моторкой, он, словно заправский капитан, ловко маневрировал, обходя коварные островки водорослей. Внезапно, прямо перед носом лодки, в воде мелькнули поплавки рыболовной сети. Реагировать было поздно. Сеть, словно голодный осьминог, обвила винт, и мотор тут же заглох.
— Вот, черт! — вырвалось у Марго. — Приплыли...
— Спокойно! Ничего страшного, — успокоил её Валерий. — Сейчас распутаем и двинем дальше.
И в тот же миг где-то совсем рядом заклокотал мотор – чужой, куда более мощный. Катер вынырнул из небольшой протоки, которую они даже не заметили. Сердце Валерия ёкнуло. Это была Рыбинспекция!
— Вот тебе бабушка и юрьев день! — воскликнула Марго.
— Молчи! Говорить буду я!
— Хорошо...
Однако говорить ни с кем не пришлось. Люди в моторке не проявили к ним ни малейшего интереса и проследовали мимо. Очевидно, их внешний вид ни коим образом не соответствовал экипировке браконьеров.
— Вот видишь, нас даже инспекторы всерьёз не воспринимают! — наигранно обиделась Марго. — Для них мы законопослушные граждане на отдыхе.
— И правильно! Мы же не браконьеры с тобой?
Едва рыбинспекция удалилась на безопасное расстояние, Валерий попытался поднять мотор, но это ему не удалось: винт запутался основательно! Недолго думая, он скинул одежду и нырнул в реку. Под водой он ощупал гребной винт, пытаясь оценить масштаб бедствия.
— Марго! Руками тут не распутать. А ножа у нас нет! Поэтому разбей банку с молоком, мне нужно острое стекло, — сказал он. — Только осторожно, не поранься!
— Хорошо! Чем её разбить?
— Заверни в тряпку и ударь по уключине.
— Готово! Держи!
Наконец, освободив винт лодки, он поднялся на борт. Через минуту мотор вновь ожил, и их лодка быстро набрала скорость. Ветер снова бил им в лицо. Ура! Свобода!
— Я думала, всё, хана нам, попались! — воскликнула Марго.
— Стечение обстоятельств. Похоже, наши инспекторы куда-то торопились, — ответил Валерий.
— А могли бы медальку получить! — съязвили Марго.
— Слушай, а как мы поступим с лодкой? — вдруг спросил Валерий.
Марго пожала плечами.
— Я об этом не думала. Лодка — обуза. Нам будет не до неё, когда прибудем в город. Да и палёная она...
— Это верно! И всё же? — не унимался Валерий.
— Утопим, и все дела! Вместе с мотором... А что?
— А вдруг она нам ещё пригодится?
— Нет!
Глава четырнадцатая.
До общежития, где жила Оля – подруга Марго, они добирались на общественном транспорте. Казалось, будто они вернулись в цивилизацию после долгой экспедиции по джунглям Амазонки. Особенно приятно было снова ступать по асфальту, разглядывая витрины продуктовых магазинов и мечтая о горячем душе и мягкой постели. Шум города, который в недалёком прошлом казался надоедливым, теперь звучал как успокаивающая колыбельная.
Марго с удовольствием вдыхала запахи выпечки из пекарни и с лёгкой завистью смотрела на прохожих, спешащих по своим обычным делам, не обремененным мыслями о выживании.
Едва они вынырнули из плотного людского потока и направились к общежитию, как Марго задумчиво обратилась к Валерию:
— Знаешь, о чём я подумала? Мне кажется, у "Фермоленда" нет причин для беспокойства в отношении нас. Для них не "по-пацански" рыть землю из-за парочки неудачников, которые, как они полагают, не способны им сколь-нибудь навредить. Пройдутся для проформы пару раз по близким и знакомым, как рыбаки бреднем с крупной ячеёй, и успокоятся. Кто мы для них? Никто! У нас нет ничего существенного – одни догадки да сплетни. На этом обвинение не построишь. А если бы и было что-то весомое, то такую структуру, как "Фермоленд", с его связями во властных кабинетах, прищучить ой как непросто! Они считают нас тюфяками, не способными на серьёзное противостояние. Мол, утрёмся и забудем. Наверняка не в первый и не в последний раз они с этим сталкиваются. Это они так думают. Только не мы! Согласен?
Валерий с удивлением слушал Марго и в глубине души соглашался с её доводами. Однако, чтобы не преуменьшать собственную значимость в её глазах, он сначала задал несколько уточняющих вопросов, и только потом кивнул:
— Да! Согласен! Но дома нам появляться в любом случае не следует. Они нас наверняка там караулят.
Но вот и общежитие. Найдя нужную комнату, Марго постучала в дверь и, не дожидаясь разрешения, по-хозяйски толкнула её плечом.
Хозяйка комнаты, Оля, сидела перед большим зеркалом с резной рамой и приводила в порядок лицо, тщательно растушёвывая пальцами тональный крем. Волосы у неё были стянуты на затылке в пучок, напоминая конский хвост.
— Привет, подруга! Никак на свидание собираешься?
— Ага... На свидание... — ответила Оля, не отводя взгляда от своего отражения. — А это что за мужчина с тобой? — Через зеркало она с интересом посмотрела на Валерия, отложила баночку с кремом и повернулась к ним лицом. Голос её стал игривым. — Симпатичный парниша! Твой?
— Мой! — с уверенностью в голосе ответила Марго. Валерию даже показалось, что она сказала это с гордостью, искренне надеясь, что всё именно так и иначе быть не может.
Наконец, закончив с расспросами, Ольга перешла к интересующей их теме.
