Слабые капли внезапно сменились сплошным потоком. Ливень стер реальность, удалив и болото, и едва видневшийся впереди лес. Это-то Фокс и любил больше всего, оставаясь под властью воды, возвращаясь в раннее детство. Память возвращалась яркими фрагментами, которые он старался больше не забыть. Из этих фрагментов пока не восстанавливалась вся картина, но что-то важное он уже видел, точнее чувствовал. Белка просто любила дождь, всегда радуясь, как ребенок. Она тянула руки в небо, жалея лишь о том, что в костюме и маске, и не может промокнуть насквозь, стать одним целым с небесной водой.
Привет!
Есть кто живой? Даже если и есть, я вас не услышу.
А это тяжело писать. Странно, столько всего хотел сказать, а без робота не могу. Сижу перед пустым монитором и не знаю, что сказать. Точнее, как это написать.
Если бы я скормил свои мысли роботу, он бы за миллисекунды собрал годный текст, отправил отчет куда надо. У меня и так много предписаний и штрафов накопилось, скоро наберу до перевода на дно. Все мои слова оцениваются и передаются дальше, если в этом есть смысл. Я это понял еще в младшей школе, если бы не мой рейтинг охотника, то давно бы перевели на дно.
Надо, наверное, представиться. По реестру зовут меня Нет Прон5897. Мне еще два года учебы, и меня переведут в энергокластер. В моей группе двадцать парней, и мы все пойдем дальше в одну и ту же башню. Как-то они рассчитывают с интерната, кто и куда дальше пойдет. Раньше мне казалось, что наугад, но большинство из нашей группы подходят, им типа интересно, хотя они очень тупые.
На самом деле это все неважно. Энергобаланс я считаю лучше многих, а в охоте я один из самых первых. Если бы мне предоставили выбор, я бы ничего не выбрал. Я много думал об этом, и ничего. Как раз самое то для меня. Я не хочу делать ничего хорошего или полезного, но и плохого делать тоже не хочу.
У меня кличка NetZero, мне ее дали ребята в интернате. Расскажу, как это вышло. Значит, каждое утро, как и все в городе, мы проходим медосмотр. Короче, заходим в камеру и дышим, смотря прямо перед собой. И эта штука не работает, потому что гриппозники и ковидники все равно проходят, потом болеем всей группой. Мне нравится болеть, тогда ко мне никто не пристает, и я могу покопаться в исходном коде. Это забавно, но исходники лежат свободно на обменниках, без паролей и ключей. Мне даже логиниться не пришлось, и так все открылось. Хотя они меня засекли все равно, я же под своим аккаунтом серфил.
Короче, я еще в младшей группе, когда особо не соображал, постоянно играл с этой камерой. До сих пор играю, смотрел свой медпрофиль, там я почти труп, если мозги включать. Короче, я захожу в камеру и не дышу. Сканирование идет одну минуту или чуть больше. Меня сканируют около трех минут, считают выдохи, а их нет. В итоге у меня нулевой углеродный след, почти нулевой. Если бы прогу писали нетупые нейронки, то отправили бы меня в морг из-за нулевого дыхания. Я открыл их код, там нет такого условия, они в основном скорость крови и окситурацию смотрят, а выдохи считают для учета углеродного следа. Там несложная формула: считают объем грудной клетки, определяют уровень физподготовки и давление крови, и высчитывают среднее значение углекислого газа при выдохе. Ребята этого не знали, я им рассказал, когда нас выводили снег убирать вокруг нашей башни. Кстати, самое безопасное место, тогда никто не подслушивает и не сканирует, кроме основных камер, но им пофигу.
Я люблю работы на улице, странно, что это не делают роботы. Наверное, в этом есть какой-то элемент учебы. Я видел, как роботы убирают снег, наши успехи просто жалкие попытки. Многие терпеть не могут, даже откупаются или на медстанцию уходят. Не понимаю, зимой хорошо, не жарко. Вот в другое время понятно, в костюме и газоуловителе совсем тяжело. Хорошо, что летом не заставляют. Что там делать? Одна серая пыль и бешеное солнце, а еще потом углекислый газ сдавать и платить за него. Пока мы в башне, за нас платит интернат и департамен, но за работы на улице надо платить своими киловаттами. Потом, когда выйдем на службу, с нас все снимут с каждого начисления, не зря же каждый день пересчитывают наш выхлоп, дети же растут. У меня баланс почти нулевой, только за улицу набегает, но это за семестр стоит мне трех подбитых зверьков.
Это я называю деньги киловаттами. Пускай мы и в энергетическом кластере, ребята не врубаются, что значат их кредиты на счете. Да и преподаватели не врубаются или делают вид. Я думаю, что не врубаются. А ведь все прописано в основном законе, который так и называется: «Об энергетике и финансах города-государства» Думаю, что в других городах то же самое. Я находил несколько справок, мало что понял, но вроде разница в коэффициентах пересчета углекислого газа — эквивалента в киловатты. Там разница где-то ниже восьмого знака после запятой. В каждом городе минимум пятьдесят миллионов живет, в нашем — семьдесят восемь миллионов. За год набегает неплохо. Мне рассказала Мари из финансового кластера, что так они играют с ценами на вторсырье. Наш город почти монополист по редкоземельным и драгметаллам, железо и монополимеры не считаем — они есть у всех.
