— У меня все, — Юля погладила дрон и отсоединила шлейф. Дрон закрыл ревизионный люк и слегка дрогнул. — Ты молодец, я сохраню память о тебе.
Дрон еще раз дрогнул, со стороны казалось, что он все понимает. Юля считала, что дроны понимают и с ними надо ласково. На базе их просто взламывали, а Юля умела найти подход, и дрон сам открывал доступ к защищенной шине. Она разговаривала с роботом, гладила его шершавую, изъеденную пустыней броню, шутила, рассказывала о себе. И дрон слушал и открывался ей. Фокс всерьез думал, что этот баг заложили специально. Он во всем видел тайный смысл, двойную игру. Бобр и Ящерица считали, что все гораздо проще, и в городе, как и у них, криворукие разработчики.
— Много качнула?
— Да, почти забила весь диск, — Юля села рядом и устало облокотилась на его плечо. — Что-то в нем не то, я это чувствую. Он должен был выпустить ракету, но не сделал этого. Помнишь, я тебе код показывала?
— Да, помню. Если заслонка открыта, то пуск произойдет в любом случае, есть связь или нет. Хорошо, что ты это только мне и Бобру показала.
— Это да. Я была такой наивной дурочкой, — Юля спрятала шлейф и терминал в рюкзак и легла головой на его колени. — Если бы не ты, я бы уже давно была съедена этими тварями в болоте.
— Наверное, но тогда и я тоже.
— Да, ты слишком болтливый, — Юля посмотрела на него близорукими глазами. Без очков с толстыми линзами она выглядела совсем беззащитной. — Я вот подумала.
— Опять хочешь уйти?
— Да. Я это с Ящерицей обсуждала. Они с Бобром тоже об этом думают, она что-то нашла, но это секрет.
— Да-да, вот вернемся, и Ящерица сама все выболтает, — усмехнулся Фокс.
— Пускай, но я тебе не говорила.
— А ты ничего и не сказала, — он наклонился и поцеловал ее. Юля зажмурилась и широко улыбнулась, ожидая второго поцелуя, такая же честная и стеснительная, как и при их первом поцелуе.
— Надо уходить, но мы пока не готовы.
— Если будем так думать, то до конца жизни просидим в подземелье, — Юля серьезно посмотрела на него. — Я так не хочу.
«Привет, квадроберы и просто люди!
Мне кажется, что у нас не так много различий. Скорее их вообще нет. Мари думает, что мы одинаковые, и что нам постоянно врут.
Я тоже об этом много думал, но перестал. Нет смысла, а для меня это даже опасно. Вот Мари может, без проблем. Она из экономического кластера, считает энергобалансы, кто кому и сколько должен. Так вот наш город рассчитывается с квадроберами за сырье. Там счет идет на гигаватты, столько за всю жизнь не потратишь.
Наверное, мы любим друг друга. Не знаю, как это правильно назвать, а спросить не у кого. Она не очень красивая, слишком маленькая, большая голова и огромные глаза. Она называет их глазищами ведьмы. Похожи, как в детских страшилках, такие же черные и глубокие.
В основном мы разговариваем, гуляем по оранжерее на разрешенном расстоянии. Мы один раз поцеловались, так меня штрафанули на две сотни киловатт. Ее нет, система посчитала, что я был инициатором. Я не против, у меня много на счете, и нам повезло, обычно лепят солидарную отвественность, короче всем по полной.
Не знаю, как у вас в лесу, но нам в городе это не разрешается до двадцати пяти лет. Ребята рассказывали, что старших ловили в туалете, когда они занимались сексом. Я в это не верю. В туалете слишком мало места даже для одного, и он весь напичкан газоанализаторами и газовыми расходомерами.
Уверен, что у вас в лесу такого нет, вы же и так живете внутри климпро, ваши выбросы уже учтены заранее. А у нас не так: валидатор считывает идентификатор с нейроимпланта, и дверь открывается. Там реально так мало места, что у меня ноги упираются в дверь, когда сажусь. Стоя нельзя, чтобы не было свободного выброса метана. Все, что я выдаю в унитаз, считается и зачисляется к взысканию. Очень не везет тем, у кого понос. Болеть у нас слишком дорого с любой стороны, а им еще повышающий коэффициент за эмиссию метана лупят, а еще поправочный на диоксид углерода, потому что дышат слишком часто. Мы скидываемся всей группой, другие тоже скидываются. У нас есть специальный счет, из которого покрываются все эти штрафы. Заболеть может каждый, я сам много раз болел, не слазил с унитаза. И это странно, ведь у нас обеззараженный воздух, все стены, мебель, да все вокруг гипоаллергенное и стерильное, ни одна микробана не может там жить, а дизентерия бродит по башне круглый год. Я сам за себя плачу, в нашу копилку никогда не лазил. Мари считает, что это нечестно, что я понтуюсь. И она права и не права.
Она мне недавно рассказала, что намеренно не взяла игровые очки. У вас вряд ли такое есть, но нас заставляют играть в симулятор боевого дрона или патрульной станции, там и дроны, и просто машины на шести осях. Кстати самые прикольные. На патрульной машине можно гонять в любом направлении, а дрон должен двигаться по маршруту, еще и штрафуют, если не вовремя долетел до контрольной точки. Надо следить за границей зоны отчуждения, там, где пустыня переходит в лесополосу. Дальше вроде лес или болото, я только край карты видел. Пробую полететь туда, но меня блокирует контроллер, может и игровой штраф выписать.
