нахватался троек по литературе и по истории».
Однажды в середине года Генка спросил у Вовки, почему он так наплевательски относится к истории и литературе? Когда собирается исправлять свои тройки? Можно ведь получить тройки и за год. Вовка легкомысленно махнул рукой:
-Ну и пусть! Литература с историей мне в жизни будут не нужны. Так зачем я буду тратить на них время? Я лучше посильнее навалюсь на физику, математику, химию и черчение.
Вовка мечтал стать авиаконструктором и собирался после школы поступать в летное училище. Задавшись целью, систематически занимался спортом, читал только научные журналы, пытался заниматься конструированием. В 8-м классе он уже отлично знал устройство машины (не зря постоянно крутился в гараже у дяди Коли), не чурался никакого физического труда, в мастерской у учителя труда легко конструировал модели кораблей и самолетов и самостоятельно мастерил табуретки, стулья, книжные полки. Евгений Евгеньевич не мог нарадоваться на такого способного ученика. Вовка серьезно и упорно шел к своей будущей профессии, шел к своей цели.
Генка о своем будущем особо не задумывался. Ему нравилась история, он много читал, предпочитая историческую и историко-художественную литературу. И он считал, что после школы ему надо поступать в вуз на исторический факультет. А если не получится на исторический, то на любой гуманитарный. Отлично учиться его побуждала не цель, а интерес. Сам процесс обучения, ну, и стремление к победе в знаниях над теми, кто сильнее его физически. Он все время кому-то доказывал свою значимость и состоятельность. Ему важно было быть первым, а значит, быть независимым. И поэтому вопрос «я лучше?» или «я хуже?» для него было равносильно проблеме «быть или не быть?»
Как-то он спросил у Маши:
-На твой взгляд, я лучше или хуже Вовки?
*
Это было весной, перед самым началом выпускных экзаменов. Сразу после майских праздников Генка заболел. Утром приехал в интернат здоровым, а вечером заболел и пошел в медкабинет. Медсестра измерила температуру, отправила в изолятор и сказала:
-Надо вызывать «скорую».
Врач скорой помощи посмотрела на Генку и говорит:
-Эпидемический паротит. Надо везти в больницу.
-А это надолго? – спросил Генка.
-Недели на три или больше.
-Не-е, в больницу я не поеду! – решительно заявил Генка. – У меня экзамены.
-Какие экзамены?! У тебя инфекционная болезнь. Ты тут всех заразишь этим самым паротитом.
-Всех-всех?
-Ну не всех, а кто этой болезнью никогда не болел.
-А можно мне в изоляторе остаться? Я здесь буду готовиться к экзаменам.
-В изоляторе можно, тем более, что в больнице сейчас карантин гепатита. Как бы ты еще и гепатит не подхватил.
Потом врач написала все назначения и строго-настрого приказала медсестре никого к больному не допускать.
Генка болел всего неделю. А остальные три недели он валялся на кровати и читал или решал задачи.
Еду из столовой ему приносила сама Раиса Павловна, а на ночь она запирала его в изоляторе, чтобы он никуда не выходил, и к нему чтобы никто не заявлялся. Эти меры предосторожности были бесполезны, потому что едва Раиса Павловна уходила домой, к изоляторному окну подгребали друзья больного. Генка открывал окно, и до самого отбоя ребята общались, пока кто-нибудь из воспитателей или Гаврилыч не прогоняли незваных посетителей.
Выпущен из изолятора Генка был в самый последний день перед первым экзаменом: письменной работой по алгебре. На время экзаменов восьмиклассников домой не отправляли. Всех воспитанников остальных классов распустили по домам на каникулы.
Интернатский двор был непривычно пустым, а в здании школы царил идеальный порядок и стояла тишина. Только в помещении 8 класса слышна была речь Дины Яковлевны.
Генка робко приоткрыл дверь и заглянул в щелочку.
-Заходи, заходи, Гена! - пригласила учительница.
Одноклассники встретили Генку бурно, как героя. После консультации все обступили его и принялись поздравлять с выздоровлением.
А после обеда пришла Вера Семеновна и сказала, что все свободны до ужина, каждый может заниматься своим делом. Мальчишки побежали на спортплощадку, девчонки пошли в спальный корпус, Вовка Обрубов поскакал к дяде Коле в гараж, Тамара с Таней Козаченко поднялись в библиотеку, а Маша отправилась в актовый зал играть на пианино. Генка увязался за нею. Ему нравилось слушать, как она играет. А ей нравилось, что Генка с интересом слушает её игру.
-Ну, что скажешь? – спросила она, доигравши «К Элизе» Бетховена.
-Насчет чего? – не понял Генка.
-Насчет этого произведения.
-Хорошо! Только, по-моему, немного медленно.
-Ну да. Я же его только вчера разобрала. Еще не выучила наизусть, потому медленно играю, чтобы не спотыкаться.
-А вообще, Бетховен мне очень нравится, - сказал Генка. – Особенно «Лунная соната».
