откуда взялся этот пианист? Я его раньше не видела.
ОСВЕТИТЕЛЬ. Эльза сказала по секрету, что это учитель дочерей нашего продюсера. Он его для хохмы из Голландии выписал. Нам одолжил на вечер.
РИТА. Да, денег на девчонок своих не жалеет.
Богато накрытый стол. Но это не реквизит.
Это банкет по случаю окончания съемок.
Эльза с гордостью расставляет горячительные напитки. Поправляет блюда и столовые приборы.
Данила Петрович вальяжно прогуливается рядом, слюна уже предательски подкрадывается.
СЕВА (галантный и участливый, к Эльзе). Эльза, бутылочки поверни от камеры. А то за рекламу придется платить. Никонову, говорят, триста метров пленки коту под хвост пришлось выкинуть! Как прицепились! Витек рассказывал.
ЭЛЬЗА (озабоченно крутит по столу бутылки). Никак не пойму, в какую сторону их повернуть. Хоть этикетки смывай.
ПЕТРОВИЧ (подслушав их разговор, захохотал). Вот забубенные! А камера где? Где камера, я спрашиваю?!
СЕВА (уже было вытянувшись по струнке, вдруг вспоминает… и бьет себя по лбу, обращаясь к Эльзе).
Этикетки, этикетки, реклама! Мы же не снимаем сегодня! Банкет у нас по случаю успешного окончания!
ПЕТРОВИЧ (строго). Сева, Сева, успех в кино не планируется! Запомни! Впереди самое главное — монтаж!
СЕВА. А как же без успеха! Да ну вас! Я не согласен! Давайте хоть разочек в Америку слетаем, а…?
ПЕТРОВИЧ. В Америку, в Америку! Что там хорошего, в твоей Америке? Киноиндустрия! А у нас искусство!
СЕВА. Искусство, искусство! Я человек технический. В Америку хочу.
ЭЛЬЗА. Вот Хвостов, вот прохвост! Опять в Штатах!
ПЕТРОВИЧ. Эльза, не надо так плохо о коллегах! Кстати, а где коллега наш новенький? Эх вы, не пригласили, поди, забыли?
СЕВА. Как не пригласили? Приглашали. Он в своей каморке, наверное. С утра стекло вырезает, мучается. Вы, Данила Петрович, изувер. Ну скажите, как под овальную рамочку его резать-то?
ПЕТРОВИЧ. Валера вертолеты строил, “La valpоluichello” приготовил.
И с этим справится, не сомневаюсь! Жалко, отличный парень, и… безработный.
Валера в белой рубашке, с порезанными руками уже десятое стеклышко кроит. Кажется, получилось!
Входит фотограф.
ФОТОГРАФ. Валерка, извини, до последнего дотянул! (Достает из кофра фотографии Валериной матери.)
ВАЛЕРА. Спасибо, друг, так ведь и я до последнего… (Показывает на окровавленные руки.) Вот, кажется, все! (Примеривает стекло.) А ведь можно было и купить рамочку-то. В магазинах сегодня такое продается…
ФОТОГРАФ. Нет, Петрович — странный мужик. Он по магазинам и не ходит. Живет по старинке.
А вообще, кто его знает. Вот, в журнале написано… (Достает журнал “Невероятный мир”.) “Ничего случайного не бывает!”
Рамка эта ему, наверное, и даром не нужна. Тебя просто занять хотел, проверить квалификацию. Кино — это тебе не вертолеты! Здесь штучные мастера.
Как сделано?! (С гордостью показывает на свою работу — фотографии для Валеры.)
ВАЛЕРА. Неужели, Петровичу?.. Ну да, конечно, съемки уже закончились! Как я раньше не понял?..
ФОТОГРАФ. Случайного нет! Иди мой руки, а я мамину фотку в эту рамку вставлю! А если спросит…
Валера уходит, фотограф берет ножницы.
В каморку входит Петрович.
ПЕТРОВИЧ (фотографу). Готовитесь к банкету? По маленькой? Да там хватит. Всем!
Эльза не пожадничала. Да и пленку, опять же, сэкономили… На пляже особенно удачно. Все с первого дубля, как в десяточку. (Делает пистолетик из пальцев и, как ковбой, целится через плечо.)
На дряхлой декорационной стене висит портрет Валериной мамы в прекрасной овальной рамочке.
