Имена и фамилии некоторых героев изменены. За случайные совпадения автор приносит свои извинения
Геннадий сам не мог понять, зачем он зашел в этот Дом национальных культур. Вероятно, привлекла афиша, которая висела на специальном рекламном щите.
«Дуэт Марии Шумилиной и Татьяны Голубевой.
6 марта в Доме национальных культур состоится
ВЕЧЕР РУССКОГО РОМАНСА. Начало в 16-30.
Вход свободный».
Геннадий любил слушать русские романсы и русские народные песни. Эту любовь ему привила мама. Она была певунья. И голос у неё был очень красивый. Бархатный, как сейчас сказали бы меломаны. По выходным, когда Гена приезжал домой из интерната, мама пела ему самые красивые на свете песни, от которых веяло теплом и щемящей задушевностью. После ужина обыкновенно мама усаживалась на диван и принималась что-нибудь шить или вязать на спицах. Она была портниха и частенько шила что-нибудь на заказ. Днем строчила на старенькой швейной машинке «Зингер», а вечерами, чтобы не мешать соседям машинным шумом, работала руками. Гена пристраивался рядом и непременно просил: «Мама, спой, пожалуйста, что-нибудь!»
Впрочем, её можно было и не уговаривать. Она и сама охотно принималась петь, когда просила её душа.
Пела она преимущественно романсы и народные песни: русские и эстонские. Русские больше всего любила. А эстонские напевала, когда вспоминала отца Гены. Он был эстонец. Гена не помнил его, знал только по фотографиям да по рассказам мамы. Мама говорила, что он был красивый и статный.
Когда Гена повзрослел, стал увлекаться джазом и бардовскими песнями, мама критически отнеслась к этому увлечению. «Разве этот твой джаз – музыка? Бесовское кривляние, а не музыка. Ладно еще, где-нибудь на вечеринке или на танцах попрыгать под нее можно. Но просто так слушать? Только уши гробить. Слушать надо классику или народную музыку. В ней вся душа народа». «Мама, но джаз – это тоже народная музыка. Только американская», - возражал Гена. «Может, американцам она и хороша! А русскому человеку надобна русская музыка».
Ах, если бы можно было вернуть эти незабываемые тихие вечера с мамой и её песнями!
Сегодня было 6 марта. Геннадий глянул на часы - 17:10. Экая досада: концерт уже давно начался. И все-таки Геннадий зашел в помещение здания Дома национальных культур и прошел к зрительному залу.
Еще на подходе к залу услышал женское пение. Зал был небольшой, но уютный, с невысокой сценой. Камерный зал. Однако в зале было много пустых мест. Только первые ряды до середины зала были заполнены полностью, а ближе к выходу зрителей было немного.
Две женщины в длинных концертных платьях исполняли в сопровождении фортепиано романс на стихи Тютчева «Я встретил вас». Звучал уже последний куплет, но и этого было достаточно, чтобы Геннадий удостоил исполнение высокой оценкой. Что сказать, пели женщины вполне профессионально и с большой душой. Геннадий решил дослушать концерт до конца. Едва только раздались аплодисменты, мужчина прошел в середину зала и нашел место поближе к сцене.
Конферансье, изрядно располневшая женщина средних лет, грациозно выплыла на сцену:
-Евгений Крылатов. Стихи Евдокии Ростопчиной. «Вы вспомните меня». Исполняет Мария Шумилина.
На сцену вышла одна из тех двух, которые только что исполняли романс на стихи Тютчева.
Пока звучали приветственные аплодисменты и фортепианное вступление к романсу, Геннадий успел разглядеть певицу. Стройненькая, невысокая, короткая стрижка слегка волнистых светлых волос. Черное облегающее платье подчеркивало фигуру женщины уже слегка немолодых лет. Что-то неуловимо знакомое показалось Геннадию в этой женщине. Где-то видел её! А может быть, и знал! Она запела:
-Вы вспомните меня когда-нибудь… но поздно!
Когда в своих степях далеко буду я,
Когда надолго, навеки будем розно –
Тогда поймете вы и вспомните меня!..
Геннадий всматривался в лицо женщины, ловил мимику и жесты и с упоением впитывал в себя красивый «бархатный» голос, почти такой, какой был у его мамы. Такая же задушевность и взволнованность, и очарование мягкого женского тембра…
…- Вы вспомните меня, мечтая одиноко
Под вечер, в сумерки, в таинственной тиши…
И он вспомнил её. Вспомнил! Неужели это она, та самая Маша? Машенька, как называл он её тогда в мыслях, не смея сказать вслух. Ну да, конечно же, это она! Её привычка склонять слегка голову вбок, прижимать к груди кулачки в минуты сильного волнения. Но главное, этот выразительный взгляд, проникающий в душу, и убедительная интонация, которая всегда способна была и убеждать, и побуждать. Голос, конечно, изменился, стал женственным и мягким. Но тембр… тембр остался прежним.
*
В первый же день её появления в классе Генка обратил на неё особое внимание. Маленькая, худенькая, бледное и, как показалось Генке, болезненное лицо, и эти глаза с грустным усталым взглядом человека, прожившего долгую жизнь. Сам, будучи болезненным и слабым физически, Генка почувствовал в ней родственную душу. И сразу же решил, что ей нужно протянуть руку помощи, а если понадобится, то надо будет и защитить. В душе Генка был рыцарем.
