Фокс бесшумно бродил по городку. Редкие прохожие кивали ему, разговаривать никто не хотел, да это и не привествовалось. Все знали, почему они здесь. В основном это были старики или те, кто слишком много думает, кто ищет ответы на вопросы. Старики дымили самодельными трубками, собирая пахучие листья гибрида табака у самой границы болота. Курение резко повышало коэффициент налога «на воздух», но старикам на это было плевать. Фокс их понимал, проходя мимо и втягивая ароматный дым, у него кружилась голова, першило в горле, а потом приходила желанная пустота в душе и в голове. Краткий миг свободы, пускай искусственной и пагубной, но он так не хотел, бежать от реальности еще хуже, чем осознавать ее. Дурман пройдет, и жить не захочется. А он хотел жить, пускай и заключенный в этом городке, в этой непонятной и лживой жизни. Дурные мысли часто посещали его воспаленное сознание, и Юля вытряхивала его из этого состояния. Пусть высшие сферы движутся к бессмысленной цели, пускай они станут Богом или Богами — все это не для него, и не для Юли, не для их друзей. Вот в этом он и видел смысл и огромное желание жить — ради них и ради себя, потому что по-другому быть не может. Жизнь ради других быстро кончается, в остатке не остается ничего, кроме разочарования
Мимо прошел старик, подошел к нему и приятельски похлопал по плечу. Фокс узнал его, они вместе работали в цеху по перемотке электродвигателей. Старик обдал его густым дымом и подмигнул. На работе они не разговаривали, просто работали, помогая друг другу, и все молча. В лесу положено молчать, простое правило, которое объяснили маленькому Максу после похищения. Став взрослым, он понял, что это был не приказ, а очень ценный совет.
Привет!
А у нас война! Опять затеяли учения, выгнали нас, как роботов, наружу. Терпеть не могу начало осени, постоянно учения, сдача нормативов и прочая жесть. Уверен, что у вас нелучше.
Нам рассказывают, что вы постоянно готовитесь к войне и только и делаете, что тренируетесь. Я думаю, что это все ложь. Один наш френд называет это pro-noise, типа пропагандистким шумом. Я не скажу, как его зовут. Мари сама разрешила, она знает, что я пишу здесь. Не хочу никого подставлять, Мари сама настояла, чтобы я не придумал ей ник. Она права, вычислить ее можно без проблем, даже если бы о ней ни слова не сказал.
Я недавно понял, что мы все живем в ожидании какой-то беды. Странное такое чувство, какая-то зудящая тревога. Такое ощущение, что приходит сигнал в мозг. Я даже стал записывать, когда начинаю это чувствовать. Мари тоже записывает. Но это не всегда, есть какая-то связь, но мы пока не разобрались. Нас собрали в медиазале, я насчитал больше трех сотен. Причем младшие группы тоже притащили. Не понимаю, вот их за что? Они все равно ничего не понимают, некоторые потом плачут от страха. Я тоже плакал, и Мари плакала. Она до сих пор плачет, но не от страха. Она пока не может понять, что это за чувство, вот только ее потом рвет весь день.
Как-то наткнулся на видос с пастбища. Вот это точно мы, у нас и робот-пастух есть, такая тупая анимация на боковых экранах. А собирают нас всех вместе для создания общности или типа того, из головы вылетает. Эти наверху посчитали, что надо всем вместе собраться и испытать что-то такое, что нас объединит. Большинство от этого тошнит, видимо методика работает.
Все как обычно: началась эскалация, на нас готовится нападение, мы не допустим или не пропустим, защитим и так далее по списку. А все из-за одного дрона, который потеряла Мари. Я все больше склоняюсь к тому, что это не игра и не тренажер. Мари боялась, что на нее укажут, заставят извиняться перед всеми, есть у нас такая практика публичного покаяния. Фу, мерзость! Вычитал эту фразу из старого сборника литры XIX века. Люблю читать, особенно сравнивать наше и прошлое время.
Я Мари сразу сказал, что ей нечего бояться. Если это и, правда, не игра, то они будут об этом молчать.
Потом начались учения. Зимой гораздо проще, солнце гаснет на пару недель. Снег идет несколько дней подряд, потом нас выгоняют убирать. Зима всегда приходит внезапно, ни разу прогноз не угадал. Нас учат, что прошлые столетия люди натворили дел, поэтому мы теперь страдаем. По-моему, от нас страдает природа, а планете в целом плевать, когда выпал снег и есть ли смена времен года. Формально она до сих пор есть, и мы живем по старому календарю. Не знаю, большую часть года у нас одно и то же: жарко, пыльно и душно.
Мы должны одевать спецкостюмы. В них ужасно жарко, многие падают в обморок от перегрева, даже спортсмены. Но дело не в костюме, а маске и баллоне-накопителе углекислого газа. Уверен, что в лесу не дошли до этого идиотизма, а у нас есть. Маска неудобная, плохая видимость, а еще она воняет старой резиной.