Петрович заметил это изображение. Какое лицо! Боже, какое знакомое, родное лицо! Не может быть!
Петрович смотрит как завороженный на фотографию.
Камера наезжает ближе и ближе.
И уже в утреннем тумане он, молодой, любуется этими глазами. Глазами той, единственной, которую любил всю эту жизнь!
Волосы прекрасной девушки развеваются на легком ветерке. Молодые люди танцуют одни посреди целой планеты.
В состоянии шока застает Данилу Петровича вошедший Валера с забинтованными руками.
Стоят и смотрят друг на друга.
ПЕТРОВИЧ (первым нарушает немую сцену). Валера, кто это? (Показывает на фотографию.)
ВАЛЕРА (фотографу). Я так и думал. Поспешили. (Петровичу.) Моя мама!
ПЕТРОВИЧ (ошеломленный). Твоя мама?!
ВАЛЕРА. Я сейчас сниму, извините. Выну из рамки.
ФОТОГРАФ. Мы только померить…
ПЕТРОВИЧ (Валере). Мама?!
ВАЛЕРА. Мама.
ПЕТРОВИЧ. А как ее зовут?
ВАЛЕРА. Звали… Ольгой. Николавной.
ПЕТРОВИЧ (со слезами на глазах). Ольга, Олюшка!.. Она?..
ВАЛЕРА. Умерла.
ПЕТРОВИЧ. Как умерла? Когда?
ВАЛЕРА. Недавно, за месяц до нашего с вами знакомства.
ПЕТРОВИЧ. Не может быть! Это сон! А отчество какое у вас, Валера?
ВАЛЕРА (смутно догадываясь о чем-то). Данилович… Редкое отчество.
ПЕТРОВИЧ (навзрыд). Сын! Сын! Прости меня, я даже не знал о твоем существовании!
Двое мужчин смотрят друг на друга.
Что произошло в эту минуту в их жизни?!
Фотограф осторожно выходит из каморки с восхищенным выражением лица.
Камера стремительно летит над морем.
Уже осень. Берег финского залива. Пляж. Сосны. Петрович кутается в теплый ватник.
Все та же сцена. Ведь сэкономили пленку! Ведь казалось, все отлично получилось.
Голые девушки в валенках на босу ногу ходят по песочку.
Но это кино. Включаются прожекторы. И в кадре… вовсе не холодно. Солнечно!
РИТА (лысая, с хлопушкой). Дубль один. Кадр один!
ПЕТРОВИЧ. Мотор! Начали! Стоп! Валенки забыли снять! Сева, куда вы смотрите!? Налейте Оксане водки. У нас “Кодак”, а актриса синяя! Побольше!
Сева наливает водку прекрасной девушке.
Девушка видит, как лихо тормознула на берегу хорошая машина.
Девушка выбегает из кадра.
Из машины выходит немолодой, но серьезный мужчина и набрасывает на ее плечи хорошую шубу.
ПЕТРОВИЧ (в мегафон). Ну, с! Что это значит?! Что это значит, Сева?! Еще раз, — и на съемочную площадку вы больше не приходите!
ЭЛЬЗА (на ухо Петровичу). Данила Петрович, тише! Это наш спонсор! Видите, Оксанку нашу уже приручил…
ПЕТРОВИЧ (прикладывает руку к сердцу и кланяется спонсору. К Эльзе, сквозь зубы). Эльзочка, впредь я бы хотел быть более информированным. Новый год не за горами, а там — следующая картина.
Камеру опять забыли выключить. И она — свидетель нечаянного этого перерыва.
К Петровичу подходит Валера.
ВАЛЕРА. Отец, вот мой сценарий. Я рассказывал вам... тебе о нем.
Петрович с интересом открывает титульный лист.
На титуле: “Фильм фильмов”.
Сценарий нечаянно выпадает из рук Петровича к его ногам на песок.
Петрович и Валера машинально одновременно плюхаются на него задами.
Валера немного испуган. Петрович видит это и улыбается сыну, теребит его волосы.
Вместе смеются.
Крупно ехидное лицо художника в черных очках заглядывает в камеру.
К работающей камере подходит Эльза.
ЭЛЬЗА. Вот, дармоеды! Разве так пленку можно сэкономить! Опять камеру забыли выключить! Эх! Кино! Кино!
Черный экран.
Титры.