— Я, конечно, помогу, чем смогу, — начала Оля. Последовавшая пауза, казалось, не предвещала ничего хорошего. — Сегодня можете остаться у меня... Но только сегодня! Завтра вам придётся освободить комнату – ко мне придёт молодой человек... и потом... тоже будет приходить! Вот как-то так!
— Понимаю. Спасибо и на этом, подруга! — Марго облегчённо выдохнула.
— Слушайте, а давайте я вас у Маринки Поляковой поселю, в сто четвертой, пока она в отпуске? Она, уезжая, мне ключи оставила, так, на всякий случай. Но чтобы там оставили порядок! Я к вам по-людски, ну и вы не подведите! Хорошо?
— Конечно! Нас это вполне устроит. Спасибо, золотце! Только, пожалуйста, не распространяйтесь о нас! Иначе у нас могут быть неприятности.
Так они и обосновались в общежитии, которое в лихие, но вместе с тем обнадёживающие времена на стыке тысячелетий жители района метко прозвали "вьетнамской". Но надежды на светлое будущее так и не оправдались ни для вьетнамцев, ни для местных работяг.
Комната оказалась небольшой, с окном, выходящим на шумный проспект. Но это было городское жильё, а не какая-нибудь лесная глушь. Марго тут же принялась за уборку и обустройство, будто собиралась остаться на месяцы, а не на пару недель.
— Послушай, Марго, давно хотел спросить… — Валерий окинул взглядом их новое пристанище. — Почему ты просишь называть тебя Марго? Тебе что, не нравится имя Екатерина? У тебя красивое имя!
— Мне нравится имя Маргарита! — ответила Марго, и её глаза просветлели. — Когда-то я мечтала стать музой для своего Мастера... Но на Маргариту я не тяну, поэтому и Марго! Усекаешь?
— Усекаю! — Валерий улыбнулся. — Я бы хотел быть Мастером! Вот только я не писатель, не творец, и уж тем более не гений! Да и храплю по ночам!
— Дурак! — Марго с трудом изобразила сердитое лицо, но тему не развила.
Валерий тут же пожалел о своей бестактности. Девушка поделилась чем-то сокровенным, а он ответил как неотесанный чурбан.
Марго продолжила уборку, но вдруг замерла, уставившись на большой плакат над кроватью. На нем красовался Николай Басков. Она смотрела на него, не отрывая взгляда, и о чем-то задумалась.
— Тебе что, нравится Басков? — осторожно спросил Валерий.
— Басков? — рассеянно переспросила Марго. — О, нет! Он мне совершенно безразличен. Я не о том... Это у него песня про натурального блондина?
— Кажется, у него... Ему бы про натурального нарцисса петь, а не про блондина, — попытался пошутить Валерий.
Но Марго, казалось, его не слышала.
— Тот гад... Он ведь тоже был блондином... Они даже чем-то похожи...
— Понимаю, — лицо Валерия помрачнело.
— Подожди секундочку! — Марго вдруг преобразилась, в глазах загорелся огонек. — Нарцисс, говоришь? А как тебе такая идея?
Марго ловко отлепила плакат с именитым артистом, аккуратно перевернула его лицом к стене и снова приклеила скотчем на прежнее место. Затем она бросилась лихорадочно шарить по тумбочкам и полкам, пока в руке не оказалась "волшебная баночка" – непременный атрибут женских обиталищ, набитый до отказа "прочими вещами".
Валерий с нарастающим интересом наблюдал за её суетой, стараясь не путаться под ногами.
Вырвав из тетради несколько листов, Марго принялась кроить их маникюрными ножницами.
— А теперь, отвернись! — приказным тоном распорядилась она.
Он послушно отвернулся, снедаемый жгучим любопытством.
Наконец, Марго разрешила ему обернуться.
— Ого! Картина маслом! — непроизвольно вырвалось у Валерия.
Перед ним был плакат, утыканный разноцветными кнопками, которыми были приколоты бумажки разного размера с надписями. Некоторые кнопки соединялись тонкими черными нитями.
— Да тут у тебя целая схема! Прямо как в американских детективах! Ну-ка, признавайся, какой автор тебе по душе? Кого начиталась?
— И начиталась, и насмотрелась. И не только американских. Ты зря иронизируешь, — ответила Марго. — Это же визуализация связей! Такая наглядность помогает думать лучше! Вот, смотри: в центре – "Фермоленд", под ним – его соучредители: младший брат, старший брат, сестра… Вот водитель автобуса – он может быть нам полезен как свидетель. А это - натуральный блондин, тот самый... И рядом три пустых бумажки. Пока три.
— А это?
— А это твоя линия: охранник с удочкой, Люба, продавшая тебе билет, и её подруга - Полина, кажется? Та, что из-за болезни не смогла поехать на тусовку?
— Да, Полина... Эк тебя занесло! Она-то тут каким боком?
— Не говори так! Никого нельзя исключать, пока не проверим на вшивость! Кого бы ты ещё сюда добавил?
— Хм. Этот человек в деле не замешан, но помочь может. Это Костя Душкин – мой давний товарищ. Программист от бога! Уверен, он будет нам полезен.
— Тогда мы его вот сюда! — Марго прикрепила бирку с именем Кости в самом низу плаката. — Остальных будем добавлять по мере расследования.
— В твоих словах есть логика. И твой паук на плакате мне уже начинает нравиться! Но, чёрт возьми, кто у нас тут главный, в конце концов?
— Конечно же ты! — Марго впилась в его глаза гипнотическим взглядом. — Ты меня хочешь?
— Как? Прямо сейчас? — Валерий опешил. Глупое выражение застыло на его лице, а по телу пробежала нервная дрожь. Её неожиданный вопрос поверг его в ступор. Марго не переставала его удивлять.
— Какой же ты глупый! Да, сейчас!
— О,