-Когда-нибудь я выучу её и сыграю тебе, - пообещала Маша.
-Когда? Через несколько дней мы разлетимся кто куда и – прощай детство, интернат и интернатские друзья-товарищи.
-И что? Мы же не на другие планеты улетим. Будем встречаться.
-Ты думаешь, это реально?
-А почему нет? Обменяемся адресами и будем писать и ездить друг к другу в гости. А когда кто куда поступит, будем приходить друг к другу в школу, ну, или в другое учебное заведение. Ты в девятый пойдешь, или куда?
-Скорее всего, в девятый. Мне нужно будет поступать в институт.
-Правильно. Вовка тоже собирается в девятый.
-А ты?
-Хочу попробовать поступить в училище?
-В училище?!
-Ну да. В музыкальное. Туда можно поступать после восьмого. Мне надо хорошо выучиться играть.
-А потом?
-А потом я буду играть.
-А почему бы тебе не поступить в художественное? Ты же отлично рисуешь.
-Нет, я твердо решила стать музыкантом. Вовка говорит, что никогда нельзя предавать мечту.
Вот тут Генка и спросил у Маши:
-Скажи, на твой взгляд, я лучше или хуже Вовки?
Маша не сразу стала отвечать на этот вопрос. Сначала она опять развернулась лицом к фортепиано и принялась одной рукой наигрывать какую-то очень красивую и грустную мелодию. Генка подумал, что она просто не хочет отвечать на этот вопрос.
Но Маша обдумывала ответ. Не отрывая пальцы от клавиатуры, она произнесла:
-Мне трудно ответить на этот вопрос, потому что оба вы не лучше и не хуже. Вы стоите друг друга, хотя вы очень разные. И каждый из вас хорош по-своему. Мне вы одинаково нравитесь, и я очень дорожу вашей дружбой со мной.
На следующий день после экзамена Вовка подошел к Генке:
-Слушай, Ген! Отстань, пожалуйста, от Мухиной! Не ходи за ней!
-Почему?
-Потому что ты ей не подходишь?
-А ты, значит, подходишь?
-Я подхожу.
-Это она тебе так сказала?
-Нет. Это я сам так думаю. Видишь ли, ты слишком слабый, чтобы защитить её, в случае чего.
-А ты можешь защитить?
-Я могу. Я сильный, стойкий, решительный и никогда не раздумываю, когда нужно что-то совершить. Могу даже жизнью пожертвовать.
-Чьей жизнью?
-Не понял.
-Ну, чьей жизнью: своей или чужой? К примеру, ты зачем Ваньку тогда в плавни потащил? Пошел искать приключений, и хрен с тобой!
Сразу после весенних каникул, в первый же день четвертой четверти, в спальне Вовка подвел Генку к своему шкафчику в раздевалке и осторожно вытащил ржавый пистолет, завернутый в замасленную тряпочку.
-Откуда он у тебя?- спросил Генка.
-Нашел в плавнях. Мы с Селиваном ходили к Кубани. Там, оказывается, столько много оружия можно откопать! Надо только места знать.
-И вы нашли место?
-Ну да! Сначала я сам нашел. Наши пацаны прошлым летом находили в плавнях и пистолеты, и автоматы, и штыки от винтовок. Мы сходили с Ванькой и откопали этот пистолет.
-А больше ничего не откапывали?
-Не-е, только пистолет.
-Это револьвер «ТТ» системы «наган».
-А ты откуда знаешь?
-По виду. А вот тут сбоку, видишь, написано: «СССР». Значит, у нас производили. А в СССР делали револьверы Токарева – «ТТ».
-Ну, ты, брат, голова! Пойдем с тобой в плавни!
-Я и тебе не советовал бы туда ходить. Нарвешься на какой-нибудь снаряд, одни клочья от тебя останутся. Там же неразорвавшихся снарядов и мин столько, что хоть пруд пруди.
*
Накаркал, выходит, Вовке смерть от снаряда. Впрочем, «каркал, не каркал» - Вовка сам всю свою короткую жизнь искал приключений. Доискался! А ты теперь мучайся от сознания вины перед ним.
Так и не смог Геннадий подремать в самолете, хотя собирался. Какой уж там дремать? Воспоминания то давили душу, то возносили светлыми моментами жизни полувековой давности.
Вспомнился замечательный человек – Иван Селиванов. Чистая, доверчивая душа! Пацаны звали его Селиван, а еще Ван-Селиван. Девчонки звали Иваном, или Встанькой, потому что когда нужно было выполнить какую-нибудь занудную работу или подежурить вне очереди, Ванька брался за дело без всяких условий и отговорок. Палочкой-выручалочкой был Ванька. Вовка дружил с Иваном, потому что Иван был покладистым и мягким, как котенок. Но когда кто-то задевал его принципы, тут этот котенок превращался в свирепого тигра и бросался даже на более сильного противника. И тогда Ивану приходил на помощь Вовка. С Вовкой
