одноклассников? Она ничего не знала. По её словам, сразу же после выпуска из интерната она решила забыть о нем, но некоторых ребят из класса всегда вспоминала с теплотой. Мы с тобой и Маша с Тамарой оказались в числе этих «некоторых». И еще она сказала, что кто-то ей говорил о том, что Мухина работает в Краснодаре в каком-то образовательном учреждении.
-А её нынешнюю фамилию не назвала?
-Нет. Видимо, она и не знала. Ты же прекрасно знаешь, что школьные и институтские девчонки всегда воспринимаются одноклассниками по их девичьим фамилиям.
-Н-да! Спасибо и на этом! Попробую сходить в Дом национальных культур. Может, там мне что-нибудь расскажут о Маше.
*
-Простите, а кто Вы такой, если интересуетесь нашими артистами? – не совсем приветливо встретила Геннадия администратор учреждения.
-Извините меня за то, что не представился! – смутился Геннадий. – Меня зовут Юффа Геннадий Петрович. Я доктор исторических наук, профессор. В Краснодаре проездом. А Шумилиной я интересуюсь, поскольку полагаю, что она когда-то училась со мной в одном классе.
-А-а, понимаю! – взгляд женщины заметно подобрел. – Но, к сожалению, я вряд ли смогу Вам чем-то помочь. Я могла бы рассказать все о наших собственных артистах. Но вчера у нас был концерт, организованный департаментом по культуре. Департаменту нужно было провести ряд концертов, посвященных женщинам, ветеранам Великой Отечественной войны и детям войны. Мы согласились предоставить концертную площадку. И нам прислали этот дуэт. Нам нужно было только собрать народ.
-Почему именно к вам прислали?
-Эти девочки у нас уже выступали. И публика их хорошо принимает.
-Но этот дуэт, вероятно, представляет какую-то организацию?
-Не знаю. С нами связывалась администрация Муниципального органного зала. Обратитесь туда.
В органном зале по какой-то боковой лестнице Геннадия проводили на второй этаж, где в небольшой комнатке его встретила вчерашняя дородная женщина-конферансье, Ирина Алексеевна. Она была сама любезность и приветливость. Охотно сообщила, что действительно именно она рекомендовала Дому национальных культур женский дуэт, поскольку давно уже успешно сотрудничает с этими певицами. С одной из них, Таней Голубевой, знакома очень давно и очень хорошо, поскольку Голубева много лет солировала в городском молодежном хоре. Голубева работала до недавнего времени учительницей музыки в школе. Теперь она на пенсии, но музыкальную карьеру бросать не собирается, поэтому организовала дуэт и с успехом выступает на различных концертных площадках. Шумилину Ирина Алексеевна практически не знает. Эту женщину привела на сцену Голубева. Раньше Голубева выступала с другой певицей, своей подругой. Но что-то у них не сложилось. И вот уже второй год она поет с Шумилиной, которая, по мнению Ирины Алексеевны, неплохо поет, хорошо держится на сцене и, к тому же, сама играет на фортепиано и гитаре. Однозначно у этой Шумилиной имеется музыкальное образование.
-А вы знаете, где она живет? – спросил Геннадий.
-Я знаю, где живет Голубева. Вы с нею свяжитесь. Уж она-то, несомненно, должна знать адрес проживания своей напарницы.
Ирина Алексеевна любезно выдала Геннадию не только адрес проживания Голубевой, но и номер её сотового телефона.
Покинувши органный зал, Геннадий сразу же принялся звонить по указанному номеру. Но телефон противно молчал. И Геннадий отправился к Голубевой на дом. Но и там его преследовала неудача. Соседка Голубевой пояснила, что хозяйка квартиры уехала на дачу.
-Надолго?
-А я знаю? У неё время свободное: захотела – уехала, захотела – приехала. А теперь погода в самый раз для посадки, так что может проторчать на даче и неделю, и две – пока не управится.
-А вы знаете её напарницу Марию Шумилину?
-Зачем мне её знать? Я и Татьяну-то знаю постольку-поскольку. Нынче соседи в квартирах не интересуются друг другом. «Здрассте!» и «До свидания!» - и все дела
Вот и все! Круг замкнулся. Где искать, как искать? В самых расстроенных чувствах поплелся Геннадий домой к Валерке. Только и остается, что поплакаться другу в жилетку и забыть всё. Да и то сказать: какого черта засуетился? Дважды в одну реку не входят. Домой надо ехать! К жене, к дочкам, к внуку. Опять же, любимая работа, любимые ученики. Чего еще надо? Правду говорят: «Седина в бороду – бес в ребро».
Валерка тоже сказал:
-Поезжай, брат, домой и не гонись за ветряными мельницами.
*
В самолете Геннадий подумал о том, что рассказал Валерий о Ванде: «Ей не хочется вспоминать об интернате. Она забыла о нем». А что она может помнить, если для неё интернат был местом скандалов и неприятностей? А для нас он стал родным домом, спасительным островом в океане жизненных невзгод».