Это не очень интересная игра, одно и то же, никакого сюжета. Наверное, поэтому они ввели опцию охоты. Если увидишь квадробера, то наводи на цель и выпускай ракету. Детская игрушка, найди зверя в лесу. Когда ракета догоняет зверя, экран покрывается огромными красными пикселями. Похоже на древние игрушки, мы такие в музее видели. За каждого квадробера дают по сто киловатт, а если упустил, то штраф двести.
Раньше я много охотился, потом мне надоело. Я больше люблю гонять по пустыне на патрульной машине. Там и локации лучше прописаны.
Как там по-настоящему, правда, не знаю, я пустыню видел только со смотровой площадки. Нас не пускают дальше границ башни. Не думаю, что кто-то захочет сам покинуть город. Не вижу в этом никакого смысла, ведь везде все одинаковое.
А вот Мари должна летать на дроне. У нее недобор по дичи. Она откопала это слово в какой-то статье про развлечения в карбоновую эру. В нашу посткарбоновую эпоху охоты нет, животные вроде есть, но охотиться на них запрещено. Наверное, поэтому нас заставляют охотиться на нарисованных зверьков. Плохо нарисованных, между прочим, могли бы и больше детализации дать, а то какие-то непрогруженные значки.
Я об этом много думал, но это для меня опасно, также, как и думать о том, что нам все время врут. Как-нибудь потом расскажу почему. Вот Мари может об этом думать, она считает, что у нее нейроимплант бракованный, а у меня защита срабатывает. Я один раз даже в обморок упал от ее слов, поэтому она больше этого не говорит.
Так вот, Мари отменила пуск ракеты. Она поймала в прицел лисицу, там еще белка и большая белка была, облезлая какая-то с раздавленным хвостом. Мы так и не смогли найти название этого животного. Неважно, она могла одним выстрелом закрыть недобор на год по дичи, по охоте. У нее минусовой баланс, и такая удача. Другой бы лупанул, не глядя. На дронах автоприцел, надо только потвердить пуск, можно даже не целиться особо. Главное дичь заметить, зверьков то есть, а дальше программа сама отработает.
Я не могу это никому рассказать. Мари мне это рассказывала у искусственного водопада в оранжерее. Вот бы на настоящий посмотреть, нам их только в учебном контенте показывают, но туда нельзя, запретная зона. Вроде заражение какое-то после пятой мировой войны. Тогда зафигачили ракетами полпланеты. Это все знают, с интерната нам рассказывают про глупость человеческую и т.д.
Короче, Мари считает, что они живые. Да-да, вот эти нарисованные животные живые. Она думает, что это и есть квадроберы, и это не игра. Теперь она боится садиться за пульт, а долг растет. Если она не доберет, то ее отправят на дно, в подземный город. У нас все просто: чем выше живешь, тем выше статус. Мы пока чуть ниже первой четверти.
Если ее опустят, то я пойду с ней. Я ей так и сказал. А еще предложил долг закрыть, но она упирается, не хочет за мой счет. Глупая и гордая, что одно и то же. У нас парни не отказались бы от помощи, но у них нет долгов. Наш кластер лидер по охоте, а я давно закрыл норму, поэтому и гоняю в свое удовольствие.
Я подумал, а если это и правда не игра? Чуть опять в обморок не упал. Пока все, надеюсь, что это неправда. Мы никого не хотим убивать, и не верьте нашим неопатриотам. Они дураки и сами не понимают, что говорят. Нас постоянно готовят к войне, учат жить при осаде, но кому мы нужны?
Пока, друзья. На нашей бедной планете и так слишком много врагов, давайте дружить!».
Застонала и завыла старая центрифуга. Сколько она повидала на своем веку, сколько пробирок раскрутила до хруста уставшего стекла. Если бы вещи могли говорить, то они бы рассказали историю человечества лучше любого исторического массива данных и отсканированных документов. Все здесь было старым и знавшим еще последние вздохи карбоновой эры. Старое, но работающее до сих пор.
Ящерица с материнской любовью осматривала свою лабораторию. Сегодня она работала одна в смене, и все здесь принадлежало только ей. Какое-то странное и древнее чувство, похожее на удовольствие, пульсировало в ней. Она не любила посторонних, особенно глупых и ленивых, ее бесили молодые лаборанты и стажеры, любившие подкатывать к старшему лаборанту, думая, что в лаборатории нечего делать. Один даже пытался взять ее силой, немногим старше ее сына.
[justify]Бобр считал, что ей специально подкидывают олухов, рассказывая сказки о некомпенсированной нимфомании старшего лаборанта. Она умела снижать либидо до почти полного равнодушия. И дело было не только в том, что Ящерица могла заломать любого юнца, путавшего маленькую упругую фигурку со слабостью, но страшнее было моральное подавление, сводившее многих с ума. Они тогда просились перевести их хоть куда, даже на полигон были готовы самостоятельно уйти, лишь больше с