гармонично свисала у неё с плеча на тонком ремешке, а элегантные туфли на каблуках придавали ей ту утонченность, которой, как казалось Валерию, ей всегда недоставало. Даже походка её изменилась – стала изящнее.
Валерий невольно перенесся в прошлое, вспомнив их первую встречу. Та Марго, пугливая и дерзкая, с растрепанными волосами, выглядела как затравленный зверек – маленький чертенок, вылезший из печки. Сейчас же рядом с ним шла изысканная дама с легкой, томной улыбкой на губах. Какое разительное преображение!
"Воистину, любовь творит чудеса!" – мог бы воскликнуть Создатель.
"Любовь в глазах смотрящего! Стоит лишь подобающим образом одеть и обуть даму, и вуаля! Замарашки никому не интересны!" – парировал бы Искуситель, если бы существовал.
Приближающийся речной трамвайчик замедлил ход и плавно пришвартовался. Пассажиры, предвкушая приятное путешествие, начали подниматься на борт. Марго предложила расположиться на верхней палубе, чтобы наслаждаться лучшим обзором и вдыхать свежесть речного ветра. Когда все заняли места, судно медленно отчалило, оставляя позади причал и шумную набережную.
Набирая ход, трамвайчик неспешно обошел груженую щебнем баржу, толкаемую вперед могучим буксиром. Марго помахала буксиру рукой, ей ответили тем же. Снующие моторные лодки, музыка, звучащая на трехпалубном круизном теплоходе, прогулочные катера – все свидетельствовало о бурной, насыщенной жизни реки. На дальнем берегу, вдали от купающихся, кто-то, очевидно, осваивал виндсерфинг, неуверенно балансируя на доске под парусом. Валерий и Марго, держась за перила, вдыхали свежий речной воздух, наблюдая за этой живой картиной. На время они забыли обо всех невзгодах и неприятностях последних дней. Умиротворение овладело их душами.
Вскоре трамвайчик, совершив плавный поворот вокруг заросшего лесом острова, свернул с главного фарватера и, обогнув бакены, направился к месту слияния двух рек, по одной из которых они прибыли в город на моторной лодке. Казалось, это произошло совсем недавно.
— Марго, узнаешь это место? — спросил Валерий. — Вон там, чуть выше по течению, на дне речном лежит наш легендарный «Титаник». Он служил нам верой и правдой, хоть и недолго. Почтим его гибель минутой молчания! Зачётный был катер! Аминь!
— Ты можешь называть меня Маргаритой, — вдруг разрешила она, с едва уловимой грустью в голосе. Казалось, она прощалась с прежней Марго и позволяла ему перейти на новый уровень их отношений. — Отныне я — Маргарита! Запомни это! Маргарита!
— Хорошо, Маргарита, как скажешь!
Речной круиз завершился, и они сошли на берег. Прогулявшись по набережной, они остановились у беседки с колоннами — излюбленного места встреч влюблённых пар.
— Какой сегодня чудесный день! Спасибо, что устроил мне такой праздник, дорогой!
Маргарита пристально смотрела Валерию в глаза. В её взгляде сегодня читалось что-то особенное, будто она хотела сказать ему нечто важное. Она уже открыла рот, но слова потонули в шуме проезжающего мотоцикла. Бросив взгляд через плечо Валерия, Маргарита вдруг напряглась и резко толкнула его в грудь.
Валерий перелетел через перила и, кувыркаясь, покатился вниз по крутому склону, больно ударяясь о землю. Он не видел, что произошло наверху, но успел отчётливо услышать звуки, очень напоминающие выстрелы. Оказавшись внизу, Валерий почувствовал нарастающую боль в правом предплечье. Падение не принесло ему существенных травм, но рукав рубашки стал быстро пропитываться кровью.
"Маргарита!" — пронеслось в голове.
Глава двадцать вторая.
Кубарем скатившись на нижний уровень набережной, Валерий с трудом поднялся на ноги. Через силу превозмогая боль, он заковылял в направлении центральной лестницы. Ноги едва слушались, каждое движение давалось с трудом, отзывалось тупой болью во всём теле. Падение оказалось довольно болезненным, но к счастью, обошлось без серьёзных травм - если не считать пулевого ранения в руку. Ему предстояло пройти двести метров до лестницы, затем подняться на верхний уровень и столько же обратно – к месту, где на них с Марго было совершено покушение. В том, что это было именно покушение, он уже не сомневался. Сняв пиджак, Валерий, чтобы не привлекать внимания к своему ранению, накинул его на руку и прижал к груди.
У беседки собралась толпа. И это был дурной знак. Подходя ближе, Валерий уловил обрывки фраз: «Скорую вызвали? Да, уже едут! Она что, мертва? Похоже на то… Какой ужас! С ней был какой-то парень, я видела, статный такой! Она его оттолкнула… Наверняка это он в неё и стрелял! Надо немедленно сообщить полиции!»
На лицах присутствующих читалась гремучая смесь любопытства, ужаса и праведного гнева. Рискуя быть опознанным бдительными гражданами как "тот самый", Валерий протиснулся сквозь толпу зевак и тут же замер, шокированный увиденным. На асфальте, раскинув руки в стороны, лежала его Маргарита. Её широко распахнутые глаза, с застывшими в них слезинками, без выражения смотрели в никуда. Тёмное, зловещее пятно крови растеклось по ткани её только что купленного платья цвета морской волны. Сомнений не было – Маргарита была мертва.
