- Конечно. Два года назад Маша посетила наш интернат. Встретили её там более даже чем неприветливо. Просто не пропустили на территорию. Вышла какая-то учительница, или заместитель директора и заявила, что интернат был основан в 1988 году. Сначала как классы для детей с нарушением слуха. А 1 сентября 1989 года была открыта полноценная школа-интернат для слабослышащих детей. Первым директором, оказывается, был какой-то Самохин, который «внес огромный вклад в создание условий и материально-технической базы для обучения». И первыми педагогами тоже были совсем не наши учителя. Маша стала убеждать, что до того, как эта школа была преобразована в школу для слабослышащих детей, здесь с 1960 года успешно функционировала школа-интернат №2 для детей из малоимущих семей. Показала даже снимок первого выпуска нашего интерната. Но женщина тоже, вероятно, была слабослышащей. Она не хотела и слушать Машины доводы. Тогда Маша принялась собирать документы о нашей школе. И все, что она накопала, записала в тетради. Вот эту тетрадь она у меня оставила и велела, в случае чего, передать кому-нибудь из достойных интернатовцев, чтобы восстановить подлинную историю.
-Когда вы сможете передать мне эту тетрадь?
-Да прямо сегодня. В 17 часов у меня заканчивается дежурство. Приходите к этому времени сюда, и мы сходим в наше убежище.
«Почему так вышло, что о нашем интернате вспомнила только одна Маша? - подумал Геннадий, раскрывши Машину тетрадь. – А ведь из первых выпускников она меньше всех пробыла в интернате».
В тетради помимо коротких заметок с воспоминаниями выпускников разных лет содержались еще выписки из документов Краснодарского краевого архива.
Вот он сам, Геннадий, после переезда в Москву каждый год приезжал в Краснодар. Или, например, Валерка. Он же никуда и не уезжал из города. И Ванька не уезжал. Но ведь не посетили, не поинтересовались, как и чем живет теперь их школа. Не поинтересовались жизнью своих учителей. Возможно, кто-то нуждался в помощи, в поддержке. «А мы, их успешные ученики, выскочили из стен школы и забыли обо всем том замечательном, что было в этих стенах, и о мудрых наставлениях учителей и воспитателей забыли. Мы не умеем быть по-настоящему благодарными людям, отдавшим нам свои знания и свою мудрость». И результатом этой неблагодарности стало полное забвение на двадцать с лишним лет. Разве это справедливо?
«Год назад я позвонила в школу-интернат №2. Нынешний, конечно. Тот, который теперь является коррекционным. На звонок мне ответила, вероятно, секретарша. Я объяснила, что еще в начале 60-х я училась в этом интернате и теперь хотела бы посетить это учебное заведение, чтобы посмотреть, что с ним стало теперь. Женщина ответила мне, что заведение закрытое, поэтому не может принимать всех посторонних.
-Но разве выпускники школы могут быть для школы посторонними? - спросила я.
-И какова цель вашего визита?
-Я могла бы рассказать нынешним ученикам и педагогам, какая была школа в начале 60-х.
-Вы считаете, что это сейчас важно?
-Конечно! Это же наша с вами история. Память. Как можно вычеркнуть из жизни память?
-В начале 60-х нашего интерната не было.
-Не было коррекционного интерната, но был другой.
-Погодите, я дам трубку заместителю директора.
Мы стали разговаривать с заместителем директора. Она принялась объяснять мне, что интернат №2 появился только лишь в конце 80-х, и поэтому я никак не могу быть выпускницей начала шестидесятых.
-У меня имеются снимки тех лет.
-И что же вы от нас хотите?
-Ничего. Просто узнать, чем и как живет нынешний интернат.
-У нас есть определенные обязанности по отношению к детям и педагогам, поэтому мы не можем допускать на территорию посторонних. И вообще, такие дела решаются на уровне директора.
-А я могу поговорить с вашим директором?
-Я выясню у нее. Вы продиктуйте ваш номер телефона, и мы вам перезвоним.
На этом разговор закончился. А я уже целый год жду этого звонка»
«Ничего себе! – мысленно изумился Геннадий. - В наше время такое в принципе не могло произойти». И продолжил чтение.
«Меня очень взволновал такой поворот дела. Тот интернат, этот. Здания-то те же остались, и земля та же. И цель обучения и воспитания – та же: дать возможность получить полноценное образование детям, попавшим в трудное жизненное положение. И тогда, и теперь дети учатся в школе и здесь же живут и получают нормальное воспитание, которое осуществляют квалифицированные специалисты. Что здесь не так?»
Дальше в тетради шли выписки из архивных документов
«Госархив Краснодарского края.
Фонд № р889, оп.№3, 81 стр.
Начато 30 августа 1962 г –окончено 22 ноября 1963г.
