- Успеется, беги давай. Я пока над доской поколдую. Похоже, что ты мне эту партию без боя сдашь.
- А это мы еще «будем поглядеть».
***
Хорошо посидели. Пару партеек успели сгонять, пивка попили. А под финал, когда уже Виктор стал собираться домой, Сергей Максимыч, вроде как вспомнил:
- Чуть не забыл… доложили мне, словом, Базукин не сам себя кончил, помогли ему.
- Я тоже так думал. И..?
- Вот тебе и «и»! Не закрыто дело-то. Не хотел бы заняться?
- Мне этого только не хватало. Не хочу. Вот, он мне, где стоит. Нет на свете и ладно. А, как и что, наплевать.
- Да наплевать-то нехитрое дело. Только боюсь, что у Сашки могут быть еще неприятности. Ты бы приглядел за ним. Вот опять, в Сибирь улетел, без охраны, приключений на свою задницу ищет.
- Он что, мальчик, что ли? Из какой переделки сам выбрался. Авось и теперь проскочит. И потом, никто же не знает, куда он направился. А не знают, так и не найдут – Сибирь велика, по себе знаю, напрыгаться тоже успел за три месяца.
- Ну да, ну да… Может ты и прав. И о разговоре нашем тоже подумай.
- Это о создании тайного отдела по уничтожению преступного элемента? Максимыч, несерьезно все это. И преступление, и грех на душу.
- Пойдем-ка, кое-чего тебе покажу.
Вышли в маленькую прихожую. Открыл Максимыч встроенный шкаф, а в глубине его еще один – потайной, ни в жизнь не догадаться. А там - арсенал целый.
- Максимыч! Вот чего не ожидал увидеть. Ты, старый хрен, из ума стал выживать? Под статьей ходишь, за хранение оружия. Уж, ты-то должен знать, чем это пахнет.
- Ты меня не учи. Никто никогда не подумает. Все стволы чистые, народными умельцами сделаны. Вот в эту красоту я и вкладываю свои капиталы. Еще немного и сам на «тропу войны» выйду. Потому я свое уже пожил, знаю очень много, а сделать ничего не могу. Хотя бы парочку мерзавцев, по которым «вышка» плачет, с собой заберу, руки чешутся.
- Максимыч, лучше бы ты их о забор почесал.
- Ну да, ну да… я про то и говорю. Ты подумай, а потом, может быть, мы к этому вопросу еще и вернемся.
- Не рассчитывай на меня, понял? Против закона не пойду и тебе не советую, стремно все это.
- Так я и говорю – подумай, а нет, так нет, я не в обиде буду, потому как понимаю. Думай.
- Блин! Заладил тоже. Я ничего не видел и не знаю. И этого разговора тоже не было. Понял?
- Ну да, ну да… оно конечно…
***
Проводил Виктора и, довольно потирая руками, проследовал в туалет: «Давай, давай, мил друг, покуражься слегка, оно делу-то не повредит. И куда ты денешься? Некуда тебе деваться. Кто раз этого дела попробовал, тот… В благодатную почву легли мои посевы, теперь надо только изредка их поливать… к-хе… и ждать. А ждать мы с тобой, старина, умеем. Сам придет, прибежит, масло со стволов лизать будет и радоваться душой, потому как дело благородное. А то, понимаешь, за державу обидно всем, а постоять за нее некому. Ну, а если ошибся я в выборе, то уж сам, как-нибудь. Я совсем неприметен, а это главное. Кто на старика подумает, из которого песок уже… так что, глядишь, и я пригожусь еще. Чуть не забыл, вот ведь, раньше не случалось – старею. Аркашке позвонить надо – что-то у меня на Александра Николаевича досье с этой его Сибирью не сходится. Прямо королевский гамбит какой-то получается».
***
А Виктор, уже сидя метро, сквозь полудрему тоже изредка головой подергивает: «Надо же, удумал, старый пенек, в Робингуды вздумал сватать. И кого? Хватит мне уже, навоевался, по самые «не хочу». Одно дело в рамках закона… или почти, преступные группы между собой стравливать, чтобы сами друг друга мочили. И совсем другое, с ружьёй самому бегать. И было бы смешно, если бы не было так противно. Черт, надо бы в магазин забежать, отовариться. У самого в холодильнике пусто. Любаня к утру пожалует, сколько же я с ней толком не встречался? Ухожу – спит, прихожу – еще не вернулась. Угораздило же жениться на эстрадной дивульке. Как там, Тонечка моя, дочурочка. Тоже не повезло ей с родителями. Нет, это дело надо прекращать, ребенок каждый день должен мамку с папкой видеть, что-то надо придумать. А Максимыч, похоже, не шутит с «тропой войны». Залетит, как пить дать, залетит на старости лет. В лучшем случае – на нары, в худшем, да и черт, с ним, пусть делает, что хочет. Я ему кто? Советчик какой? Вот же, блин, «нагрузил», своих проблем у меня не хватает, что ли?