Даже ему, Генке Юффе, у которого в детстве была прекрасная подушка безопасности – мама, приходилось переживать какие-то бытовые трудности, от которых мамочка не в силах была его оградить. Здоровье у мамы было слабое, так как у неё была сердечная недостаточность. Постоянной работы у неё не было, а пенсию за Генкиного отца получала маленькую. Спасала швейная машинка. Но матери совестно было драть с заказчиков большие деньги. Экономили на всем. А когда Генку оформили в интернат в пятом классе, жить стало намного легче. Мама даже стала откладывать некоторую сумму на черный день.
В интернате Генка прижился сразу. Ему нравилось там все. Но главное – замечательные одноклассники попались. В прежней школе ребята дразнили Генку за то, что был слабеньким и не мог дать достойного отпора обидчикам, что был «бедным», что у него не было отца. В интернате все дети были равны тем, что у каждого в семье чего-то или кого-то не было, или было слишком мало. И только у двоих одноклассников было слишком много… несовершеннолетних детей. У Валерки Джамбулаева было трое братьев и сестра, а у Маши Децель – шестеро братьев. Был в классе мальчик, Ваня Селиванов, у которого из родных был только дядя. Генка часто задумывался над тем, что как-то в жизни все странно получается: те люди, которые живут в богатстве и достатке, часто бывают жадными, склочными, вредными, а люди, которые перебиваются с хлеба на воду, наоборот, способны поделиться последним куском и протянуть руку помощи. Отчего так?
«Быт определяет сознание». Как, черт возьми, это верно! Однажды Вовка Обрубов поделился с Генкой интересным наблюдением. Точнее, выводом из наблюдения. Как-то в разговоре с комсомольцами-активистами директор Иван Васильевич посетовал на то, что ученики 7 класса, следующего после первого выпускного, оказались совсем не такие активные и отзывчивые на хорошие дела. «Вот ведь какая штука, - сказал директор, - всего один год разницы в возрасте, а там сплошная инертность и посредственность. Кроме нескольких человек. Да и те стараются не высовывать носа. Некого в комсомол рекомендовать».
«Действительно, отчего так?» - задумался Вовка. Пользуясь правом комсомольского шефа семиклассников, Владимир задумал покопаться в личных делах учеников 7 класса. Подгреб к воспитателю класса Альберту Рубеновичу и попросил его позволить просмотреть папку с личными делами. Альберт Рубенович не слишком уж обременял себя воспитательскими обязанностями в классе, поэтому когда ему в помощники определили комсомольцев, он спихнул на Обрубова и Коробко всю работу с ребятами. Он охотно притащил из учительской в пионерскую папку с личными делами и попросил никуда из пионерской не выносить.
Обрубов до ночи просидел в пионерской, пока оттуда его не выгнал Гаврилыч, интернатский сторож. И Вовка извлек из папки интересную информацию. Оказывается, из 25 учащихся класса 15 имеют вполне благополучную в материальном плане семью. О чем свидетельствуют квитанции об оплате за проживание и содержание ребенка в интернате. Вовка отлично знал, что обеспеченные материально родители оплачивали полную стоимость за каждого ученика. Круглые сироты, находящиеся на попечении родственников, целиком содержались за счет государства. Вовкина бабушка вообще ни копейки не платила интернату за внука. Остальные категории оплачивали какую-то часть денег в зависимости от материального достатка и количества членов семьи. У этих же пятнадцати семиклассников имелись и отец, и мать. И кучи детей не было. А в интернат попали эти люди, поскольку были у них отклонения в поведении. У некоторых родители были в разводе, у двоих (братьев-близнецов) родители находились за границей в длительной командировке.
-Все правильно, - отметил Вовка, - эти братья Чеботаревы как раз и мутят воду в классе. Им ведь все нипочем. И к интернату они особо не привязаны.
-Понимаешь, Генка, - сказал Обрубов, - зажратые индивиды не способны сочувствовать, понимать, дружить, жертвовать чем-то. Они заботятся только о собственном комфорте. И им плевать, если их комфорт получен за счет чужого некомфорта. Это враги, жирующие на нуждах простых людей.
-А как же Лев Толстой, Пушкин, декабристы? – спросил Генка. – Они ведь богатые были, дворяне, а вон как за народ радели.
-Ну, сравнил! К тому же, не говорю обо всех богатых, а только о тех, которые зажрались, которые расточают богатство не на полезные дела, не на благо Отечества, а на свои прихоти.
*
«Какой все-таки Вовка был умный и рассудительный, - подумал Геннадий. – И как несправедливо распорядилась с ним судьба. Ведь он должен был жить».
И еще подумал Геннадий, что, вероятно, Маша именно за эту недетскую рассудительность и целеустремленность выбрала Вовку, а не его, Генку Юффу. Как она, в конце концов, сумела разглядеть в этом бесшабашном балагуре и торопыге серьезную, мыслящую личность, умеющую анализировать и видеть то, что недоступно было даже многим взрослым?
Сам Генка тогда, в интернате, считал себя тоже умным, начитанным, мыслящим человеком.
«Ну чем я хуже Обрубова? – не раз задавал он себе этот вопрос. – Я ведь и учусь лучше Вовки. У меня по всем предметам почти одни пятерки, а Вовка