Протоколы педсоветов школы-интерната №2
Педагогический коллектив:
1. Кравченко Иван Васильевич – директор
2. Живонитко Тамара Евгеньевна – завуч
3. Бажинский В.И. – секретарь парторганизации
4. Мальцева Л.Г – уч. рус.яз.
5. Брюзгина Д.Я. – уч.матем.
6. Таран В.С. – уч.геогр., воспит. и т.д. …»
Протокол №1
Повестка дня:
1. Итоги учебного года в 1961-62 г.
2Утверждение плана на учебный год в 1962-63 году.
3.Утверждение плана пионерской работы на 1 полуг.»
«Так вот же прямое доказательство существования школы и коллектива учителей, и нас, учеников. И пусть эти новоделы не пытаются переписать историю, - обрадовался Геннадий. – Надо это все отвезти Валерке. Пусть вплотную займется восстановлением справедливости».
Дальше в тетради шли записи текстов протоколов с выступлениями членов педсовета.
Из выступлений учителей, директора и других представителей администрации ярко вырисовывалась картина того, чем были озабочены педагоги в самом начале истории жизни интерната.
«Кравченко И.В. – Учебу в школе следует самым тесным образом связывать с жизнью…
В новом учебном году следует закрепить в школе традиции: встречи с участниками Великой Отечественной войны, ветеранами труда и передовиками производства; сделать постоянными ежемесячные празднования Дней рождения воспитанников; регулярно выпускать радиогазету…
Особенно тщательно следует следить за состоянием здоровья учащихся…
Живонитко Т.Е. – необходимо использовать на уроках игровые элементы и искусство…
Голубкова Ф.Г. – надо серьезно заняться озеленением школьного двора…
Брюзгина Д.Я. – роль кино неоспорима. На уроках, во время самоподготовки и во внеурочное время нам следует шире внедрять демонстрацию хороших фильмов, как учебных, так и художественных».
«Да, это были не просто слова и планы. Это были конкретные дела, настоящая забота о школе и о воспитанниках – это факт»
Геннадий вспомнил, как вместе с Машей, Тамарой и Машей Децель они готовили выпуски радиогазеты, как проводились интересные встречи с первыми пионерами города, участниками Великой Отечественной войны, среди которых были и директор школы, и историк Василий Иванович, и физрук Степан Иванович. Еще вспомнил, как устраивали весной субботники, в ходе которых сажали деревья и кустарники, приводили в порядок спортивную и игровую площадки. Такое не забывается.
Особенно взволновал Геннадия протокол педсовета №5 от 25 мая 1963 года, на котором решался вопрос о первом в истории интерната выпуске восьмиклассников. На этом педсовете было решено освободить от экзаменов по состоянию здоровья Владимира Обрубова и Николая Кузьменко. У обоих был врожденный порок сердца.
«Эх, Вовка, Вовка! Мечтал стать военным летчиком…»
*
На следующий день прямо с самого утра Геннадий помчался на поиски хорошего букета цветов. В центре города не нашел, хотя весь город утопал в зелени и цветах. То ли из-за того, что будний день оказался, то ли из-за военной обстановке в городе. Не до цветов сейчас, выходит. В восточную часть Донецка не поехал, а просто купил на рынке черешню и свежих абрикос, да помидоров с огурцами – на всю палату. И шоколадных конфет целый пакет. У здания Администрации Геннадия встретил шофер Павло:-Ну, слава Богу, нашелся! А я уж беспокоиться начал.
-Да что я маленький, что ли, чтоб за меня беспокоиться?
-Ну, маленький не маленький, Петрович, а командир наказал мне, что я головой за московского профессора отвечаю.
Геннадий рассказал, что хотел купить букет цветов для больницы, да не нашел.
-Шо за причина? Поихали до нас. У моей жинки на балконе чорнобривцы растут. Дуже гарные.
-А жена захочет с ними расстаться?
-Так для больницы же.
Жена Павла сама взяла ножницы и срезала небольшой букетик чудесных бархатцев (чорнобривцев по-украински), горящих маленькими солнышками: желтыми, ярко-оранжевыми и даже красноватыми.
Маша очень обрадовалась, когда увидела в палате Геннадия. Теперь она выглядела намного лучше, чем накануне. Похвастала, что на обходе докторша разрешила теперь полулежать, и Оля быстренько подложила под спину ей два одеяла и подушку. Дышать стало легче, говорить тоже.
-Ты читал мои записки? – спросила Маша.
-Да. Но еще не до конца. Прочитал только твои выписки из архивных документов. Да как ты попыталась попасть в интернат. Сегодня, надеюсь, дочитаю все остальное. Конечно же, твою тетрадь я передам Джамбулаеву. С ним, я уверен, в интернате будут разговаривать не так, как с тобой. А ты молодец, что не забыла наш «Остров», не забыла
