Пойдём?
Страх, который загнал их в этот парк, немного отступил, уступив место изнеможению и робкой надежде на благоприятный исход.
— Пойдём! — согласился он, обнимая её. — Я тоже устал. Как говорится, "Бог не выдаст, свинья не съест!"
И вот они снова в своей коморке. Снова урчит кофемашина, источая дурманящий кофейный аромат. Соседи переругиваются за стеной. Всё как обычно. Но что-то всё-таки изменилось. Теперь всё иначе. Теперь они – преступники!
И кофе уже не приносит былой радости.
Они молча сидели в полумраке комнаты, каждый погружённый в свои мысли. Скоро минет ночь, наступит новый день, но для них пространство и время будто бы остановилось, скукожившись до размеров постигшей их беды.
Но вот их мысли, под прессом усталости, стали путаться, погрузив их в беспокойный сон, продлившийся аж до самого вечера.
Валерию снилось, что он плывёт среди зарослей кувшинок, бережно срывая их нежные бутоны и сплетая из них венок для Марго. Но едва он касался цветка, как из раскрытого бутона вылезали блестящие перламутровые жучки. Они расправляли свои крошечные перепончатые крылья и, кружа над головой Марго, выстраивались в призрачный хоровод, образуя светящийся нимб. Валерий хотел было их разогнать, но Марго остановила его:
— Не надо! Не прогоняй их! Они такие же, как и мы!
Проснулся Валерий в холодном поту, охваченный острым, необъяснимым предчувствием беды. Воспоминания о событиях прошедшей ночи нахлынули вновь, вызывая тревогу и волну неприятных ощущений. Он пытался отмахнуться от них, но они цеплялись, словно липучки, за самые потаённые уголки его сознания. Валерий понимал, что не имеет права показывать перед Марго свою слабость. Собравшись с духом и стараясь придать голосу нарочитую бодрость, он произнёс:
— А кто это у нас прячется под одеялом? Не пора ли прекрасной даме вставать?
— Кофе... Приготовь, пожалуйста, кофе... И таблетку от головной боли...
— Да, конечно! Без сахара и со сливками?
— Угу...
Пока Марго пила бодрящий напиток, Валерий обдумывал, как уговорить её на добровольное затворничество. Но, не найдя убедительных слов, он промямлил что-то про самоизоляцию и осторожность, не забыв упомянуть о сексе, которого у них теперь будет хоть отбавляй.
— Какие будут возражения?
— Возражения? А что нам ещё остаётся? Секс от скуки — это же так романтично!
— Я тебя обидел? Прости. Слушай, а давай закажем что-нибудь вкусненькое на вечер и устроим настоящий пир! Что тебе хочется?
— Мне всё равно. Заказывай, как сам считаешь нужным. Я бы сейчас чего-нибудь выпила. Только не крепкого.
— Вина? Или, может, пива? А к пиву — морепродукты? Ага? Много морепродуктов! Обожаю кольца кальмаров! А ещё пусть будут креветки и лангусты! Вот в Таиланде морепродукты на каждом шагу...
— При чём тут Таиланд?
— Ассоциация... Сейчас Костя туда летит.
— Пусть летит куда хочет! Трус!
— Давай не будем его осуждать? Он многое для нас сделал.
— Тайланд... А я вот никогда не была за границей! У меня даже загранпаспорта нет! Так хотелось мир посмотреть... Видать, не судьба!
— Не унывай, всё будет! Мы и заграницы посмотрим, и себя покажем! После карантина первым делом организуем шопинг! Купишь всё, что душа пожелает! Мне тоже не помешает обновить гардероб. Вместе и пойдём. А потом...
— Водочки мне закажи... Мы не летим в Тайланд!
Глава двадцать первая.
Семь долгих дней они провели в добровольном заточении, забаррикадировавшись в комнате Марины. Чтобы не выдать своего присутствия, приходилось общаться шёпотом — звукоизоляция в общежитии была скверной. Занавешенные окна, выключенный свет и запертая на все засовы дверь лишь усиливали ощущение изоляции.
«А качественно мы тут замуровались, – заметила Марго, поправляя край занавески. – Скоро у меня начнется клаустрофобия, и я начну бить посуду».
Единственной нитью, связывающей их с внешним миром, оставалась ежедневная доставка провизии, сопровождавшаяся строжайшими мерами предосторожности.
Но даже самая долгая ночь сменяется рассветом. Их вынужденное уединение близилось к завершению. Уже завтра они смогут покинуть свою темницу и вновь обрести свободу передвижения. Впрочем, установленный ими же недельный срок не давал никакой гарантии, что угроза рассеется сама собой и жизнь вернется в привычное русло, едва только они переступят порог. Подсознательно они верили в это, но разум и холодный расчет не позволяли расслабиться: опасность никуда не делась!
От скуки Марго в который раз меняла стикеры на обороте плаката с Басковым, что-то мурлыча себе под нос. Кнопками она безжалостно дырявила портрет тенора, словно пытаясь выбить из него признание. Тенор молчал. Для Валерия же признания исполнителей не имели практического смысла. Что нового они могли ему открыть? После разговора с Костей общая картина обнажилась во всей своей неприглядности. А непосредственных обидчиков Марго можно было вычислить без всяких дедуктивных построений и ритуалов Вуду, приносящих, по поверьям, жуткие страдания.
