замечательный.
ПЕТРОВИЧ. Сценарий, конечно полдела, но смотря в чьих руках! А не получится… тьфу, тьфу, тьфу, что тогда? Для режиссера сценарий — ткань! Я так понимаю…
ВИТЯ (кивает участливо). Кино — искусство синтетическое. И спорить, что главнее — режиссер, сценарий, — бессмысленно…
ПЕТРОВИЧ. Поучи, поучи, старика!
МОРЯЧОК. Данила Петрович, по маленькой, а?
Достает бутылку из-за спины, а там… на донышке.
ПЕТРОВИЧ и ВИТЯ (вместе). Художника каждый обидеть может!
Входит Эльза.
ЭЛЬЗА. Кстати о художнике. Что-то давненько его не видела! Может, запил?
Морячок густо покраснел. Он неловко встает из-за стола.
МОРЯЧОК. Я сейчас, я сбегаю. Мигом слетаю!
Морячок выбегает из помещения, подходит к лифту. Нажимает на кнопку. Кнопка загорается. Ждет. Смотрит на часы. Лифт долго занят. Он пытается раздвинуть двери, посмотреть, что там внутри, но силы покидают пьяного человечка. Он садится на пол у лифта и засыпает в этой позе. Откуда ему знать, что лифт бутафорский…
Здание киностудии. Раннее утро.
Наутро Валера приходит в павильон и видит у “лифта” спящего все в той же позе Морячка.
Пытается растормошить его.
МОРЯЧОК (сквозь сон). Не гони волну, Вася!
Валера оставляет его в покое. Приходит на свое рабочее место, старательно зашкуривает овальную рамочку для фотографии. За этой работой его и застает фотограф.
ФОТОГРАФ. Для папы стараемся.
ВАЛЕРА. Почему для папы? Какого такого папы?
ФОТОГРАФ. Для Петровича, он теперь и твой папа. Есть работа — он для всех как отец родной! А Эльза — мать.
ВАЛЕРА. Теперь понял. Все как в обычной семье.
ФОТОГРАФ. То-то и оно! Правда, семьи разные бывают. Наш папа хороший мужик. А некоторые… Себе гонорар весь присвоят, а потом треплются про нехватку средств, про непреодолимые творческие проблемы. Папа — хорошее понятие. Папа воровать у своих детей не будет.
В кино такие хамы встречаются, не поверишь! Вот Хвостов, например, — тот даже однажды яблоко у меня изо рта вынул и домой унес! Зато он человек тусовки! Не знаю, какие у него там связи, но многих за жабры держит. И по фестивалям разъезжает. А снял-то пару картин дешевых!
ВАЛЕРА. Гоша, тут у меня просьба к тебе небольшая. (Вынимает из портмоне небольшую фотографию, показывает ее.) Вот мама моя, не увеличишь? Одна фотка и осталась.
ФОТОГРАФ (с пониманием). Хорошо, это мы запросто. Знаешь, какие работы приходилось делать! Все Госкино рыдало!
ВАЛЕРА. Мне попроще, просто для памяти!
В кресле сидит актер Климов.
КЛИМОВ (проходящему мимо Валере). Привет, коллега! Не знаешь, куда все подевались?
У меня все расписано наперед, а тут такая организация!
(Звонит его сотовый телефон. Он слушает трубку, кивает. Валера останавливается рядом.)
Вот видишь. Все меня хотят!
Вообще-то спагетти отлично получились. Особенно соус. Запиши рецепт.
А я на самом деле в пище неприхотлив. Что угодно могу слопать. Вот йогурт простой, за шесть рублей. (Достает из-за спины раскрытую пачку отечественного йогурта.) Смотри, никому не расскажи.
ВАЛЕРА. Не понимаю, разве это кому-нибудь интересно?
КЛИМОВ. Быть звездой — на самом деле это так отвратительно! Нигде покоя нет, даже в туалет не войдешь. А если втихаря и пробрался, когда уже совсем прихватило, в самый ответственный момент протягивают авторучку с туалетной бумагой: автограф, пожалуйста! Извращенцы!
ВАЛЕРА. Понимаю. Нелегко звездам. Зачем такой груз на себя взваливать?
КЛИМОВ. Сам не знаю, так получилось. С детства мечтал о славе, а схлопотал ее — как камень к ногам привязали. Когда все это кончится? Понимаешь, старичок, я на самом деле человек скромный, люблю домашний уют и теплые тапочки…
Звонит сотовый.
КЛИМОВ. Приеду, непременно. Все вопросы к моему агенту. (С отвращением бросает модную трубку на диван).
ВАЛЕРА. Все деньги, наверное, на поддержания имиджа уходят? Какой смысл и зарабатывать?
КЛИМОВ. Хуже всего, когда все вьются над тобой, как мухи. Я же понимаю, — слетел с экрана, со страниц прессы и… всех как ветром сдует.
Звонит сотовый. Климов не хочет брать трубку. Машет рукой на телефон.
Стремительно уходит.
Валера берет его сотовый и нечаянно нажимает на кнопку.
В ТРУБКЕ ТЕЛЕФОНА. Уважаемый абонент. Вы подошли к порогу отключения…
Входит Данила Петрович.
ПЕТРОВИЧ (Валере). У нас сегодня натура, рядом, у павильона. А вы не беспокойтесь, работайте, работайте. Я на минутку. Климова все разыскивают. Наверное, что-то опять перепутал.
У павильона стоит белый “Мерседес”. В нем сидят Климов и народная. Говорят о чем-то.
Сева, Петрович и Эльза вместе руководят рабочим, поливающим из шланга белую машину.
