-Нет, конечно. Ты же знаешь, сколько много препятствий к тому. Не будет к каждому больному приезжать всякий родственник или друг, если он есть, разумеется.
-А ты почему приехал?
-Потому что я твой друг.
-А мне все эти люди – друзья. Я не могу их оставить, а самой скрыться.
-Ты же ничем им не можешь помочь.
-Я помогаю уже тем, что я с ними. Когда стану на ноги, то буду помогать делами.
-Ты собираешься здесь остаться на все время?
-Да. Пока эти люди будут бороться за свою землю, за свой дом, за свою свободу.
-Но твоя земля там, у нас, в Краснодаре.
-Сейчас моя земля здесь, потому что здесь моя сестра и родные мне люди.
-Я не понимаю тебя.
-Видишь ли, Гена, нельзя человеку быть наполовину. Либо ты друг, либо враг, либо вообще – никто. Либо ты что-то совершаешь что-то, либо ждешь, когда кто-то что-то совершит. Я так не могу. А за меня не беспокойся: со мной мои друзья. И я непременно вылечусь. Приезжай, если сможешь. Не забудь зайти к главврачу за списком.
У шлагбаума Геннадия ждал его верный Павло:
-Ну, что? Она едет?
-Нет. Она сказала, что не может здесь кинуть своих друзей.
-Вот это женщина! – восхитился Павло. – Уважаю! Вы не волнуйтесь, Петрович, я тут без вас буду её навещать. И Григорьевну тоже.
*
-Откуда ты узнал о моем приезде? – удивилась Маша.
-Так твоя племянница мне об этом сообщила. Она у нас часто в гостях бывает. Лида моя с нею подружилась еще в прошлом году, ну и постоянно к себе в гости зазывает. Так что, дорогая моя, мне вся твоя донецкая биография известна по всем пунктам. Как ты сейчас себя чувствуешь?
-Отлично! Мне, братец, болеть некогда. Дел сейчас в Донецке по горло. Ты же знаешь, наверное, что недавно Денис Пушилин назначен главой Народного совета ДНР. А я в его команде работаю. Так что я на пару дней приехала. Нужно кое-какие дела порешать. И обратно.
-А что там с бывшим главой совета? Этого, как его?.. Пургиным.
-В общем, его вместе с главой аппарата Народного совета отправили в отставку.
-Как там сейчас в Донецке?
-Жарко. Ты куда собираешься меня везти?
-Домой к нам, конечно. Там Лида с Маней уже всего напекли и наготовили.
-А удобно будет?
-Маш, давай договоримся, что ты мне больше таких вопросов задавать не будешь.
Дома у Джамбулаевых, естественно, все было готово к тому, чтобы устроить пир горой.
Встречая Марию Мухину в дверях Лида только руками всплеснула:
-Боже! Как вы с Маней похожи! Теперь я понимаю, почему Гена перепутал вас друг с другом.
-А что, Гена часто бывает в Краснодаре? – спросила Маша.
-Раньше бывал часто, - ответил Валерий. – А теперь у него Донецк – дом родной. Последний раз он мне звонил 20 августа, когда вместе с гуманитарным конвоем МЧС прибыл в очередной раз в Донецк. По-моему, это был 36 конвой по линии МЧС.
-Правильно, 36-й, - кивнула головой Маша. - Более 100 автомобилей привезли и свыше 1000 тонн гуманитарного груза. Потом еще Гена с какой-то там московской организацией привозил несколько раз гуманитарку. Несколько машин было. Знаешь, Валер, если бы не помощь России, то Донбасс вряд ли выстоял бы в этом кровавом противостоянии с Киевом.
-А я думаю, что выдержал бы. Несмотря ни на что. Слишком большая мотивация борьбы за свободу у дончан и луганцев. Я восхищен этим народом.
-Я тоже, - сказала Маша. – Но поддержка России очень важна и нужна.
-Было бы гораздо лучше, если бы Россия присоединила к себе весь Донбасс, - заметила Лида.
-Я тоже так считаю, - согласилась Маша. – Тем более, что еще в июне Киевская Верховная Рада разрешила войскам НАТО и ЕС войти на Украину.
-Что ты говоришь?! – воскликнула Лида. – Это уже совсем за всякие рамки заходит.
-Ага. Принят законопроект, разрешающий приглашать войска иностранных государств для проведения международных операций на Украине. Порошенко заявил, что летальное оружие готовы предоставить 11 стран.
-Ладно, женщины, успокойтесь пока, махнул рукой Валерий. – Тошно от всего того, что там происходит.
-Слушай, Валер, тебе Генка говорил что-нибудь о моих записках об интернате? – Мария решила для успокоения души сменить тему разговора.
-Не только говорил, но и оставил твою тетрадь у меня. Просил настоятельно заняться интернатом.
-И что, ты занимался?
-Как тебе сказать? Во-первых, я все внимательно перечитал еще в присутствии Гены. Мы вместе читали и обсуждали, как и когда туда поехать. Для начала позвонили в школу. То есть, пошли твоим путем.
