занести заразу, а он поленился сделать электромагнитную дезинфекцию после прохождения болота. Белка и Бобр делали это на ходу, их костюмы и электричество вырабатывали стабильнее, не как у него. Но их и не пытались убить, как Фокса, выдержавшего бой с дроном. Правда за это он получил не медаль, а выговор и штраф, но все в поселке считали его героем.
— О чем ты думаешь? — Белка сощурила глаза, и маска стала очень хитрой. Говорить в маске с подачей дыхательной смеси не разрешалось, да и особо не было слышно, поэтому они шептали, а электронный мозг сам угадывал, к кому обращались. Ее голос в наушниках выпрямлялся и усиливался, подкачивая из библиотеки ее звуковой профиль.
— Да так, как обычно, — Фокс посмотрел на нее и улыбнулся.
Сквозь маску он видел ее настоящее лицо, бледное и живое, загорать категорически запрещалось, особенно рыжим, как она. В хронике прошлого века они видели, как отдыхали предки на берегу моря, почти голые лежа под лучами доброго солнца. И это было очень давно, так давно, что в их поселке нет ни одного человека, который бы знал тех, кто застал это благословенное время. Солнце жестоко жгло Землю, будто бы мстя за что-то. Конечно, и Фокс, и Белка, знали, что это временное явление, крохотный миг относительно планет и времени во вселенной, которого не существовало, но слишком долгое время для человека, целая эпоха, в которой цивилизация изменится навсегда. В школе их пугали, что все вымрут, но разогрев планеты длился уже больше ста лет, и пока цивилизация не погибла.
— Ну чего? — недовольно буркнула Белка, смутившись от его взгляда. И пускай на нее смотрели искусственные глаза маски, способные менять вид, становясь точь-в-точь, как у живого зверя, подвижные линзы передавали эмоции без задержки, и в глазах зверя всегда можно было увидеть мысль, эмоции, чувства.
— Ничего, просто посмотрел. Ты сама знаешь, — он отвернулся к дороге.
Белка положила руки на стойку тележки, где располагались допотопные джойстики и рычаги ручного управления. Переходя болото, тележку вел один из членов команды, самый легкий и маленький, как Белка. Тройки разведчиков формировались по росту и весу. Белка отвечала за слежение и управление тележки в трудных местах. А еще она готовила, превращая стандартные порошки и сублиматы в нечто волшебное — так в столовой не готовили, отдаваясь на волю бездушных автоматов. Бобр шел впереди, телескопическим шестом прощупывая дорогу. Вторым шел Фокс, Белка вела тележку за ним. Они шли рядом, чтобы можно было поговорить, пускай это и было нарушение регламента, требовавшего разрыв не менее десяти метров. Бобр считал, что этот регламент писали те, кто никогда не ходил дальше первой линии лесополосы.
Когда Фокс вернулся из кустов, Белка уже колдовала над котелком. Она сняла маску, нюхая и немного пробуя красивое красно-бирюзовое варево. Бобр нашел спелых ягод, росших на кустах в два человечских роста. Ягоды весили не меньше трехсот грамм, сочные, дававшие стойкий красный цвет. Несмотря на близость к болоту, дары леса были чистыми, анализатор даже не пожелтел, сколько бы раз не втыкал Бобр иглу анализатора в плод. Бобр тоже снял маску, открыв щербатое лицо с грустными серыми глазами. С первого взгляда было понятно, что он слишком добрый для службы, но система определила его в разведчики, хорошо еще, что не в диверсанты.
Сев рядом с газовой горелкой, Фокс с трудом стянул свою маску. Белка радостно улыбнулась, одарив его долгим любящим взглядом. Фокс немного покраснел, а Бобр ласково улыбался, никогда не подтрунивая над стеснительностью друзей. Им разрешалось иметь множество партнеров, особенно женщинам, что позволяло выполнять план по деторождению. Белке это было противно, ее спасало плохое зрение. Фокс смотрел за ней и думал, что на самом деле она видит в котелке, какая волшебная картина возникает в ее голове. Спрашивать было нельзя, а то получится не так вкусно. Он проверял и не раз, поэтому молчал, тайком любуясь Юлей. Без маски она становилась просто Юлей, а он Максом. Бобр же и в жизни был Бобром, так пошутили его родители.
Они вышли поздно, устроив после еды перерыв на сон. Бессоница никого не мучила, привычка спать в любое удобное время и в любом положении сформировывалась еще в школе. Бобр делал удобные лежанки из валежника, рубить живые еловые лапы запрещалось, в лесу и так хватало мягкого плотного мха и пушистых лап, которые деревья сбрасывали сами, если заражались зловредным грибком.
Начинало темнеть, а им еще долго идти. В темноте немного страшно, можно провалиться мимо насыпного тракта, зато температура снизилась до +32. Удивительно, как быстро снижалась температура на болоте, если бы не испарения, то здесь и надо было бы жить, а не в душных бетонных домах, соединенных десятками туннелей, которые называли улицами нижнего города, проложенные на случай войны, готовой разразиться в любой момент, так и не наступивший за десятки лет, если не сотни. Про туннели все знали, но мало кто видел их, инспектора держали шлюзы закрытыми.
