До конца ночной смены оставалось три часа. Делать больше было нечего, все отмыто и расставлено по местам, и внутренний педант Ящерицы торжествовал.
В это время контролеры давно спали, оглушенные десятым шотом растворителя. Для спокойствия, она вышла из лаборатории, прошлась по длинному коридору. Дежурное освещение слегка мигнуло, опознав человека, но поленилось включать основное, поэтому все осталось в желтой полутьме. Первые годы работы в лаборатории, куда она устроилась после выписки из госпиталя, пугали ее до приступов заикания. Как «молодую» или просто в отместку, Система ставила постоянно ночные смены, будто бы проверяя, когда она сдасться. Потом это признали ошибкой в алгоритме, даже премию выписали, но что с нее толку, если она уже не могла спать.
Темный, желто-черный от тусклых светильников дежурного освещения коридор вытаскивал из души самые сокровенные страхи, жуткие кошмары, оставшиеся в детских снах. Днем свет горел ярко, и в коридоре не было ничего страшного или непознанного: одинаковые двери, разъезжавшиеся вдоль стены, чтобы не блокировать путь роботам-курьерам, вместо табличек кондовые магнитные метки, гладкий идеально вымытый пол, который в принципе не пачкался, роботы-уборщики просто засасывали любую грязь или пятно, даже не снижая скорости. Встретиться с таким роботом за уборкой было опасно, модели были старые, разработанные еще в конце карбоновой эры, датчики сбоили, новых уже не делали, а объективы камер потускнели, и робот часто не видел человека, ориентируясь по заданному маршруту и бетонным стенам. Такой уборщик мог и сбить и немного протащить, пока не сработает контроль защиты от столкновений.
Ящерица немного побегала из конца в конец, шесть кругов равнялись почти километру. Нагнетательный клапан дул во всю мощь, ночью проветривали поздемные сооружения, отключая систему увлажнения и дезинфицирования воздуха. Бегать ей нравилось, можно и с закрытыми глазами, будто бы по лесу, только под ногами ничего не валяется, не споткнешься о камень или зловредный корень, нарочно выбравшийся из-под земли, чтобы бегун полетел и уткнулся носом в сырую землю. Сердце весело колотилось, она резко взяла слишком высокий темп. В глазах слегка потемнело, мерцали красные звезды, но это было приятно, особенно накатившая усталость, теплая и мягкая. Она успокоилась и вернулась в лабораторию.
У секвенатора стоял высокий пожилой мужчина в кителе инспектора третьего уровня. Ящерица не испугалась, она даже не удивилась, ожидая что-то подобное. Инспектор следил за ней, напрямую говоря, что она что-то задумала. И это было полуправдой, потому что она и Бобр еще не успели толком что-то задумать, но процесс шел активно. Может быть их кто-то и слышал в лесу, они уходили далеко, почти до первой границы третьего болота, чтобы свободно поговорить, поспорить, даже покричать друг на друга, отдельный вид удовольствии. Крик у Ящерицы был сиплый, даже истошный, пугающий. Бобр хохотал, но любой другой, кто впервые слышал, как Ящерица шипит, шутка Фокса, он за нее еще получит, пугался и старался уйти подальше, вспоминая слухи о том, что она может наброситься и укусить. И это было просто смешно, ведь в лесу она была в костюме и маске, в полной омуниции, даже баллоны с дыхательной смесью надевала, Бобр любил отводить ее к болотам, и они там гуляли молча, крепко держась за руки. Когда он не соглашался с ней, то мог получить и хвостом-манипулятором. Фокс ловко уворачивался, а неповоротливый Бобр получал по полной, оставались красивые синяки.
— Доброй ночи, Яна Александровна, — инспектор повернулся к ней, на узком морщинистом лице не отобразилось ни одной эмоции, можно было и не делать для него маску, лицо и так было мертвым.
— Здравствуйте, Ястреб Львович. Не спится? — прошипела она в ответ, еще не успокоив дыхание после бега.
— Константин Львович. Прошу вас называть меня по настоящему имени.
— По-моему, ваш аватар очень подходит вам, как и мне мой. Вот интересно, как система с рождения угадывает, что нам действительно подходит?
— Я не владею этой информацией. Скажите, Яна, что вы здесь делали?
— Измеряла стоки, что и обычно. Вы же смотрели электронный журнал, — она кивнула на терминал и показала острые зубы. Как же он ей надоел, одно спасало, что он был несколько туп, но нюх не хуже, чем у робота-розысника.
— Вы знаете, о чем я. Хорошо, давайте по-другому. Я вас хотел бы попросить о том, что если вы найдете что-то, — на последнем слове он сделал акцент, она невольно вздрогнула, — то немедленно мне сообщите. Вы можете не знать, с чем имеете дело. Вы хорошо понимаете, насколько мы все находимся под угрозой, и новая инфекция или грибок способны погубить наш город.