-И что?
-Все то же, как и у тебя в тетради написано. Нам обещали перезвонить.
-Ты звонил как депутат?
-Нет, конечно. Разговаривал с кем-то там из администрации Гена. Представился бывшим учеником школы, московским профессором, историком. Сказал ещё, что желал бы посетить школу, поскольку хочет написать книгу об истории и жизни интерната.
-А почему ты сам не позвонил?
-Я намеренно не стал говорить, хотя присутствовал при этом телефонном разговоре.
-Почему?
-Любопытно стало, как отнесется руководство интерната к посещению историка с его идеей создания книги об интернате?
-И что же, удовлетворил любопытство?
-Вполне. Все получилось так, как я и ожидал. Генке пообещали позвонить о решении дирекции интерната. И вот до сих пор звонят. Я же сказал, что все повторилось точно так же, как и с тобой.
-Надо было не любопытничать, а позвонить тебе самому. Тебе не отказали бы в гостеприимстве.
-Я не сомневаюсь. Более того, знаю, что устроили бы пышный прием с каким-нибудь показательным мероприятием. В школьном корпусе и в общежитии все блестело бы. В коридорах не носились бы ученики, вежливо уступая взрослым дорогу. В столовой на столах стояли бы стаканчики с салфетками, ресторанные блюда с выбором – все, как в лучших домах. Маша, я это уже проходил не раз. В наших социальных учреждениях: школах, детских садиках, детских домах и домах для престарелых, ну, и, разумеется в интернатах - умеют принимать «высоких» гостей. Проходишь по заведению (так и хочется сказать «по богоугодному заведению»), сердце радуется, душа песни просит от умиления – так все там сладко да гладко. Но я давно уже заметил такую странность: не любят господа директора и заведующие наших богоугодных заведений принимать всевозможных визитеров, не представляющих высокое начальство и власть. Всяких журналистов, писателей, представителей общественных организаций и т.п. Они вообще ВСЕХ визитеров не любят. Но представителей власти вынуждены принимать, скрепя сердце и наскоро залатавши все дырки в хозяйстве, чтобы получше пустить пыль в глаза. А вот вашего брата «щелкоперов», как говаривал Николай Васильевич Гоголь в комедии «Ревизор», всеми силами стараются не допустить в свои пределы. Гоголевский городничий со всей его компанией, Машенька, сидит у своей кормушки, живет и процветает и в наши дни. Это в старом интернате при Иване Васильевиче к нам заходили без всякого звонка все, кто хотел. По любому вопросу, любому предложению, по делу или из любопытства. А сейчас – нет! Даже профессора из Москвы, видишь ли, вежливо отбоярили, потому что нет у него официальных полномочий от вышестоящих органов. И тебя отбоярили тогда. Потому что ты никто, и зовут тебя никак. «К нам нельзя, у нас закрытое заведение, мы не имеем права допускать посторонних» - вот, каков был ответ. Хотя Генка клятвенно заверил, что писать будет о достижениях и заслугах интерната. Но нет, не надо о них писать, не нужна им слава. Они сами могут себя прославить и отправить на собственный сайт.
- Можно подумать, что нынешний интернат – это секретная лаборатория или объект стратегической важности, - задумчиво сказала Маня Шумилина.
-Да, но, может быть, администрация школы опасается из-за всевозможных злоумышленников? – предположила Лида. – Ты ж посмотри, сколько всяких нападений на школы и на детей происходит. Может, и принимали бы гостей, да поди узнай, какой гость с добром, а какой со злом.
-Я тебя умоляю, Лида! С такими рассуждениями легко можно вместе с водой и ребенка из купели выплеснуть. Нынче в обычной школе имеются постоянная охрана с турникетом, камеры наблюдения и прочие меры безопасности. А уж в закрытом детском учреждении этих мер напихали по первое чисто. Мышь не проскочит. И потом, у человека есть документы, рекомендации… Нет, дорогие мои дамы, всю эту «нелюбовь» можно объяснить двумя причинами: либо в нашем социальном заведении у администрации не все так сладко да гладко, как представляется напоказ во всяких отчетах, рапортах и видеоматериалах, либо у кого-то там, мягко говоря, рыльце в пушку. А может, и то, и другое. А историки, писатели, журналисты и всякие общественники – народ ушлый и дотошный. Это начальство и «высокого» представителя от власти можно подкупить и задобрить, если, конечно, он сам не без греха. А тебя, Маша, или Генку-историка, или какого журналюгу из местной газеты не подкупишь. А попытаешься, так можно и напороться так, что ославишься на всю страну.
- И что же, туда, выходит, совсем никак нельзя подступиться?
-Можно, дорогие дамы, можно. Для начала в мае я уже отправил запрос своим знакомым финансистам, чтоб покопались в школе на всякий случай. Ждем от интерната подробный финансовый отчет. Но это пока мы не собираемся афишировать. Зачем мутить воду в болоте? Возьмем этот интернат под негласное наблюдение. А тогда, может быть, Генка и напишет о нем