Ледяной ужас от осознания случившегося пронзил Валерия до самых костей. Неужели всё это происходит наяву? Такого не должно было случиться! Просто не могло... Валерий едва сдержал рвущийся из груди стон. Всего десять минут назад Маргарита была жива, они мирно общались, а теперь она лежит на асфальте бездыханная, безразличная ко всему на свете. Как такое возможно? И никогда больше она не пожелает ему доброго утра. А он не принесёт ей кофе в постель.
Пренебрегая риском быть опознанным как "тот самый", Валерий приблизился к Марго и закрыл ей глаза. Это было последнее, что он мог для неё сделать. Затем, развернувшись, он быстро пошёл прочь. Оставаться здесь было слишком опасно.
С этой минуты общежитие стало для него невыносимым. Каждая вещь напоминала о Маргарите, причиняя мучительную боль, куда большую, чем от раненой руки. Он наскоро обработал рану и перебинтовал её. Затем, собрав вещи, Валерий в последний раз окинул взглядом комнату. Его взгляд упал на изнанку плаката Николая Баскова с торчащими кнопками – детективное творчество Маргариты. Он сорвал его, бросил в мусорное ведро и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Валерий шёл к своему дому словно на автопилоте, даже не думая об опасности. Он был как в анабиозе: опустошённый и равнодушный к происходящему и к тому, что может случиться в будущем. По пути зайдя в супермаркет, он купил три бутылки водки, столько же минералки, колбасную нарезку и супы быстрого приготовления. Единственным его желанием сейчас было напиться до беспамятства. Как жить теперь без Маргариты? Казалось, жизнь потеряла всякий смысл. Только сейчас он понял, как сильно её любит. Язык не поворачивался говорить о ней в прошедшем времени.
Могла ли она спастись сама, если не спасала его, Валерия? Этого уже не узнать. «Мне кажется, я скоро умру. Ты будешь приходить на мою могилу?» — вспомнились её слова. Она будто предчувствовала свою гибель.
Подходя к дому, Валерий увидел до боли знакомую картину: на лавочке у соседнего подъезда всё так же сидели Клавдия Ивановна с сыном Олегом — инвалидом детства, солнечным ребёнком с синдромом Дауна. Олег улыбнулся ему и приветливо помахал рукой. Ровным счётом ничего не изменилось за время его отсутствия. Сколько же его здесь не было? Три недели? Четыре? А казалось, будто всё это было вчера: Клавдия Ивановна... Олег...
В квартире его ждали те же запахи и те же вещи. Тот же беспорядок, который он оставил, уходя из дома в тот злополучный день. Не снимая обуви, он прошёлся по комнатам и по привычке занавесил все окна. Затем основательно обработал рану на руке и бросил вещи в стирку. Пуля прошла навылет через мягкие ткани, не задев сосуды, поэтому серьёзной угрозы здоровью не было. Ну и хорошо!
Телефон полностью разрядился. Поставив его на зарядку, он через несколько секунд увидел шквал сообщений и уведомлений о пропущенных вызовах. Звонили с работы, дважды звонила Люба – значит, её всё-таки волновало его исчезновение? Но больше всего тревожились родители. Звонить никому не хотелось, но для родителей он сделал исключение. В трубке раздались гневные, но справедливые упрёки: "Где тебя носило? Мы уже в полицию собирались... Но, зная твою необязательность и привычку пропадать надолго, решили повременить."
Двухдневное беспробудное пьянство вывело его из равновесия. Организм больше не выдерживал такого издевательства – ему было чертовски плохо. Пора было выходить из алкогольного пике. Сегодня ему непременно нужно узнать время и место похорон Маргариты! Возможно, они состоятся уже завтра, и он обязан на них присутствовать. Несмотря ни на что!
Внезапно тишину квартиры нарушил звонок его кнопочного телефона. Валерий знал, что на нём был только один номер – Марго! Дыхание вмиг перехватило, по спине поползли мурашки: как такое возможно? Кто мог звонить с её телефона? А вдруг ему всё это приснилось по пьяни, и Марго жива? Он поднял трубку только с третьего звонка. В трубке долго молчали. Валерий тоже молчал. Потом мужской голос, смущённо кашлянув, произнёс: "Извините... Вы придёте завтра...?" "Да, я приду!" – ответил Валерий, даже не спросив, кто звонит, и, немного поколебавшись, повесил трубку. По надтреснутому от горя голосу он понял – звонил отец Екатерины. Он не знал её как Марго, он знал её как Екатерину. Очевидно, он захочет с ним поговорить. И это будет непростой разговор. Что он может рассказать отцу, который, создав новую семью, практически не интересовался жизнью своей дочери? Впрочем, это обстоятельство никак не умаляло отцовского горя.
Могла ли Маргарита на похоронах Бориса представить, что совсем скоро её саму похоронят здесь же, недалеко от него? Какие нелепые мысли приходят в голову в такие моменты... Конечно же, нет. Но вот это случилось. И теперь он стоит у её могилы, едва сдерживая рыдания.
Последняя горсть земли брошена, и копатели снова взялись за лопаты...
Вдруг за спиной раздался тот самый надтреснутый