Об этом и думал Фокс. Он всегда думал о том, почему они живут под землей, как им внушали в школе, пускай большинство жило в бетонных коробках на поверхности, и не важно, что их предки так жили. Почему они скрываются от горожан, и откуда берется влага в почве, если вокруг их гигантского леса пустыня. Он ни разу не был на другой границе леса. Бобр ходил на восточную границу, там располагались поля, которые тоже откуда-то брали влагу, дожди шли очень редко, а все цвело и активно росло. В школе рассказывали про подземные реки, что их убрали туда специально, чтобы запасти воду, но Фокс в это не верил, как и Бобр, а Белка верила. Они часто спорили об этом, приходя к мнению, что подпитка влагой есть, но это вряд ли подземная река. Скорее это был поток с очистных сооружений города, Фокс как-то вытащил информацию о них из дрона, сохранив в тайном месте в своем секторе. Он еще не показывал это Белке и Бобру, слишком много было свидетелей в инфоцентре, а рассказать трудно, он сам многое не понял, проще показать.
Бобр передал уточненную карту. Впереди дорогу размыло или разбило. Похоже кто-то тяжелый и глупый переходил болото. Животные редко приближались к болотам, переход означал начало очередной эпидемии или другого мора, типа паразитов. Тогда стада лосей и кабанов могли массово мигрировать из одного леса в другой через пустыню. Большая часть погибла по пути, подкармливая жителей пустыни, которая лишь на первый взгляд казалась мертвой.
Белка кивнула, что все поняла, для верности показав вправо, где следовало повернуть и съехать на узкую тропу, соединявшую основные пути.
Фокс пошел вперед, шестом проверяя дорогу. Вскоре они дошли до поворота, на другом конце тропы их ждал Бобр, приветливо помахав шестом. Фокс ушел вперед на три метра, стараясь идти посередине. Белка ехала осторожно, ширина тележки была чуть меньше тропы, и можно было соскользнуть колесом и опрокинуть тележку.
Болото зашевелилось. Белка остановилась и поставила тележку на тормоз. Робот уперся колесами в неровную насыпь, для надежности выдвинув опорные балки, надежно обхватившие тропу, чтобы от внезапной волны тележку не опрокинуло. Фокс забрался к Белке, им не повезло, они переходили как раз во время выдоха болота. Предугадать было нельзя, самым надежным местом была тележка. Пристегнув страховочным тросом Белку и себя, Фокс прижал ее, весело потерся мордой об ее ушки. Белка засмеялась, повернулась к нему и потерлась носом о его нос.
«Заканчивайте!» — раздался встревоженный голос Бобра в наушниках.
Они схватились за стойку и стали ждать. Болото напряглось, что-то выходило из него. Надулся большой черный пузырь и тут же лопнул, окатив грязной водой. Резкий выброс газа поднял тушу кабана, еще нетронутую разложением и несильно поеденную обитателями болота. Они увидели их, впившихся в тушу бедного животного. Морда кабана выражала ужас и боль, по всему телу висели черно-зеленые отростки, которые шевелились. Кабан плюхнулся обратно, погрузившись в черную жижу. Несколько черных отростков упало на тележку. Белка задрожала, но ловко придавила ботинком одну из них. Тварь перестала двигаться, полураздавленная и мертвая. Остальные ловко соскользнули к себе домой.
Второй выброс был с другой стороны, еще более мощный, так что тележку затрясло. Белка едва не соскользнула в болото, пытаясь удержать добычу носком ботинка. Фокс успел удержать ее, сам сгорая от нетерпения рассмотреть жителя мертвого болота, а ведь им запрещают даже спрашивать об этом, ведь в болоте нет жизни и не может быть — это нерушимый догмат.
Болото подышало еще немного и успокоилось. Фокс пошел вперед, готовый в любой момент вернуться на тележку. Белке отстегиваться он не разрешил. Она осторожно вела тележку за ним. Доверять такие переходы автопилоту было нельзя, робот терялся и сам блокировал колеса, выставляя якоря и ожидая водителя.
— Смотри, кого мы поймали! — Белка без отвращения держала мертвое существо, похожее на змею или пиявку с огромными челюстями.
Бобр осторожно взял добычу и долго рассматривал. Солнце почти скрылось, и тварь в лучах налобного фонаря выглядела особенно жутко.
— Надо будет Ящерице отдать. Она сможет незаметно ее изучить, — подумав, сказал Бобр. Он достал из ящика на тележке бутылку для проб и запечатал добычу. — Тут недавно стадо кабанов переходило. Странно, что мы их не заметили.
— Вот и хорошо, а то бы снесли, — поморщился Фокс. — Надо идти, еще больше половины перехода, а у меня кислород на исходе.
— Вернемся, я тебе маску починю. Должны прислать ремкомплект, — Бобр ушел вперед. В сгущающихся сумерках его почти не было видно, если бы не сигнальные фонари на спине, зажигающиеся автоматически, когда становилось темно или спускался туман.
— Будет дождь, — уверенно сказала Белка, рассматривая густые сумерки, слишком густые для начала ночи.
[justify]Фокс хотел возразить, но с неба упали первые капли. Как же они всегда радовались дождю, и вот