— Послушай, Марго, пожалела бы ты лирического тенора всех времён и народов! Так он у тебя скоро в ёжика превратится! — пошутил Валерий.
— Хоть какая-то от него польза! — парировала Марго. — Праведному делу служить легко и приятно!
— Завтра утром идём по магазинам! Деньги буквально жгут ляжку, как говорил герой известного фильма. Будем транжирить их нещадно и позволим себе много излишеств. Ты готова к выходу в свет? Как насчёт нарядов и праздничного банкета по случаю обновок и конца нашего затворничества?
— Я не привыкла, когда за меня платят, — потупила она взгляд. — Обычно я сама покупаю себе вещи. Как только у меня появятся деньги...
— Ой, перестань! Мы же не чужие люди. Но если тебе некомфортно, считай это подарком на Новый год! Ну что, идём? Как насчёт розовых пони?
— Новый год зимой, а сейчас лето. Причём тут пони?
— Да так, к слову пришлось. Долго рассказывать.
— Знаешь... Мне многого не надо, — продолжила гнуть своё Марго. — Я не привередлива. Мне подойдет любой стиль в одежде. Спортивный, например... Или полуспортивный! Для слежки он более практичен. И по улице ходить не стыдно!
Да, покупка обновок — дело ответственное. И когда звёзды и размеры сошлись, а цвета и фасоны не вызывают отторжения, приходит тот самый розовый пони и заставляет тебя улыбаться. Валерий, одетый прежде как биндюжник, устал от недоуменных взглядов, в которых читался немой вопрос: "Как этот, с виду интеллигентный человек, докатился до такой жизни?" Что им на это было ответить?
Прошла, казалось, целая вечность с того момента, как Валерий, следуя за Марго, смог защитить её от нападения, став при этом соучастником убийства. Его присутствие спасло Марго жизнь, и они решили повторить этот трюк: Марго покинет общежитие первой, а Валерий будет сопровождать её на дистанции. Так станет понятно, ведётся ли за Марго наблюдение. И Валерий, в случае чего, сможет быстро оказаться рядом. В глубине души, конечно же, оба рассчитывали на лучшее. Но, как говорится, на Бога надейся, а газовый баллончик из арсенала Марины им точно не помешает.
— Всегда носи его с собой! — протянул он Марго баллончик. — Это куда лучше горсти песка в глаза.
— Хорошо. Спасибо! Надеюсь, он мне не понадобится...
Валерий и Марго зашли в торговый центр по отдельности. Их пути сошлись у отдела женской моды под названием "Стильно и точка". Валерий с интересом наблюдал за Марго, изучая её реакцию на новинки. Глядя на изящные наряды, элегантную обувь и соблазнительное нижнее белье, в глазах Марго вспыхивал огонь желания. "Что ж, женщина, она и в Африке женщина!" – подумал Валерий с удовлетворением. Ему хотелось порадовать Марго не только модной одеждой, но и дорогим парфюмом. Марго чувствовала себя немного неловко, но он понимал её без слов. Примерка платьев, выбор обуви, изучение нижнего белья определённо доставляли ей удовольствие. С лёгким смущением Марго спрашивала его мнение: какое из платьев он хотел бы видеть на ней. "Заверните оба", – сказал он продавцу под недоумённо-восторженный взгляд Марго.
Свой гардероб Валерий обновил за двадцать минут. Избавившись от старых вещей в ближайшем мусорном контейнере, они покинули магазин. Самое время отметить удачный поход в торговый центр и конец самоизоляции. Валерий одобрил идею Марго отправиться в кафе с говорящим названием – "Утоли мои печали". И Розовый пони, тряхнув своей изумрудной гривой, гордо вышагивал впереди них, указывая дорогу.
Утренняя прохлада постепенно уступала место летнему зною. Устроившись за уютным столиком, Марго заказала ром с кокосовым молоком и ананасовым соком. Валерий вдруг осознал, что в дни, последовавшие за его эпическим падением в болото, его ни разу не потянуло на крепкие напитки – словно кто-то закодировал его. Как и Марго, он тоже заказал себе коктейль с многообещающим названием "Монгохто". Из закуски они выбрали канапе с копчёным лососем, мини-рулеты из лаваша с овощами и сыром, а также хрустящие сырные палочки.
– Дай-ка мне попробовать твой коктейль... М-м-м... Вкусно! Надо запомнить название: Мон-гох-то! – восхищённо произнесла Марго. Казалось, будто и не было той кошмарной ночи, после которой их жизнь кардинально изменилась. Сейчас они были обычными посетителями кафе, влюблённой парой, ничем не отличающейся от других. Чтобы продлить это ощущение покоя и безмятежности, Валерий, по завершении трапезы, предложил Марго прокатиться на речном трамвайчике. Марго с радостью согласилась.
– Здорово! Как в детстве! Мы с папой тоже катались по реке на речном трамвайчике… – задумчиво произнесла Марго. – А теперь вот – с тобой!
Они шли к пристани, и Валерий не мог оторвать взгляда от Марго. Она заметно преобразилась после похода по магазинам. На ней было новое платье цвета морской волны, выгодно подчеркивающее её стройную фигуру. Женская сумочка чёрного цвета