Дышать приходится с усилием, иначе не продавим фильтр. Это многослойная мембрана, мы ее потом еще моем после улицы. Плохая конструкция, мембрана быстро забивается слюнями, и дышать становится еще труднее. Каждый вдох после фильтра всасывается в баллон. Точнее не так, молекула углекислого газа самая большая. Она оседает на мембране, а остальное выбрасывается через клапан в атмосферу. Насоса нет, мы за него все делаем, поэтому так трудно дышать. Раз в двадцать вдохов и выдохов включается вакуумник, он высасывает углекислый газ из мембраны в баллон. Этому быстро учишься, можно даже не считать выдохи. Если начнешь дышать во время всаса, то больно долбанет током в спину. Так раньше собак учили, на нас работает идеально.
На улице дофига пыли. Если не идет дождь или снег, то вокруг одна пыль. Хорошо еще, что ветер гонит ее в пустыню, но все равно ее очень много. Нам показывали на семинарах по биологии, как эта пыль забивает живую ткань. Там у них в стеклянной колбе плавает выращенный кусок кожи, жуткая дрянь на вид. Его вытаскивают, отщипывают кусок и посыпают пылью с улицы. Хорошо, что все делается за стеклом, а то бы нас точно стошнило. Короче, кожа умирает на глазах. Там что-то происходит, она сохнет, из нее течет какая-то дрянь, потом она рассыпается. Мари не верит, что это происходит так быстро, но без костюма она не пойдет, боится. Без костюма никто не выйдет, двери не откроются, а без маски задохнешься.
Я несколько раз пробовал отключить маску, попытаться дышать просто через респиратор. Больше не пробую, чуть не сдох. В первый раз я успел включить уловитель углекислого газа, а во второй раз не успел и упал в обморок. Я пока не понял почему, но я не могу дышать без этого уловителя. Такое ощущение, что мозг блокирует дыхание. И это еще и больно, как будто хлещут раскаленными проводами по всему телу с высокой частотой. Меня спасли, парень из мехотдела успел включить уловитель. Тогда подключается малый баллон с дыхательной смесью, делает гипервентиляцию легких.
Еще за это штрафуют, но у меня и так низкий рейтинг, а киловатт на счете много. Из-за штрафов я не расстраиваюсь. Я испугался. Это еще страшнее, чем мои обмороки, когда я думаю слишком много. Рейтинг у меня больше не падает, видимо некуда падать. У меня хорошие показатели по охоте, поэтому на дно не отправляют. Они называют это «кадровым резервом».
Сегодня были учения по защите энергоконтура. Как раз наша специальность. Бредк полный. Согнали энергетиков, механиков и электромехаников. Мари со своими остались защищать информационный контур, сохранять транзакции и прятать депозиты в холодных хранилищах. Тупая работа, проще было написать короткую прогу, она бы сделала все лучше. Они вручную записывают на резервных серверах какую-то часть финансовых резервов или типа того. Мари плохо объясняет, а мне копаться в сети лень, не моя тема. Но самое смешное, что это учебный кластер, там нет настоящих активов, но если налажаешь, накажут по-настоящему.
У нас еще тупее. Мы должны были вскрывать кабельные туннели и чинить. Причем это делали все и сразу ручным инструментом. Вот полный бред! Кабельные туннели из высокопрочного бетона, если по ним ракетой вдарить, то они не разрушатся. А мы долбили, что-то даже вскрыли. Завтра продолжим.
Мы, как энергетики, должны рассчитать энергобаланс и перевести мощности так, чтобы не было сильной просадки. Это мы будем делать ночью, а утром опять долбить вместе со всеми. Ребята из кластера электромехаников рассказали, что роботов давно нет, сломались, а новых не привозят, поэтому все делаем как в карбоновую эру. Я не жалуюсь, все лучше, чем тухнуть на промывочных лекциях. Кто-то решил, что мы должны работать на улице, в прошлые разы мы пересчитывали по ночам балансы, разводили нагрузку, а целый день слушали промывку мозга.
Я бы мог поверить в то, что мы делаем что-то важное и нужное, если бы не знал энергосистему города. Они нас сами учат тому, как и что работает, откуда идет поток, как распределяется. Но наступают учения, и мы играем в защиту города.
Нас учат, что основная угроза энергосистеме находится в зоне АЭС, а мы чиним кабели. Делаем вид, что чиним. Ребята рассказали, что тоннель вскрывается, а потом закрывается. Там такой кабель, в такой защите, что его повредить и взрывом невозможно.
Кстати, АЭС тоже ничего не угрожает. И это очень просто, но большинство не знает. Я Мари рассказал, она была в шоке. Никогда не видел ее такой бледной. Нам же втирают, что это объект особо охраняемый и другой словесный мусор. А я знаю, что там работают квадроберы, городские там не работают. Управление идет дистанционно, а обслуживание и ремонт, в основном грязная и опасная работа, когда что-то заклинило, и порвалась труба на линии охлаждения. Вот если бы они хотели убить город, то могли бы это сделать в любой момент.
У вас, скорее всего, такая же фигня. Смотрел снимки со спутника. У вас там низкие дома, почему-то вы называете это подземельем. Честно не понимаю, чем вы там занимаетесь. Зачем вам эти старые дроны? У нас все знают, что там карты старые, а доступа к защищенной сети нет. Нам придумывают плохие игры, чтобы мы не скучали. А мы же не дети, да и детям это не нужно.
[justify]Все, пора готовится к ночной вахте. Нас еще и не кормят тогда, запрещают уходить к себе или в столовку. Надо себе