Она внимательно посмотрела ему в глаза. Нет, он ничего не знает, но что-то ему шепнули. Интересно, кто. Придется на сегодня вскрытие отложить, пока пусть секвенатор отработает. В чем-то он прав, Ящерица и сама об этом думала, чуть не убив мужа за то, что он принес неизвестный вид в простой банке для стоков.
– У меня ничего нового нет. Здесь никогда ничего нового не происходит.
— Я понимаю, вы видите во мне врага. Я привык к этому. Поговорите с мужем, передайте ему мои слова, — он заметил, как почернели ее глаза, но вида не подал, безразлично повернувшись к шумевшему вентиляторами секвенатору. — В нашем мире ничего нельзя скрыть, но людям всего знать не стоит — это в их же интересах.
— Я все поняла. Могу я продолжить работу? — слегка с вызовом ответила она.
— Конечно, но не торопитесь, — он долго смотрел ей в глаза и вышел.
Оставалось около десяти минут, пока он поднимется к себе. Ящерица хотела было броситься в дальнюю комнату, спрятать разложенную на хирургическом столе жуткую тварь, пойманную Белкой на болоте. Она зажмурилась, заставляя себя успокоиться. Браслет зафиксировал ее пульс и давление крови, но это можно списать на слишком быстрый темп во время разминки. По ее медстатусу нельзя было так резко начинать тренировку. Прием у врача она переживет, во всем согласится и пообещает, что больше никогда так не будет делать. Врачи менялись, не читая ее карты, в которой копились десятки подобных обещаний.
Она продолжила работать, став перепроверять анализы. Секвенатор отработал первые три партии, оставалось еще две, как раз к концу смены успеет. И все же она никак не могла унять сердцебиение, пришлось достать из заначки приторно сладкое печенье, чтобы голова перестала кружиться. Браслет напомнил, что она пропустила ночной обед, вот почему ей так нехорошо, видимо сахар опять упал. Не хватало еще в обморок упасть, тогда дневная смена все узнает.
Ящерица села за стол и медленно грызла печенье, запивая подсоленной водой, другой из питьевого крана не текло. Кто-то подсчитал, что им не хватает солей и кальция, поэтому воду принудительно минерализировали до легкой горечи и жжения на языке.
Как бы нехотя, верно отыгрывая слабость, которую можно будет подтвердить через меджурнал, данные писались в независимый лог, бесконечный массив никому ненужных цифр, она поплелась в дальнюю комнату с тряпками и растворителем.
На столе лежала черная пиявка или маленькая змея. Она будто бы ждала ее, разинув мерзкую пасть. Сколько же у нее было зубов, мелких и острых. Ящерица поежилась, мельком насчитав три ряда зубов, остальное после вскрытия, но пока надо ее спрятать. Инспектор прав, они не знают, с чем имеют дело, а опасные мутации среди насекомых и грибов они уже встречали. Для этих препаратов в морозилке были специальные отсеки. Она усмехнулась и дала команду с терминала. Неизвестный вид она спрятала на самом видном месте, обозначив как объект 7589 «неопознанный». Робот сам убрал черную пиявку с зубами в нужный отсек. Можно было совершенно безопасно работать с абсолютно герметичной камерой, из которой и молекула не выберется. Корпус смотровой камеры имел три степени защиты, последние две создавали избыточное давление углекислого газа, чтобы не давать молекулам выбраться наружу, но большинство боялось. Слишком много знаний и слишком мало понимания, так говорил учитель в питомнике, она хорошо запомнила его слова. Он так начинал каждую лекцию об устройстве машин и роботов, совершенно бесполезный предмет для большинства, неспособного и нежелавшего знать подробностей. Вот практика всем нравилась, особенно в младшем возрасте. Так здорово было управлять огромными машинами, мнить себя их господином.
Она тщательно убралась и вернулась к секвенатору. Он как раз закончил работу. Передав данные генома «мутантов», она некоторое время не решалась открыть папку жуткой пиявки. Она боялась, что аппарат найдет ее в базе. Страх пришел сам по себе, она до этого и не думала об этом. Разговор с инспектором больно заколотил в висок, воссоздавая каждое его слово, движение рук, глаз на неподвижном лице. Она закрыла глаза и вслепую нажала физическую клавишу. Аппарат загудел, высветилось предупреждение: «Немедленно сообщить о находке в третий отдел». Она глубоко вздохнула, по правилам она должна была тут же сообщить об этом инспектору. Она слишком долго стоит у терминала, слишком долго ничего не делает, так она себя выдаст.
[justify]Подтвердив три раза, что она поняла, Ящерица открыла папку образцов. Совпадение было полное, без десятитысячной доли процента. Секвенатор распознал кодоны и нашел в базе эту тварь. Ящерица достала планшет и записала себе в заметки ее код задом наперед, меняя последовательность в середине, так ИИ не распознает. Обычно получалась белиберда, поэтому система контроля утечек данных не блокировала эти непонятные записи, относя в категорию«смысловые галлюцинации» или человеческое