У меня кончается время отдыха, а я ничего и не рассказал, что хотел. Потом напишу. Счетчик остановился, я вышел за пределы 500 знаков. Портал старый, цензора никто не обновлял, поэтому я могу писать все что хочу. Или мне так кажется.
Я бы хотел, чтобы меня увидели квадроберы. У нас столько вранья про них вдалбливают, но я ничему не верю. Нам говорят, что они пользуются отсталыми системами, поэтому я пишу на портале SkyLink через каскадный экран, чтобы не засекли. Я вижу, что вы здесь или когда-то были. Может прога сама генерит ваши посты, но это интересней, чем у нас. Лишь бы не засекли.
Все, пока. В мой экран долбится антифрод».
Лес еле слышно скрипел, сбрасывая усталый зной. От ночного дождя не осталось и следа, стволы сосен блестели матовым глянцем, гладкие, как отполированная труба. Странным образом гладкая кора всегда оставалась прохладной, так казалось утомленному страннику. Трава, набравшая влаги, свернула листья в трубочку, защищаясь от неумолимого жара, солнце брало реванш, усиливая поток энергии, которая впустую будет поглощена землей, немного деревьями, большая часть лучей отражалась от гладких стволов обратно. Градусник на рукаве показывал уже +52.
Фокс сидел под деревом, облокотившись о толстый ствол, шесть Бобров в обхвате, и считал в уме, сколько полезной солнечной энергии вот так просто уходит обратно в космос. Можно было бы запросить у компьютера точную сумму, но это были пустые цифры, которые не вызывали никаких эмоций. Фокс любил считать сам, за что над ним смеялись в школе. Белка никогда не смеялась, с детской серьезностью заявляя, что, когда все компьютеры сгорят, Фокс сможет все рассчитать, а они нет. Ей было тогда девять лет. Фокс улыбнулся, вспоминая рыжую девочку, которую он опекал, считая себя братом. Если бы Белка сама не призналась, что любит его, он бы не позволял себе такие мысли, продолжил подавлять в сердце искреннюю любовь к ней. Вокруг Фокса крутились девушки красивее и опытнее, на которых он не обращал внимания, все время проводя с Белкой. Бобр и Ящерица сразу сказали, что они будут вместе навсегда, еще когда Белке только исполнилось тринадцать, а он окончил школу и получал финальную специализацию, так называли интенсивную трудовую практику.
Бобр основательно разобрал задние шасси тележки. Все детали лежали аккуратно по ящикам, вытертые до блеска. Ремонт на самом деле был не нужен, просто им захотелось позже прибыть в поселок. Для этого они приходили в свое место, скрытую от камер рощу, где спокойно можно было отдохнуть и поговорить без масок и «черного ящика», самописца разведчика, отключавшегося сразу же после снятия маски. Считалось, что разведчик маску снимет только в одном случае, когда его разорвет ракета на части или возьмут в плен. Тогда самописец блокировал доступ к компьютеру и кодам, чтобы враг не добрался до карт и паролей. На деле же уничтоженных разведчиков никто и не досматривал, патрульные дроны не могли, а высылать труповозку из города никто не собирался. И это Фокса всегда удивляло, картина непримиримого противостояния не складывалась.
Бобр крепко спал под навесом из опавших ветвей, он по дороге собирал их, складывая поверх добычи. Дрон не был против, даже переставал подрагивать. Робот периодически искал связь, бесконечный цикл, пока атомная батарея не сдохнет, лет через пятьдесят. Фокс смотрел, как работает Юля. Без маски она выглядела еще моложе, если только не посмотреть ей в глаза. Она становилась такой серьезной, когда снимала данные. Вот и сейчас, внедрив в мозг дрона широкий шлейф, который она сама спаяла, Юля следила за четырехстрочным экраном терминала, на который сливалась вся прошивка и логи дрона. Фокс поражался ее способностям, если бы неврожденные дефекты зрения, она бы далеко пошла, после того как отработала норму по деторождению.
Юля совершенно не интересовалась карьерой. Если бы их сейчас застукали, то отправили под трибунал. В лесу действовало военное время, Бобр пытался вспомнить, когда оно не действовало, и не мог. Юля стала скачивать прошивки и логи после того, как ее отстранили от расшифровки данных. А все из-за того, что ее отчет не бился с действующим планом противостояния, или как его там называли. Она ничего особенного не нашла, скорее наоборот, опровергла усиление патрулей, в то лето их стало значительно меньше. Но главное, что она заметила и вписала в отчет, так это то, что дрон не всегда уничтожает квадробера после обнаружения. Попавшийся ей дрон за последний квартал десять раз отменял пуск ракеты, а им рассказывали, что пуск по ним будет в любом случае, и город стремится уничтожить всех квардроберов, кто вышел за пределы зоны отчуждения.
[justify]И вот уже третий дрон, который Юля будет изучать тайком, на старом учебном компьютере, который никто проверять не будет. Учебные планшеты и рабочие станции считались слишком слабыми, и их исключили из матрицы контроля потоков информации, потому что не тянули последнюю версию антишпионской прошивки. Фокс снабдил ее компьютер защитой первого уровня, как называл ее Бобр. Он поставил физический выключатель, срабатывавший от постоянного магнита. Найти эту обманку сразу никто бы не смог, пришлось бы полностью разобрать компьютер на части, разрезать блок и выпотрошить