Поток воды, омывающий “Мерседес”, уходит в живописную канавку и продолжает свое движение навстречу предполагаемой реке. Просто поток. Но это смотря что видеть в этом банальном ручейке. Что увидел Андрей Тарковский в нем?
Мы, например, видим, что “Мерседес” — это только примета нашего времени. А раньше в авто, в “Волге”, сидели бы Ефремов с Дорониной и проживали бы свой фильм “Три тополя на Плющихе”. Вода движется, травы медленно извиваются, руководимые потоком. Ничего нет вечного, и вечно все!
Съемки продолжаются. Петрович явно недоволен. Актеры разбрелись по кадру.
ПЕТРОВИЧ (оператору Вите). Витя, что с вами сегодня?! О чем вы думаете? Никакого понятия о композиции! Об “Оскаре” опять задумался?!
ВИТЯ. Данила Петрович, я вижу, вижу. Сам хотел поправить. При чем тут “Оскар”! Разве вас остановишь. Вы, когда в творческом порыве, совсем за актерами не следите. Вот они из кадра и вылезают! У нас не театр все-таки!
ПЕТРОВИЧ (Севе). Витя прав. Сева, к вам обращаюсь — у нас не театр все-таки!
А это кто, кто это, я вас спрашиваю? (Заметил какого-то постороннего, помятого, мокрого человека в тельняшке. Это наш Морячок.)
МОРЯЧОК. Ребята, это я. Сегодня из… Франции, с приветом к вам от Васи прибыл. (Достает из брюк бутылку русской водки. Трясет ею над головой!) Из самого города Парижа. Привет от Васи!
ПЕТРОВИЧ (с жалостью и отвращением). Господи помилуй, вчера же приходил уже!
МОРЯЧОК (стараясь говорить твердо). Нет. Вчера не доехал. Лифт… лифты тут у вас, в России, не ходят… И дожди! (Показывает на рабочего со шлангом.) …сплошные дожди!
Он, оказывается, стоит на шланге. И рабочий никак не поймет, почему вода кончилась. Помните самый первый фильм братьев Люмьеров? Так вот, нога его соскальзывает со шланга, вода окатывает с ног до головы рабочего, а потом заливает и камеру.
МОРЯЧОК (вмиг протрезвел). Я же говорил, вот хохма будет!
Группа хохочет, но страшный взгляд Данилы Петровича вмиг останавливает веселье.
Валера что-то записывает в свой блокнот.
Инженер в строгом костюме открывает зонт, смотрит на часы.
ИНЖЕНЕР (объявляет всем). У меня ланч! (Уходит.)
ВИТЯ (с негодованием бросает инженеру). А у меня хренанч!
К озабоченному мокрому Климову (ему тоже досталось) подбегает симпатичная девчушка.
ДЕВЧУШКА. Господин Климов, Сергей, мне только пару слов, пару слов…
КЛИМОВ. Пошла ты!..
Девчушка стоит растерянная.
ПЕТРОВИЧ (орет). Кто, кто пустил постороннего на площадку?!
Девчушка плачет, просто заливается слезами. Ее выпроваживает под руки Сева.
Климов, видя эту сцену, раздумывает. Но все же подходит к девчушке, перешагивая ограждение.
КЛИМОВ. Чего тебе нужно?
ДЕВЧУШКА (сквозь рыдания). Сам пошел, сам пошел!
КЛИМОВ. Не понимаю, отчего такая наглость? Я тебе ничего плохого не сделал! (Ко всем.) Я работаю, вдруг девка какая-то цепляется, посторонняя!
ДЕВЧУШКА. Я… я! Я не посторонняя! Вовсе не посторонняя! А вы мне тыкаете!
СЕВА. Климов не обязан с каждой разговаривать, с каждой нянчиться!
ДЕВЧУШКА (очень серьезно). Я совсем не каждая! Я…
КЛИМОВ (достал платок и вытирает девчушке слезы). Я, я… Дуреха. Ну прости. Чего ты от меня хочешь?
ДЕВЧУШКА (посмотрела на него глазами, полными любви и грусти и стала на колени, прямо в лужу). Отцовской любви!
Все группа замерла. Данила Петрович даже присвистнул.
КЛИМОВ (с недоумением и жутким волнением). Почему… отцовской?..
ДЕВЧУШКА. Потому что …вы — мой папа, а я — …ваша дочь!
ПЕТРОВИЧ (крякнул. И крупная слеза выкатилась у него из глаз). Вот это кино!
По щекам Климова потекли слезы. Группа еще минуту стояла, сраженная этой сценой из жизни, а потом зашушукалась.
ПЕТРОВИЧ (обнимая Эльзу). Вот это кино! Вот это сцена! Какой финал!
Климов опустился на колени перед девушкой и обнял ее за плечи. Он растроган до крайности, но не знает, что делать, что говорить…
Неожиданно девчушка поднимается с колен и бежит к стайке своих сверстниц с выражением явного восторга.
ДЕВЧУШКА (радостно рапортует им). Получилось, получилось!
Я… настоящая актриса! Я супер!
Сам Климов поверил! Сам Данила Петрович! В театральную академию не приняли — ха-ха!
Круто!
Обалдевший Климов так и стоит в луже. Петрович схватился за сердце.
ЭЛЬЗА (подходит к обсуждающей событие стайке девушек). Так, девушка, не шутят. Так не играют. Вы — не актриса! Вы — свинья!
Павильон.
Звучит музыка. Посреди павильона за роялем в белом фраке — великолепный виртуоз-пианист.
Осветитель Лева и помреж Рита с красными волосами притопывают в такт музыке.
РИТА. Интересно,