Но защищать Машу принялся Вовка Обрубов. Он приклеился к новенькой в первые же дни с момента её прибытия в интернат. Похоже, что и Маша не прочь была дружить с Вовкой. А Генка остался в стороне.
Нет, он не мучился страданиями отверженного влюбленного. Он прекрасно понимал, что Вовка – более подходящий для Маши друг, способный и помочь, и защитить. Первое время Генка был даже рад за Машу: она обрела хорошую опору в лице Вовки. А если ещё учесть, что лучшей подругой Маши стала Тома Юрманова, отличница и староста класса, то за Машу можно было быть вполне спокойным.
Но в последние майские дни Генка почувствовал какую-то необъяснимую тоску. Он вдруг понял, что ему будет трудно без Машиного присутствия. Начнутся летние каникулы, все разъедутся по домам. А осенью Маша вовсе может не учиться в 8-м классе. Теперь к ней приехала мать и она, вероятно, устроит Машу в школу по месту жительства.
К счастью, директор Иван Васильевич объявил семиклассникам, что им надлежит еще поучаствовать недельку в ремонте школы. Когда и эта неделя подходила к концу, Генка уговорил одноклассников поработать еще неделю. Никто не возражал, даже все с радостью приняли эту идею.
Но и потом судьба оказалась благосклонной к Генке: директор устроил всему классу двухнедельную поездку по Черноморскому побережью Кубани. И Генка дал себе слово, что теперь-то уж точно постарается обратить на себя внимание Маши. В своем воображении он представлял себе, как спасает её, вытаскивая из пучины разбушевавшихся морских волн, или как находит её, заблудившуюся, в дремучем лесу. «Чепуха все это, - тут же гнал пустые видения. – И без меня найдутся и спасатели, и поисковики». Но так хотелось чего-то героического, необыкновенного, чтобы она обратила внимание и оценила.
А вокруг Маши постоянно вертелся Вовка. С самого начала. Как только автобус отъехал от интерната, Вовка сорвался со своего места, где в хвосте автобуса на матах и матрасах расположилась группа мальчишек, прошел вперед и бесцеремонно протиснулся на сиденья между Тамарой и Машей:
-Девочки, сзади мне дует! Я немного посижу с вами.
Генка завидовал Вовке. Как это у него все легко и просто получается?
*
Напрасно завидовал. Ровно через два года, летом по окончании 9 класса Вовка трагически погиб. В плавнях за интернатом Вовка с мальчишками нашел неразорвавшуюся мину и принялся в ней копаться. Погиб сразу на месте, еще двое мальчишек получили тяжелые ранения, но выжили. И вот уже полвека Геннадий живет с каким-то необъяснимым чувством вины перед другом. Здоровый, крепкий, всеми любимый Вовка глупо и бездарно погиб, так и не успевши реализовать свои способности., а болезненный и слабый Генка живет, воплощая в жизнь самые дерзкие свои мечты и замыслы.
А как Маша? Судя по всему, жизнь у нее сложилась удачно. Прекрасно сохранилась для своих лет. Не всякая женщина в её лета может выглядеть так молодо. Да ей больше 35 лет не дашь. А ведь Мария с Геннадием одногодки. То есть, им обоим уже по 66, но внешне он уже вполне старик. Точнее, молодящийся старик. А у Марии молодость естественная: фигурка что надо, лицо почти без морщин. А голос! Боже! Этот голос выворачивает душу.
На сцену со своей песней вышла напарница Марии, эта чернявенькая Голубева. Геннадий решил воспользоваться моментом и смотаться на рынок за цветами. Благо рынок находился в двух шагах, наискосок от Дома национальных культур. Когда вернулся с огромным букетом роз, на сцене пели уже обе певицы. Исполнялся романс «Белой акации гроздья душистые..» Аккомпанировала на гитаре сама Мария.
Стало быть, Мария выучилась играть не только на фортепиано, но и на гитаре. Впрочем, если она училась в каком-нибудь творческом вузе, то это естественно: профессиональные музыканты и певцы в обязательном порядке должны владеть не менее, чем двумя инструментами.
*
Обучение игре на пианино у Маши начиналось почти анекдотично. Геннадий вспомнил, как в годовщину полета Гагарина после концерта собрались семиклассники в актовом зале, чтобы послушать, как играет на пианино их одноклассница – Ванда Миносьян. Играла она паршиво. Впрочем, её брякание аккордами трудно было назвать игрой. Да и играла-то она минут пятнадцать всего две вещи: «Собачий вальс» и «Цыганочку». Некоторым эта «игра» понравилась. Генка присутствовал на этом шабаше только из вежливости, А Маша прямо сказала Ванде при всех, что это не игра, а какая-то барабанная дробь. Ванда ответила, что хотя бы так, но умеет играть, а сама Маша вообще никак не умеет. Ну, Маша и заявила прямо при всех, что через полгода в этом самом зале сыграет по-настоящему что-то там такое из классики. Генка испугался за Машу: как она сможет за полгода освоить инструмент так, чтобы играть классику?
Маша смогла. Каждый день она приходила в актовый зал и садилась играть. Осенью, когда начался новый учебный год, Танька