***
Но сердце радостно затрепыхалось, когда открывал дверь квартиры. Из ванной слышался детский радостный визг, плес воды из душевого смесителя. «Ну, вот и дома все, ну вот и все хорошо. Семья, блин, это тебе не…».
- Бобрик, это ты пришел?
- Нет, это Бармалей из сказки.
А из ванной еще более радостный визг: - Па-а-п-ка! Спаси!
После позднего ужина. Антонина в кроватке своей посапывает и видит свои сны, в которых… кто их знает эти сны? И какие теперь сны снятся малышам. Наверное, все-таки радостные и светлые, потому улыбается во сне и даже от удовольствия пузыри пускает.
А у взрослых свои «удовольствия»… это в коем-то веке.
- Бобрик, у меня дней шесть-десять свободных. Гвардия моя запила капитально. А ты знаешь, я даже этому рада, хотя ничего хорошего от этого нет. Ты не мог бы на недельку взять отпуск? Мы бы втроем закатились куда-нибудь. Я так по тебе соскучилась, ты себе представить не можешь.
- Радость моя, завтра у меня арбитраж, послезавтра… А, может, действительно бросить все к чертовой матери. Пошлю кого-нибудь вместо себя.
- Просто здорово бы было. Да и еще, звонила Инна, приглашала в гости вместе с Антониной. Знаешь, она предлагает собрать детишек всех в кучу и отвезти на море. Ты как, не возражаешь?
- Если только вместе с тобой. У тебя не было отпуска уже…
- Два года. Ну и что? А впрочем, надо подумать, это не лишено смысла. А ты там будешь? Сам как Кащей Бессмертыч…
- Это не лишено смысла. Надо подумать…
- Не передразнивай, а то я царапаться начну.
- Давно мы этого не проходили, начинай.
***
У Горбуновых. Этим же вечером.
Юра пришел домой поздно, расстроенный сильно. Мария Кирилловна уже уложила Светочку и теперь накрывает на стол, поглядывая встревожено на сына. Варя «зависла» за компьютером, потом вполголоса с кем-то по телефону, и уже минут двадцать. А Юра на кухне сидит и пытается собраться с мыслями, и прежде всего, стряхнуть с себя налипшие «деяния» сегодняшнего дня.
Мария Кирилловна села напротив и смотрит, как ест Юра. Наконец, не выдерживает:
- Сынок, что-нибудь случилось на работе?
- Ма, каждый день обязательно должно что-нибудь случаться, иначе это не жизнь, а времяубивание.
- Ты меня совсем-то за дурочку не считай - у тебя неприятности?
- Ма, извини, просто устал.
- У вас как, отпуск полагается и когда?
- Полагаться-то полагается. Вот только как-то не берется. И потом, пока у нас даже дачи нет, самой захудалой, а на куда подальше, еще не заработали. Ладно, ма, не бери в голову, что-нибудь придумаем, бывало хуже. Как Светик - семицветик?
- Она у нас молодец. Гуляли сегодня много, кушает хорошо. Варенька только сильно ее балует, мне кажется.
Варя подошла сзади и обняла:
- Слышу, про меня сплетничаете. А я вот она. Привет, муженек. Что нового?
- Тебе хорошие новости сначала или не очень?
- Ладно, детки, спать пошла, воркуйте.
- Спокойной ночи, мама.
- И вам того же – и ушла к себе, закрыв дверь. А Варя села на ее место и подбородок кулачки уперла.
- Что случилось? У тебя лицо перевернутое.
- Любопытно было представить, как это. А случилось вот что. Продают нас, Варюха. Со всеми потрохами. Соломоныч в землю обетованную уезжает, продает издательство, причем вместе с типографией, а придет новый барин, и попросит всех на улицу пройтися. Вот такие дела.
- Кто покупает?
- Кто его знает, пока не видел, не знаю.
- Ну, тогда и не трепыхайся раньше времени, может, обойдется все.
- Да, нет. Главный уже на сторону сваливает, место нашел.
- Ну и ты с ним.
- Не зовет. Я его уже здесь достал, еле терпит, думал я, что он меня выгонит, а оно вон как закрутилось.
[justify]- У меня тоже две новости. С плохой начну. Юрочка, я кажется, исписалась. За неделю две странички. Все – не могу. Мозг скукожился,